Он здесь

— Я не могу уснуть, — произносит внезапно Джонгхен, жарко прижимаясь ко мне и крепко обнимая. Его горячее дыхание опаляет мне шею, и сухие, немного потрескавшиеся от мороза губы касаются моего уха. Он едва дотрагивается, спускаясь ниже к шее, невесомо целуя меня. Я чувствую тонкой кожей каждую трещинку на его губах: он нежен и нетороплив, словно растягивает момент, выжидая чего-то. Нетерпеливо, я ерзаю, безмолвно умоляя его перестать и сделать что-то более откровенное, но… Он лишь улыбается, проводя своей грубой, немного шершавой рукой по моей груди, и, остановившись около моего сердца, замирает. — Я не могу уснуть… — снова повторяет он, а потом продолжает эту медленную пытку, спускаясь все ниже и ниже. По телу проскальзывает мелкая дрожь, и вся кожа покрывается мурашками, а пятки колет от чего-то… Странное чувство возникает в груди: какая-то тревога и страх, словно что-то вот-вот произойдет, но… Он опускается совсем низко и оттягивает резинку моих трусов. Я охаю. Как давно у нас не было нормального, поистине стоящего секса. Я никак не могу вспомнить, почему, но явно ощущаю, как все тело отзывается на его ласки и поцелуи. Он все так же нетороплив, так же садистски медлителен, что я тихо подвываю и двигаю бедрами. Комнату наполняет его хриплый смех, от чего я тоже мучительно улыбаюсь. — Любимый, прошу тебя… — умоляю я, и вот, мгновение спустя, я уже полностью раздет и в нетерпении дрожу под его властным, сильным телом. От него веет жаром, но его кожа прохладная — опьяняющий контраст заводит меня так, что я почти теряю рассудок, выстанывая его имя. Нет, Джонг не тратится на прелюдии больше, он возбужден и тоже не хочет ждать. Его ладони грубо раздвигают мои ноги, и вот, я кожей чувствую прикосновение влажных пальцев… Как я скучал. Он восхитителен. Резкие, четкие движения, его сильные ладони, сжимающие мои бедра, и гулкое, глубокое дыхание, срывающееся то и дело на утробное рычание, заставляют меня от наслаждения сжимать пальцы на ногах и хвататься руками за простыни. Воздух в комнате тяжелеет и начинает искриться от напряжения, я больше не могу терпеть, когда он хватает меня за волосы и наклоняется так близко, что я чувствую его губы на своих. Он тяжело дышит, вытирая меня моими пижамными штанами, а потом сгребает в охапку и прижимает к своей груди… Я устал и хочу спать. Обнимаю его в ответ. Он холодный, и от него пахнет имбирным печеньем чуть четче и слаще, чем всегда… Я вдруг распахиваю глаза: усталость как рукой сняло, за окном падает снег, луна освещает пустую кровать, а я… Я сжимаю в руках рубашку, в которой похоронил его восемь месяцев назад. — Я не могу уснуть, — произносит Джонгхен и жарко прижимается ко мне. Он. Здесь.