Вспомни

                    Отчаянье. Разве он знал раньше, что оно может быть таким всепоглощающим? Боль, словно тысячи кинжалов беспрерывно вонзаются в тело. Страх, такой сильный, что все девять назгулов, собравшись воедино, не смогли бы сделать его больше…       Леголас метался по Средиземью, как загнанный зверь. Сначала с ним вместе ехал Гивар, но вскоре принц отозвал его, приказав забрать отряд из Лориэна и ехать домой, сообщить отцу новости. Он сбился со счета, сколько времени он скитался по землям Арды, пытаясь отыскать её след. Давно был опрошен тот несчастный эльф, который сказал Варде горькие слова, заронил сомнения в душу. Он раскаялся, но Леголасу от этого было не легче. Её не было нигде… Он объехал все государства, оставил в каждом трактире подробное описание, но никто не видел одинокую светловолосую эльфийку. Она словно в воду канула.       Спустя три года Леголас возвратился домой. Гивар, первым вышедший ему на встречу, вздрогнул, увидев друга. Эта пустая тень не могла быть принцем Лихолесья! Где горделивый размах плеча, царственная осанка, ястребиный взор, пробирающий душу?! Где они? Перед ним стоял ссутулившийся странник с пустыми глазами, безразлично взирающий на окружающих. На дне его глаз еще теплилась надежда, но было заметно, что жить ей осталось немного…       Леголас привычно окунулся в круговорот дел, пытаясь забыться и забыть всё, что когда-либо связывало его с той, другой жизнью. Шли годы, и эльфы Ривенделла и Лориэна стали покидать Средиземье, ведь сила Трёх больше не поддерживала их благословенные края. В Лихолесье всё было иначе — Кольца никогда не привозили в Мирквуд, здесь жизнь шла своим чередом, независимо от окружающего мира…       Это была его последняя надежда. Последний шанс узнать о Варде что-либо. Если она жива и не хочет его видеть, прячется где-то вдали, то она непременно захочет уйти, уплыть с эльфами в Валинор. Поэтому он послал письмо Кирдану, в надежде, что среди уходящих на Запад эльфов будет и она, его ускользающая мечта. Только бы знать, что она жива, он принял бы любое её решение! Только бы знать, что она жива…       Гонец из Гаваней прибыл в самый разгар ненастья, с письмами для Леголаса и Трандуила. Принц взял свое письмо и испросил разрешения удалиться в свои покои. Трандуил отпустил, с болью наблюдая за сыном, гадая, какую весть принес гонец, загорится ли снова радость в дорогих его сердцу глазах? Сам он, тяжело вздохнув, развернул свое письмо и принялся читать. С каждой строчкой его лицо принимало горестное выражение, и сердце сдавливало глухой тоской.       «Царственный мой друг, Трандуил! Вот уже много веков не виделись мы, что не мешает поддерживать наши дружеские отношения и позволяет мне дать тебе совет, который не каждый близкий друг может дать.       Леголас приезжал ко мне с просьбой помочь в поисках эллет, что сковала его сердце. Я был рад за сына моего старого друга, рад, что решился и он наконец связать себя узами брака, познал чувство любви, что так дорого каждому эльфу. Но, чем больше наших родичей приходило в Гавани, тем тяжелее становилось мне, ведь, расспрашивая каждого из них, я начал понимать, что дева покинула этот мир и ушла в чертоги Мандоса. Никто из уходящих не видел её, хотя многие знали.       Мне больно от того, что приходится разрушать надежду твоего сына на счастье, но тебе ли не знать, что случается с эльфами, лишившимися любимых? Хватит ли у него сил остаться в этом мире, не уйти бесплотной тенью в миры без времени? Прости, что говорю тебе горькие слова, но кому как не тебе, отцу, слышать их? Не лучше ли будет отправить сына в Валинор? Если ты увидишь, что надежды нет, корабль для него всегда будет стоять в Серых Гаванях.       Твой друг, Кирдан Корабел»       Тяжело вздохнув, Трандуил опустился на трон. Кирдан словно читал его мысли, ведь и сам он видел, как угасает в Леголасе желание жить. Но отпустить его сейчас он тоже был не в силах. Да, возможно это был родительский эгоизм, но он не мог сейчас остаться один.       — Приведите мне Гивара. — Трандуил взял себя в руки и принял спокойный вид. Вошел эльф. Он подошел к трону и склонился, ожидая приказов от Короля.       — Гивар, с сегодняшнего дня не отходи от Леголаса ни на шаг. Докладывай мне о каждом изменении в его настроении.       Трандуил замолчал, а Гивар не смел просить о разъяснениях. Поняв, о чем хочет спросить эльф, Трандуил обронил:       — Сходи к Леголасу, сам все поймешь. — С этими словами король отпустил эльфа, сам погрузившись в тяжелые раздумья.       Дверь в покои принца тихо отворилась, и Гивар молча зашел внутрь. Глаза не сразу привыкли к полумраку комнаты, освещенной лишь горящим камином. У него-то и заметил эльф своего друга.       — Леголас! — тихо окликнув принца, Гивар медленно пошел к камину. Леголас повернулся, и Гивар невольно замер, потрясенный пустотой, смотрящей на него из голубых глаз.       — Все кончено, Гивар. — Принц горько усмехнулся и повернулся к нему спиной. — Ее больше нет. — Вздрогнули плечи и вновь опустились, приняв привычное в последние годы положение. Словно груз всех прожитых лет внезапно навалился на Леголаса. — Все кончено, — повторил он. — Не вижу больше смысла…       — Не видишь смысла в чем?! — Гивар моментально оказался рядом с другом, поворачивая его за плечо. — Чтобы жить?! Ну, давай же, произнеси это, ведь это единственное, что ты еще можешь сделать! Горестно стонать и убиваться! Великий воин! — голос Гивар сочился насмешкой, он понимал, что ранит друга, но как еще он мог привести его в чувство?! — Ты ведешь себя, как слабая эллет, причитающая над могилой любимого! Возьми себя в руки! Ты нужен отцу, ты нужен королевству, ты нужен мне! Не смей опускать руки!       Каждое слово действовало на принца как пощечина. Он нервно дернулся и отвел взгляд от друга. Гивар был прав. Сколько людей, эльфов, гномов погибло на последней войне, но разве их друзья разучились жить? Разве он, умудренный жизнью эльф, должен опустить руки? Леголас словно стряхнул с себя груз скорби, загоняя его далеко внутрь и снова повернулся к другу. В глазах его медленно разгорался уже начавший тлеть огонек жизни.       — Ты прав, Гивар, жизнь не закончилась. Мне некому мстить, да это, наверное, и не к чему. Но мне есть ради кого жить. Ты прав!

***

      Кэтрин медленно убрала прядь волос со лба и выпрямилась. Лето в этом году обещало быть особенно засушливым. Скоро с полей должен был вернуться Мартин, а ей еще нужно приготовить ужин. Устало распрямившись, девушка прошла по огороду в дом.