Вспомни

                    Бледное зимнее солнце скудно освещало комнату. Свечи, зажженные с ночи, всё ещё горели, освещая помещение ярче, чем дневное светило. Леголас спал, откинувшись на спинку кресла. Начинался новый день, наступала пора снова играть роль наследного принца, будущего жениха, отважного воина. Пора, когда приходится забывать о своих проблемах, чтобы сосредоточиться на делах королевства. Когда не можешь быть слабым, потому что за тобой следят сотни глаз, подмечая каждый жест, каждое слово.       Принц забыл, когда в последний раз он крепко спал. Потому что только ночью он мог снова быть самим собой. Не скрывать мучительную тоску, разрывавшую душу. Не притворяться, что с ним всё в порядке. Когда мог обхватить руками голову и часами смотреть на огонь, впуская в себя отчаянье и боль, надежно запертые днем. Часами рисовать тонкой кистью легкие, невесомые портреты прекрасной девушки, и сжигать их под утро, глядя, как пламя пожирает её черты, как от любимой остается только пепел…       Дверь в комнату принца неслышно приоткрылась, впуская посетителя. Чуткий сон воина и сейчас не подвел Леголаса, который успел открыть глаза прежде, чем гость поравнялся с креслом.       — Ты опять нормально не выспался, — недовольный голос тихо прошелестел над головой.       — С каких пор тебя так волнует мой сон? — Леголас потянулся, выбираясь из кресла. — Раньше ты не придавал ему такого значения, — принц подошел к окну, щурясь на солнце.       — Раньше ты не совершал необдуманных поступков, сын, — голос Трандуила слегка изменился, словно в него добавили горсть льдинок.       — Не вижу ничего необдуманного в решении жениться, отец, — устало произнес Леголас. Было видно, что разговор этот повторялся уже несколько раз, и одни и те же уговоры разбивались об одни и те же аргументы. — Не понимаю, почему мы всё ещё это обсуждаем.       — Ты знаешь, как я был бы рад, если бы ты действительно хотел жениться. Тебя никто не неволит, не торопит. Более того, я уже столько времени прошу тебя подождать! — Трандуил положил руку на плечо сына и мягко повернул его к себе. — К чему эта спешка, Леголас? Ведь боль от потери еще так свежа… Неужели ты думаешь, что я этого не замечаю? — Леголас вздрогнул, на миг прикрыв глаза, но через мгновение прямо посмотрел в глаза Короля.       — Эта боль никогда не уйдет, отец. Ты ведь это знаешь. Но ты испытал её, будучи королем, у которого был наследник. Ты нашел в себе силы жить дальше, не ушел в Валинор, не покинул Средиземье. У тебя был смысл жить.       Леголас продолжал твердо смотреть на отца. Просьба во взгляде Короля постепенно сменялась пониманием.       — Да. Ты правильно понял. — Леголас мягко снял руку Трандуила с плеча и снова посмотрел в окно. — Эта боль никогда не уйдет, — повторил он. — Ни через год, ни через сто лет, ни через тысячу. Я словно умираю каждую ночь, чтобы заставить себя жить к утру. Мне нужен смысл, чтобы жить дальше. Я знаю, это звучит жестоко по отношению к Тинувиэль. Но я буду ей хорошим мужем, она никогда не узнает горя со мной. Она любит меня, возможно, она поможет залечить мою рану. У нас будут дети… — Леголас отвернулся от окна, с грустной улыбкой глядя на отца. — А если они не излечат мою тоску, я уйду на Запад, зная, что оставляю королевство в надежных руках.       Трандуил молча смотрел на сына, словно не узнавая его. Да, последние годы сильно изменили его мальчика. Его солнечного, веселого, улыбчивого мальчика. Но сегодня он словно видел его впервые после долгих лет. Перед ним стоял уставший, не по годам мудрый эльф. И если несколько лет назад он просил Гивара поговорить с сыном, то теперь он видел, что беспокоиться больше не о чем. Леголас твердо шел к своей цели, не отвлекаясь на ненужные переживания. Да, Королю было кем гордиться.

***

      Оглушенная и подавленная, Кэтрин сидела за столом, бездумно выводя пальцами узоры на дереве. Ещё вчера такой простой и предсказуемый, её мир перевернулся с ног на голову. Горькая обида на мужа, душившая поначалу, уступила место глухой пустоте. Отчаянно хотелось зажмурить глаза, а открыв их понять, что всё это просто дурной сон. Что нет никакого эльфа, внимательно следящего за ней, нет отчаянья, снедающего изнутри. Нет принцев, нет невест, нет кулонов, нет, нет, нет…       — Зачем вы мне это сказали? — медленно и отчетливо произнесла Кэтрин, подняв глаза на Гивара.       Гивар невольно смутился, глядя в эти огромные, лихорадочно блестящие глаза.       — Я уверен, вы всё вспомните, леди Кэтрин, — твердо ответил Гивар. — Ваше существование здесь… Вам не место здесь, леди Кэтрин. Ни вам, ни вашим детям.       — Какое вам дело до того, где и как я живу, господин Гивар? Мы были раньше знакомы? — Кэтрин продолжала в упор смотреть в глаза эльфа.       — Нет, леди Кэтрин, но я знаю вашего жениха, принца Леголаса. И вижу, как он страдает без вас, — Гивар умоляюще посмотрел на эльфийку. — Прошу вас, поверьте мне, у меня и в мыслях не было обманывать вас. Как только я узнал, кто вы, сразу приехал сюда, чтобы все рассказать.       — Возможно, когда-то, господин Гивар, у меня и был жених. И возможно, он даже был эльфийским принцем. Я даже поверю, что и я была когда-то эльфийкой… И ключевое слово здесь, господин Гивар, «был». Сейчас у меня есть муж, есть дети. Есть этот дом. Вы предлагаете мне все бросить и уехать неизвестно куда неизвестно к кому? Прийти в дом к чужому мужчине? Стать его женой? — Кэтрин тихо усмехнулась. — Вы предлагаете невозможное, господин Гивар. — И она снова опустила глаза.       — Я понимаю ваше смятение, леди Кэтрин. Варда. — Кэтрин вздрогнула, услышав это обращение. — Да, хотите вы этого, или нет, вы — Варда из Лориэна. Вы — любовь всей жизни моего лучшего друга. И если его рассказы о вас — правда, то и вы любите Леголаса так же сильно. Я не призываю вас ехать прямо во дворец. Я понимаю, что вы должны все вспомнить. Но, и оставаться здесь, с мужчиной, который является вам никем, не стоит.       Мартин, до этого тихо сидевший рядом на лавке, вдруг заворочался.       — А с чего это вы взяли, господин эльф, что я вообще её куда-то отпущу? — Мужчина вызывающе посмотрел в глаза Гивару. — Пусть и не по закону, но она моя жена. Дети у нас с ней общие. Постель, — тут он сально ухмыльнулся, — тоже общая. Где я себе ещё такую найду? Разве что вы мне новую эльфийку подкинете, а? — Мартин самодовольно ухмыльнулся и слегка прикрыл глаза. Поэтому не успел заметить, как ему в челюсть прилетел увесистый кулак. Хоть Гивар и был строен и даже худощав, как и все эльфы, но силы ему было не занимать. Мартин медленно поднимался с пола, вытирая кровь, стекающую из уголка рта. Он с ненавистью посмотрел на эльфа, но пока решил промолчать.       — Не смей говорить о леди Варде в таком тоне! — голос Гивара звенел от ярости. Даже самому себе он не смог бы объяснить, что именно взбесило эльфа. То, что этот деревенский мужик так отзывается о невесте его принца, или то, что он трогал своими руками прекрасное тело Кэтрин? В его голове все перемешалось: словно две разные девушки были перед ним. Но если одну из них он никогда не видел, то Кэтрин — вот она, сидит напротив. Встревоженно наблюдает за мужчинами, не желая произнести хоть слово в защиту мужа.       — Все равно я её не отпущу, — зло пробормотал Мартин, исподлобья глядя на эльфа. — Ни её, ни детей. Мои они. Моя семья. — И Мартин отвернулся, уставившись на дверь из-за которой доносился визг девочек, играющих в снежки.       Гивар вздохнул, про себя мысленно выругавшись. Разве думал он, что все будет так сложно, когда ехал сюда? Все его мысли были заняты собственными чувствами и переживаниями. Он ни разу не вспомнил о муже Кэтрин, и почему-то решил, что та обрадуется, узнав наконец правду. Реальность оказалась слишком далека от его мыслей.       — Зачем вы оставили её у себя, Мартин? — тихо спросил Гивар. Чувство жалости к мужчине нахлынуло внезапно. Ведь Гивар так ни разу и не подумал, какие причины подвигли Мартина оставить у себя незнакомую эльфийку. Мартин угрюмо посмотрел на эльфа, словно решая, стоит ли отвечать. Но посмотрев на Кэтрин, напряженно наблюдающую за ним, он решился.       — Я нашел её случайно, в горах, — начал медленно рассказывать Мартин. — Она лежала на камнях, вся в крови. Её лошадь, видно, убежала, потому что поблизости не было никого. На ней был большой плащ, а сама она была такая хрупкая и легкая… — Мартин горько усмехнулся своим мыслям. — Я привез её домой, и только там обнаружил, что она беременна. — При этих словах Гивар вскинул глаза, буквально впиваясь ими в Мартина. Как он мог забыть про детей? — Она была такая красивая. И такая печальная. — Мартин тяжело вздохнул, глядя на Кэтрин. — И она совсем ничего не говорила. Все время смотрела перед собой и молчала, — мужчина замолчал, вспоминая далекие дни. — А у меня как раз жена умерла несколько дней назад. — Кэтрин тихо охнула и посмотрела на мужа. — Родами умерла, — чуть слышно добавил Мартин.       — А у вас родилась дочка, — так же тихо добавил Гивар. — Лиз. — При этих словах Кэтрин спрятала лицо в ладонях, словно боясь услышать продолжение.       — Да. А потом родила и эльфийка. Тоже девочку. Я роды принимал. Да вот только память к ней не вернулась. — Мартин тяжело вздохнул. — А что мне оставалось делать? Я рассказал ей про то, что мы женаты, а это наши дети. И про то, как предложение делал, и как свадьбу гуляли, и как счастливы были… — Мартин вздохнул и замолчал.       — Это ты мне про вашу свадьбу рассказывал, Мартин? — спросила Кэтрин. — А как же звали твою жену? — пораженная страшной догадкой, она смотрела на мужа, распахнув глаза.       — Кэтрин ее звали. — Мартин усмехнулся. — Да вот только ты на нее совсем не похожа… И никуда вы их от меня не заберете! — повторил Мартин, обращаясь к Гивару. Не отдам я их вам, они моя семья! И точка! — Он стукнул кулаком по столу, словно завершая разговор.       В доме воцарилась тишина, прерываемая лишь треском поленьев в камине и веселыми криками детей, доносившимися с улицы. Внезапно крики перешли в визг, прерываемый истошным собачьим лаем. Дверь распахнулась, и в дом влетели перепуганные девочки.       — Там какие-то разбойники! Страшные! — Девочки переводили взгляд с одного лица на другое. Казалось, время замедлилось и растянулось, ведь прошло так много времени, а никто из них так и не тронулся с места! Раздался звон стекла, и на пол упала горящая головешка.       — Бежим! — громкий крик взорвал тишину домика, сухие бревна которого уже начал пожирать огонь…