Северная башня.

Гермиона почти взлетела на Северную башню к Драко. Он долго провалялся в лазарете на попечении мадам Помфри, но теперь его выписали, они снова могут встречаться по ночам. Разве это не счастье? В больничном крыле всегда много народу, туда Гермиона не могла приходить без опаски, но Северная башня ‒ это их место, там никто не найдет, никто не помешает. Там, на самой вершине, их только двое, и весь мир покорно ждет в сторонке. Только Грейнджер поднялась, как сильные руки поймали ее в объятия. Ноги оторвались от земли. Драко закружил свою девочку, а Гермиона запрокинула голову и наслаждалась чувством полета. Так совсем не страшно. Малфой никогда ее не уронит, она это точно знала. ‒ Я так соскучился, ‒ прошептал Драко, наконец ставя ее на пол. ‒ И я, очень. Молодые люди потянулись друг к другу и слились в поцелуе. Они ничего вокруг не видели, только друг друга. Как же хорошо чувствовать родные объятия. И тут... ‒ Так вот куда ты сбегаешь по ночам! Гермиона и Драко тут же оторвались друг от друга, но объятий не разжали. На краю лестницы на вершине Северной башни стояла Пэнси Паркинсон. Ее глаза метали молнии. ‒ Значит, святая грязнокровка не гнушается Пожирателем Смерти? Интересненькое дело! А ты? Как тебе вообще не противно?! Я была лучшего мнения о твоем вкусе, Драко. Гермиона чувствовала, как напрягается Малфой при этих словах. Он словно каменел, зажимая девушку в непреодолимое кольцо своих рук. ‒ Закрой рот, Пэнси. ‒ Слова повисли в морозном воздухе. Голос холоднее мороза ночи. ‒ Ты ничего не понимаешь и никогда не поймешь. ‒ Вот как? ‒ Паркинсон гнев Малфоя ничуть не смутил. ‒ Значит, ты предаешь Темного Лорда и наше дело, и я еще чего-то не понимаю? Объясни-ка, будь добр, за что это Повелитель должен будет простить тебе измену крови? ‒ А откуда он об этом узнает? ‒ прищурился Драко. ‒ От меня, разумеется! ‒ опешила Пэнси. ‒ Ты ему не расскажешь. ‒ Ты так уверен? ‒ С губ сорвался смешок над его самонадеянностью. ‒ Конечно, потому что иначе я расскажу Дафне, что ты крутишь шашни с Блейзом за ее спиной, тогда лучшей подруги у тебя больше не будет. Также я расскажу мистеру Паркинсону, что ты избегаешь Теодора, за которого он тебя сосватал, и тебя выдадут в ближайшие выходные и посадят под домашний арест. ‒ Ты этого не сделаешь! ‒ испуганно воскликнула Пэнси. ‒ Ты не будешь меня шантажировать! ‒ Я этого не сделаю, если ты вспомнишь, что мы оба умеем хранить секреты. И конечно, я буду тебя шантажировать. Мы оба учимся на Слизерине. Это у нас в крови. Пэнси на какое-то мгновение потеряла дар речи, потом словно всплыла из пучины раздумий. ‒ Ты понимаешь, насколько все это опасно? Ты хорошо подумал? ‒ Да, я все прекрасно понимаю, но это не твоя забота, Пэнс. ‒ Хорошо... Паркинсон развернулась и покинула башню. Она больше не сказала ни слова, но оставила свои опасения подвешенными в воздухе. ‒ В чем-то она права, ‒ задумчиво произнесла Гермиона. ‒ Ты не знала, что все это опасно и пахнет предательством? ‒ неожиданно сердито спросил Драко и только теперь разжал обнимавшие Грейнджер руки. ‒ Знала... Взгляд ее стремился куда-то вдаль. Она обдумывала произошедшее. ‒ Я понятия не имею, что бы я сказала, окажись это Гарри, а не Пэнси. А ты был так уверен... ‒ Я давно об этом думал, ‒ глухо отозвался Малфой. ‒ Я уверен, потому что знаю, чего хочу. А ты? ‒ Я люблю тебя, ‒ твердо сказала Гермиона. Она повернулась и посмотрела в серые глаза собеседника. ‒ Люблю тебя, слышишь? В этом я уверена и больше ни в чем. Драко сделал шаг вперед и крепко ее поцеловал. Он был готов умереть, убить, восстать из пепла и низвергнуться во мрак ради девушки перед ним. В тот момент любовь была самым главным для них, тем, что могло все изменить и сделать счастливыми тех, кто никак не мог стать таковыми.