Северная башня.

1 марта, первый день весны и день рождения Рона. Гермиона не видела его с утра, но подарок, конечно, подготовила и даже взяла его с собой на завтрак. Они с Джинни сидели вместе, а мальчиков все не было. Странно, но отсутствовала и Лаванда Браун. Грейнджер предполагала, что друг ушел отмечать вместе с ней, но в таком случае, куда делся Поттер? Она сама планировала провести отличный день вместе с Драко, вдали от любопытных глаз. Времени на занятия уходило так много, что Гермионе просто некогда было часто видеться с Малфоем, хотя и очень хотелось. Сам он говорил с грустной усмешкой, что скоро будет ревновать ее к учебникам. ‒ Интересно, куда девался наш именинник? ‒ задумчиво протянула Джинни, накручивая прядь волос на палец. Гермиону саму волновал этот вопрос. Ей бы пора пойти на встречу с Драко... Но уйти раньше она просто не могла. Сам Малфой по-прежнему сидел за столом Слизерина и кидал на нее настороженные взгляды. В этот момент в Большой Зал вошел Гарри. Один. По лицу было видно, что он страшно взволнован, но при этом Поттер шел подчеркнуто неспешно, чтобы не привлекать внимания. Наконец, он приблизился к подругам за гриффиндорским столом. ‒ Рон в Больничном крыле, ‒ шепотом сказал Гарри. ‒ Он отравился медовухой Слизнорта. ‒ Что? А зачем он пил медовуху Слизнорта? ‒ побледнев, спросила Гермиона. ‒ Долгая история. Я иду в больничное крыло, пока к Рону не пускают, но может позже... ‒ Мы с тобой! ‒ тут же вызвалась Джинни. Гермиона поднялась вместе подругой и пошла следом за Гарри. Жаль, что никак нельзя предупредить Драко, он же расстроится... Но она просто не может уйти, зная, что жизнь Рона в опасности. Ведь изведется сама и изведет Малфоя, да и как на это друзья посмотрят! Весь день они провели у дверей лазарета. Мадам Помфри не пускала. И Грейнджер даже не могла представить, что медленное схождение с ума ей гарантировано и при таком раскладе. Она понятия не имела, что думает Драко, и это ее убивало, но совесть никак не укладывалась спать, постоянно напоминая о том, что в момент опасности для жизни лучшего друга она думает о другом человеке. Да, все это сильно измотало. И показало лишний раз, насколько сложно и неправильно ее теперешнее положение. Так просто нельзя. Но разве можно иначе? Без Малфоя Грейнджер просто с ума сойдет. Наконец, уже в восемь часов вечера ребят пустили в больничное крыло. Вместе с ними пришли Фред с Джорджем, которые хотели все-таки вручить брату подарок на день рождения. Они рассуждали о том, как хотели поздравить, но Гермиона почти не слушала их, не отрывая глаз от бледного лица бессознательного Рона. ‒ Сидели себе в Хогсмиде, ждали случая удивить его... ‒ прорвались в ее сознание слова Джорджа. Они были в Хогсмиде? Может, видели Драко? Но ведь напрямую не спросишь... Грейнджер навострила уши, но разговор потек в совсем другое русло. ‒ Господи, какое счастье, что ты вспомнил о безоаре, ‒ негромко сказал Джордж, чуть позже. ‒ Счастье, что он там оказался, ‒ ответил Гарри. Гермиона почувствовала, как слезный ком, который уже давно стоял в горле, прорывается наружу. И как только она может думать о Драко рядом с Роном, таким привычным и родным, которому так плохо сейчас. И в то же время, как возможно предавать верную любовь Малфоя ради Уизли? Дилемма выбора. Друзья в этот момент обсуждали, кто и кого собирался травить. Гермиона не участвовала. Во время всех душевных метаний сил не было даже языком ворочать. И тут уставший мозг вырвал из разговора еще одну значимую фразу. ‒ Но ты же сказал, что Слизнорт собирался подарить эту бутылку Дамблдору на Рождество. Значит, отравитель вполне мог нацелиться на Дамблдора, ‒ высказала свои мысли Джинни. Теперь голова Гермионы заработала очень быстро. Ведь если кто-то хотел отравить Дамблдора, этим кем-то вполне мог быть Драко. А директор знает, кто хочет его смерти. Малфоя это работа или нет, но подозрение в первую очередь падет на него. ‒ В таком случае отравитель плохо знает Слизнорта, ‒ сказала она, чтоб никто не высказывал при старших идею об убийстве Дамблдора. ‒ Всякий, кто знает его, знает и то, что такую вкуснятину он, скорее всего, оставит себе. Ребята задумались, но в этот момент произошло неожиданное. ‒ Ер-ми-наа, ‒ прохрипел Рон. Все склонились над ним, но Уизли после этого просто захрапел. Пришел Хагрид. Гермиона снова погрузилась в свои мысли, но теперь к ним добавился и тот факт, что Рон позвал ее в забытьи. С чего бы вдруг? Он встречается с Лавандой и должен звать ее! Или просто услышал голос Грейнджер и хотел ей возразить? Так думать проще! ‒ Может, кто против гриффиндорской команды по квиддичу зуб отрастил? Сперва Кэти, нынче Рон... ‒ произнес Хагрид, и Гермиона снова прислушалась. Добрый и не очень умный лесничий поставил проклятие Кэти Белл и отравление Рона в один ряд, как недавно, но менее явно, Джинни. Сердце ёкнуло. Неужели Драко правда замешан в этом? Но тогда как ей самой с этим справиться? ‒ Не могу себе представить человека, которому пришло бы в голову перебить всю команду, ‒ сказал Джордж. Но Грейнджер это не успокоило. Дело ведь вовсе не в квиддиче, школьные соревнования – это мелочь, а вот то, что Рон и Кэти – звенья одной цепи, уже страшно. ‒ Ну, насчет квиддича я не уверена, а вот связь между этими покушениями, по-моему, существует, ‒ тихо сказала Гермиона. Ей так хотелось вырваться из собственных размышлений, да еще и чтоб разубедили... ‒ Это какая же? ‒ спросил Фред. ‒ Во-первых, оба предполагали смертельный исход, до которого дело не дошло только благодаря чистой случайности. А во-вторых, ни яд, ни ожерелье так и не попали к тому, для кого они предназначались. Конечно, это делает тех, кто стоит за покушениями, еще более опасными. Им, судя по всему, безразлично, сколько людей они прикончат, пока не доберутся до своей настоящей жертвы. Последнее Гермиона добавила уже с ужасом собственного осознания. Драко? Неужели он готов пойти на все ради выполнения своего задания? Но ведь это ее Драко, такой любящий, нежный, заботливый... Никто не успел ее разубедить. Вошли мистер и миссис Уизли. Они кинулись благодарить Гарри, но появилась мадам Помфри и напомнила, что больше шести посетителей одновременно нельзя. Гарри, Гермиона и Хагрид поднялись, чтобы оставить Рона с семьей. Вышли они вместе. Поттер и лесничий еще что-то обсуждали, но Грейнджер никак не могла отделаться от навязчивых мыслей.