Северная башня.

Гермиона малодушно уверяет себя, что не хочет есть, что вполне может провести обеденный перерыв в библиотеке. Конечно, все это лишь отговорки, чтоб не идти в Большой Зал и не видеться с Джинни. Но ведь Невилл обязательно расскажет подруге, что Гермиона вернулась в Хогвартс, хотя не собиралась этого делать, вечером мисс Уизли будет ждать Грейнджер в гостиной Гриффиндора. Разговора все равно не избежать, так что имеет ли смысл оттягивать его? «Это трусость, Гермиона, просто трусость, и ты это понимаешь!» ‒ твердит она, усилием воли заставляя себя не свернуть с прямого пути к Большому Залу. Надо быть сильной, надо уметь отвечать за свои поступки, как бы сложно это ни было. Она сумела принять Темную Метку, сумела предать Гарри ради Драко, а теперь ей предстоит еще и лгать в глаза все понимающей Джинни. Подруга часто видит в ней то, чего Гермиона не хочет показать, и теперь Грейнджер молится всем известным ей богам о том, что сегодня ‒ не тот случай. Двери Большого Зала гостеприимно распахнуты, но больше не слышно шума, веселого смеха, беготни в коридорах и холлах старого Хогвартса. Еще никогда в школе не было так тихо и печально. Настроение большинства учеников и преподавателей сошлось в едином мнении, что как раньше уже не будет, привычная жизнь рухнула. Это чувствовали даже магглорожденные первокурсники, которых в этом году было необычно мало. Гермиона входит в Большой Зал. Большинство студентов уже сидят за столами, кто-то неохотно ковыряет вилкой в остывающем обеде, кто-то перешептывается, склонив головы как можно ближе друг к другу. На вошедшую никто не обращает внимания. Грейнджер проходит и садится рядом с Парвати Патил, среди своих однокурсников. Она просто не может весь день прятаться от Джинни, это неправильно. ‒ Гермиона! Невилл сказал, что ты здесь! ‒ ну конечно, Уизли тут же отрывается от своей приятельницы с шестого курса и подсаживается к Гермионе с противоположной стороны от Парвати. ‒ Да, я в школе, привет, Джинни, ‒ довольно кисло отвечает Грейнджер. И тут случается неожиданное. Девушка Гарри тепло улыбается и крепко обнимает ее. ‒ Какое счастье, что ты здесь! Мы так волновались, когда ты пропала! Мальчики просто чуть с ума не сошли от страха, сразу сменили место пребывания. Мы думали, что тебя... убили! ‒ Нет, меня не убили, только взяли в плен, ‒ отвечает Гермиона, чувствуя, как напуганным ежом сворачивается в ней совесть. Джинни так ей доверяет, а она лжет. ‒ Почему они отправили тебя в школу? ‒ Шпионить, ‒ отвечает Гермиона, ‒ поэтому я не хочу знать ничего о ваших планах здесь или тем более о планах мальчиков. Они выведают это, даже если я не захочу им рассказывать. ‒ Хочешь сказать... ‒ руки Джинни отпускают плечи Грейнджер, ‒ что теперь ты должна работать на них? ‒ Пока на Снегга, так как он директор школы и здесь я под его началом. ‒ Но ведь это ужасно! ‒ Нет, Снегга я по крайней мере знаю, знаю, чего от него можно ожидать. Это предсказуемый противник. ‒ Но ведь он убил Дамблдора! ‒ Дамблдор сам попросил Снегга убить его, мне это сказал его портрет сегодня утром, в кабинете Снегга. Я думаю, портрету можно верить. ‒ Но это же абсурд! Зачем Дамблдору просить Снегга убить его? Он решил совершить самоубийство и не смог? ‒ Он сказал, что его убивало проклятие кольца Мраксов, он все равно бы умер. А так, они спасли Драко Малфоя. ‒ Зачем спасать Драко Малфоя? Он же Пожиратель Смерти! Последние слова Джинни больно отозвались в сердце Гермионы. Ведь она сама занимается тем же самым! Да и Грейнджер тоже стала Пожирательницей Смерти. Значит ли это, что теперь Джинни убьет ее, если узнает? Только теперь Гермиона поняла, что теперь все ее друзья и бывшие союзники захотят убить ее, как врага. Поднимется ли у них рука? У нее не поднимется, никогда, ни на кого из них, причем не поднимется на друзей с обеих сторон. И что теперь делать, когда оказалась меж двух баррикад прямо на линии огня?