Северная башня.

Гермиона последний раз пытается собрать волосы в подобие прически. Наконец, после такого долгого перерыва она увидит Драко. Как же соскучилась по нему! При мыслях о Малфое перед глазами стоит вовсе не тот грязный, замученный, весь в ссадинах пленник подземелий собственного дома, а гордая фигура с прямой осанкой, идеально зализанными назад неестественно светлыми волосами и твердым, самоуверенным взглядом. Какой же он у нее красивый, настоящий аристократ. Ведь происхождение чувствуется даже в изгибе линий профиля, в форме рук, в манере держать себя. Он мог бы сойти за принца из сказки, вот только Гермиона себя принцессой совсем не чувствует. Дверь открывается без стука и на пороге появляется Пэнси Паркинсон. ‒ Ты идешь? ‒ Да, ‒ последняя попытка пригладить непослушные кудри, и Грейнджер уже выходит в коридор вслед за однокурсницей. Между ними еще стоит воспоминание о размолвке на вершине Северной башни. Но ведь в итоге Пэнси оказалась права, и Гермиона поступила по ее совету. ‒ Они не говорят о том, когда его выпустят? ‒ Нет, я попробую поговорить об этом после того, как меня немного примут... Сейчас это еще невозможно. ‒ А почему ты не попросишь профессора Снегга поговорить об этом? Гермиона удивленно смотрит на Пэнси. Ей такое даже в голову не приходило. ‒ Думаешь, это могло бы получиться? ‒ Понятия не имею, но попробовать стоит. Они спускаются друг за другом по узкой лестнице в подвал. Вокруг сыро, холод пробирается под одежду. Как только можно держать здесь живого человека столько времени! В конце спуска Паркинсон останавливается и ободряюще улыбается Гермионе. ‒ Знаешь, из вас получится отличная пара, ‒ произносит она. ‒ Ты ведь понимаешь, что мне не жить при любом режиме. Лучше всего мне погибнуть под конец, иначе потом придется всю жизнь бегать от властей. ‒ Не смей так говорить! ‒ хмурится Пэнси. ‒ Жизнь всегда лучше смерти! И ты справишься, сумеешь устроиться. И Драко простит тебе обман. Гермиона машинально касается предплечья, на котором под блузкой кожу уродует Темная Метка. Нет, этого ей Малфой не простит, он бы никогда не захотел, чтобы она рисковала ради него. Грейнджер разворачивается и идет к двери камеры Драко. Она была здесь всего дважды, но кажется, что изучила каждую пядь. Ключ с трудом поворачивается в скважине. Гермиона чувствует, что ладони влажные от пота и дрожат. И прядь волос выбилась из так тщательно собранного пучка и падает на лицо. Все раздражает и мешает. Слишком нервная стала от такой жизни. Наконец, дверь открывается. ‒ Люмос! ‒ Огонек на конце палочки освещает маленькую сырую камеру. Драко слепо щурится на полу. Он так отвык от света. Малфой сжимается в углу, боясь, что пришли пытать. Ни стона не срывается с губ, молчаливая покорность невидимым мучителям. ‒ Драко! ‒ Гермиона не знает, что будет делать, если он уже забыл ее голос. Наверно, попытается убить кого-нибудь, чтоб умереть самой. Он поднимает голову, реагируя на звук. И неожиданно его лицо трогает робкая улыбка. ‒ Драко! ‒ Гермиона рушится перед ним на колени. Легкое касание холодной от волнения руки к землисто-серой щеке Малфоя. Как же хочется забрать его отсюда, к свету солнца, к воздуху и ветру. Чтобы он засмеялся как раньше. Взяться за руки и уйти с ним подальше, от всех проблем и забот. Бросить все и жить счастливо, думая лишь друг о друге. ‒ Гермиона. ‒ Его голос звучит хрипло, он слишком давно не говорил. ‒ Это сон? ‒ Нет, не сон! ‒ Грейнджер наклоняется и нежно касается его сухих, потрескавшихся губ. Драко жадно приникает к ней, вытягивает руку и прижимает Гермиону к себе с неизвестно откуда проснувшейся силой. Целует жадно, почти причиняет боль. Грейнджер все равно, ни одно объятие не кажется слишком крепким для них. ‒ Я так скучала, ‒ шепчет она между поцелуями. ‒ Господи, так долго... это просто невозможно... Я не могу без тебя, слышишь? Просто не могу! Гермиона чувствует, как слезы катятся по щекам. Что ей делать? Драко остался единственным по-настоящему дорогим для нее человеком, родным и любимым. Только бы его выпустили, только бы он был в безопасности, и больше ничего для счастья не надо. ‒ Не плачь, любимая, все наладится, вот увидишь, ‒ хрипло шепчет Малфой, сцеловывая со щек ее слезы. ‒ Мы все преодолеем и будем вместе. Поверь мне, нам никто и ничто не помешает. Для меня есть только ты, и я найду способ быть с тобой. От этих слов слезы Гермионы льются только сильнее. Он так ее любит, а что она делает? Лжет ему! Все время сплошная ложь! Это мерзко, подло, но иначе просто нельзя. Да и сама Гермиона – предательница, чего еще от нее ждать. Она предала всех, кого могла. ‒ Я так тебя люблю, ‒ выговаривает Грейнджер и снова жадно приникает к губам Малфоя. ‒ И я тебя, моя девочка, всегда. Время безжалостно бежит, утекает водой сквозь расставленные пальцы. И никакие слезы не могут растянуть время свидания. Уже пора уходить, а Гермиона все никак не может оторваться от Драко. Ведь когда все откроется, ей не достанется больше ни одного поцелуя. И при этом она ни за что не отсрочит выход Малфоя из тюрьмы, он заслуживает света больше, чем она сама.