Северная башня.

Гермиона как никогда ждала конца каникул и возвращения в Хогвартс. Там она встретит Драко, это заставляло сердце сжиматься в сладостном предвкушении. И вот, долгожданный день настал. Вместе с Гарри, Роном и Джинни Грейнджер села в Хогвартс-экспресс. Светлая макушка Малфоя промелькнула на платформе. Но конечно, он не мог подойти к Гермионе, стоявшей в окружении своих. То, что он хотел этого не меньше, чем она, Грейнджер не сомневалась. Драко тоже по ней соскучился, иначе и быть не может. В купе с ребятами, где к компании с площади Гриммо присоединились Невилл и Полумна, Гермиона сидела как на иголках. Ей хотелось выйти и пойти искать Драко, но она этого, конечно, не делала. Малфой сидит сейчас со слизеринцами. Блейз и Пэнси знают о ней, но там могут быть не только они. Наконец, уже около двух часов дня, Грейнджер не выдержала. Она покинула купе под предлогом, что ей нужно в уборную, и зашагала по вагонам. Гермиона не знала, где сидит Драко, но очень хотела его найти. И вот, из-за одной из дверей раздался знакомый голос, растягивающий слова, теперь эта его привычка не раздражала, наоборот, придавала особого шарма. ‒ Да, я знаю, что он недоволен, но пока еще не все готово. ‒ Ты хоть понимаешь, какая опасность тебе грозит, если Темный Лорд решит, что ты недостаточно стараешься? ‒ Это был голос Блейза. ‒ Я все пре-крас-но по-ни-ма-ю, ‒ отчеканил Малфой взбешенный словами Забини. ‒ А что про все это думает Грейнджер? ‒ тихо, так что Гермиона с трудом разобрала, спросила Пэнси. В купе повисла тишина. Казалось, что даже в коридоре можно почувствовать напряжение, царящее там. ‒ Я не знаю, ‒ наконец ответил Драко, и голос его звучал так, словно из него разом выкачали все силы. ‒ А ты не думаешь, что будет честнее поговорить с ней об этом? ‒ снова подала голос Паркинсон, все так же тихо и умиротворенно, что только усиливало напряжение. ‒ Разумеется, думаю, ‒ взорвался Малфой. ‒ Но как ты представляешь себе ее реакцию? Я должен убить главу Ордена, к которому она принадлежит! От этого зависит моя жизнь. ‒ А кто накладывал «Силенцио»? ‒ неожиданно прервал их Блейз. Слизеринцы тут же затаили дыхание. Гермиона поспешила уйти из-под двери в ближайшую уборную, чтобы не быть замеченной. Конечно, она одна из наиболее безопасных кандидатур на подслушивание подобного разговора. Но все-таки лучше не попадаться на этом. Грейнджер закрыла за собой дверь туалета и оперлась руками о раковину. По щекам потекли слезы, которые она сдерживала в коридоре. Конечно, Гермиона знала о том, что Драко должен убить Дамблдора. Они уже обсуждали это, когда пострадала Кэти Белл. Но это было давно, и потом все затихло, точнее, так думала Грейнджер. Теперь она поняла, что ничего не кончилось. Драко что-то делал, чтобы достичь своей цели, просто не обсуждал с ней. Если рассуждать спокойно, то никакой лжи в этом не было. Она знала про его задание, подробностей сама не спрашивала. Но рассуждать спокойно Гермиона в тот момент не могла. Ей казалось, что ее обманули. Любимый человек должен убить Дамблдора, единственного, кто способен победить Волан-де-Морта, единственную надежду сотен людей! Разве может Гермиона с этим смириться, оставаясь настолько близкой к Ордену Феникса, оставаясь подругой Гарри Поттера? Гермионе казалось, что она совершает предательство всего того, во что верила до сих пор. Весь ее мир катится в тартарары. И она сама балансирует на тонкой грани, а стоит упасть, и гибель неминуема. «Куда я иду? К чему? Раньше все было просто, мы боролись со злом, дружили, казалось, до гроба, и знали, кому можно верить, а кому ‒ нет. Теперь все встало вверх дном, и враг стал другом, а друзья ‒ чужими», ‒ думала Гермиона, вытирая слезы со щек. Нужно было прийти в себя и вернуться к друзьям. Встречи с Драко Грейнджер теперь не жаждала, а наоборот, боялась ее.