Северная башня.

Гермиона трансгрессирует на дорогу перед воротами в имение Малфоев, украшенными родовым гербом. Она замирает на какое-то мгновение, делает глубокий вдох, а потом входит в поле видимости защитной магии. Ее ждут. Створки просто распахиваются перед ней. Грейнджер шагает через сад. Вокруг благоухают роскошные клумбы, о которых так печется миссис Малфой. Она сама делает много работы в саду, не доверяя это эльфам, поэтому территория поместья одна из самых красивых среди садов аристократов магической Британии. Гермиона бы с удовольствием восхищалась экзотическими растениями и гуляла по парку целый день, но сейчас над всем великолепием, выпестованным Нарциссой, довлеет мрачная тень Темного Лорда и бесконечных страданий, испытываемых в подземельях особняка. Волнение нарастает. Последний раз она видела Драко во время пытки, произошедшей по ее вине. Какой он сейчас? В каком состоянии? На крыльце ее встречает даже не Хвост, который обычно выполняет у Волан-де-Морта всю грязную работу, а один из домовиков Малфоев. Несчастное создание подобострастно кланяется, и Гермиону бросает в дрожь. ‒ Хозяин приказал Литти сопроводить мисс Грейнджер в подземелье, ‒ пищит эльф, и уши его жалостливо трепыхаются. ‒ Все хорошо, Литти, веди меня, ‒ отвечает Гермиона. Она страшно напряжена, но пока домовик ведет ее по коридорам и лестницам к темнице Драко, Грейнджер репетирует улыбку, чтобы не напугать несчастного пленника. Ему и так плохо, незачем еще дополнять уныние собственным плохим настроением. Литти останавливается в начале коридора и подает Гермионе ключ. Дальше эльф не пойдет. ‒ Я подожду мисс Грейнджер здесь. У мисс Грейнджер полчаса, так приказал хозяин, ‒ лопочет домовик. ‒ Хорошо. Гермиона берет ключ и дальше идет одна, чувствуя спиной взгляд круглых печальных глаз. Эти маленькие слуги все понимают, но они рабы приказов своих господ. Пока им не подарена одежда, эльфы будут слушаться. Замок не хочет открываться, ладони вспотели. Грейнджер понимает, что теряет драгоценные секунды, которые могла бы провести рядом с Драко. Но вот, наконец, дверь поддается. Малфой сидит на полу, как и в первое посещение Гермионы. В первые мгновения кажется, что он спит, но это лишь оцепенение, погружение в собственные мысли. Грейнджер делает осторожный шаг вперед. Видимых повреждений не видно, кроме крайнего измождения. ‒ Драко. Никакой реакции. Малфой, видимо, не привык к посещениям и отвык слушать внешний мир. Сердце Гермионы болезненно сжимается. Ее Драко. Разве можно с ним так? Нелюди! Жестокие твари! ‒ Драко. ‒ Гермиона опускается на корточки и кладет теплую ладонь на щеку Малфоя. Он вздрагивает и отшатывается от прикосновения. Глаза открываются и с заметным усилием фокусируются на лице Грейнджер. ‒ Ты? ‒ звук с трудом прорывается сквозь пересохшую гортань. Гермиона быстро создает чашку. ‒ Агуаменти. ‒ Рука, держащая полную теперь емкость, чуть дрожит. ‒ Попей, пожалуйста. Драко жадно приникает губами к воде. Он выпивает все без остатка. С тихим звоном фарфор чашки касается камня пола. ‒ Это правда ты? ‒ Я, родной, я. ‒ Гермиона нежно касается губами губ Драко, стараясь не сделать ему больно. Но Малфой по-хозяйски кладет левую ладонь на затылок Грейнджер и сильнее притягивает девушку к себе, углубляя поцелуй. Он наскучался и теперь хочет больше, намного больше, и ему все равно, что на потрескавшихся губах выступает кровь, а все тело ноет, потому что представляет собой один сплошной синяк. Драко хочет Гермиону, ближе, сильнее, глубже, везде, чтобы чувствовать ее, наслаждаться каждым мгновением, и ему уже неинтересно, как она к нему попала. ‒ Ты задушишь меня, ‒ шепчет Грейнджер прямо в губы Малфоя, но ей и самой не хочется отстраняться. ‒ Как же я соскучился! ‒ И снова глубокий, страстный поцелуй. Руки Драко скользят под свитером Гермионы, и ей кажется, что его ладони горячи как лава. Хочется застонать от удовольствия. Ее собственные пальчики сначала завивали волосы на затылке у Малфоя, а теперь тоже ползут под рубашку. Сколько же рубцов осталось на этом теле! Она знает все прежние, их было далеко не так много. Каждый новый шрам отдается болью в сердце Гермионы. Ее вина... Ее вина... И тут Грейнджер вспомнила, что у них всего полчаса. Наказание придется перенести обоим в случае нарушения правил Темного Лорда. Оторваться от губ Драко почти физически больно, когда еще она его увидит? ‒ Мне пора, ‒ шепчет она, стараясь скрыть дрожь в голосе. ‒ Я вернусь, как только смогу. ‒ Береги себя, не подвергай опасности, ‒ лихорадочно шепчет Малфой. Он ползет за ней к выходу, даже не делая попыток встать на ноги. ‒ Я хочу, чтобы с тобой все было хорошо, это главное. ‒ С нами обоими все будет хорошо, ‒ отвечает Гермиона. Она еще раз наклоняется и нежно, аккуратно целует Драко. ‒ Все будет хорошо. У нас еще будет время для счастья. «У тебя оно будет», ‒ мысленно поправляет себя Грейнджер. Она выходит и запирает дверь в темницу, сама, потому что так приказано. Литти ждет ее у лестницы, но Гермиона прижимается спиной к сырой, холодной стене коридора и сползает по ней. Слезы, которые она сдерживала при Малфое, теперь прорываются наружу целым фонтаном.