Вспомни

                     Огонь стремительно распространялся по полу, захватывая все больше места. Вот уже вспыхнула занавеска, а пламя, раздуваемое холодным воздухом из разбитого окна, взметнулось к потолку. Кэтрин прижала к себе девочек, с отчаяньем наблюдая за пожаром. Мартин пытался потушить огонь, яростно стуча по нему одеялом, а Гивар схватил со стола ножи и замер у одного из окон, пытаясь разглядеть происходящее на улице через мутное слюдяное окошко.       Отбросив бесполезные попытки что-либо увидеть, эльф разбил окно и резко метнул нож в проем. Раздался вскрик, и Гивар удовлетворенно посмотрел на Кэтрин.       — Их осталось двое, я постараюсь обезвредить еще одного, а затем вы с девочками быстро выбежите из дома. Я подам знак.         Кэтрин кивнула, прикусив губу. В доме становилось жарко. Вся правая стена уже пылала. Закопченный Мартин, оставив попытки потушить костер, прислонился к двери, ожидая знака эльфа. Гивар быстро выглянул и отпрянул. Незнакомцы за дверью не спешили нападать, им вполне хватало того, что люди заживо сгорят в доме, ведь выход из него был один. Гивар переглянулся с Мартином, взглядом показывая на дверь. Мужчина молча кивнул, без слов понимая, что от него требуется.       Комната всё быстрее заполнялась дымом, Кэтрин старалась дышать как можно реже, не давая дочкам отнять головы от её юбки, радуясь, что дым еще не опустился вниз, оставляя девочкам крупицы чистого воздуха. Струйки пота бежали по лицу, когда она, не отпуская детей, отступала к окну, у которого стоял Гивар. Раскаленный воздух, смешанный с дымом, с трудом врывался в легкие, раздирая и не принося облегчения. Времени становилось все меньше и меньше, оставаться в доме дальше было невозможно. Гивар снова выглянул и сразу метнул нож, кивая Мартину. Тот распахнул дверь и быстро выбежал. Гивар перехватил последний нож и крикнул Кэтрин:       — Бегите!       Эльфийка схватила дочерей подмышки и рванула к двери. Выскочив из дома, она кинула девочек на снег и упала сверху, закрывая их своим телом от напавших. Кэтрин крепко зажмурилась, вдыхая морозный воздух измученными легкими. Она боялась поднять голову, ожидая нападения. Но секунды текли, а ничего не происходило. Тогда Кэтрин отважилась открыть глаза и осмотреться.       На дворе лежали трое мужчин и у каждого из них в горле торчали ее кухонные ножи. Алая кровь яркими пятнами выделялась на снегу, заставляя смотреть на нее. Эльфийка медленно поднялась, отводя глаза в сторону. Она помогла дочкам подняться, не давя им смотреть на двор.       — Мама, а как же животные! — Вайолет, вырвавшись из рук Кэтрин, побежала за дом, стремясь выпустить попавших в ловушку коз, коров и лошадей. Лиз и Кэтрин побежали за ней, огибая дом со стороны, которая еще не загорелась. Завернув за угол, они на миг застыли, пораженно глядя перед собой. Огонь уже вовсю хозяйничал тут. Резкий порыв ветра перенес пламя со стены дома на крышу хлева, покрытую тростником. Пожар уничтожил её за считанные минуты, обрушив почти полностью внутрь. Вайолет, закрывая рукой лицо от жара, с усилием открыла дверь и отскочила назад, выпуская единственного уцелевшего коня. Отбежав к маме и сестре, она с ужасом наблюдала, как стены хлева с треском складываются внутрь, и сноп искр устремляется в небо.       — Они все погибли! — Лиз в отчаянии смотрела перед собой, размазывая по щекам слёзы вперемешку с сажей. Кэтрин стала на колени и обняла рыдающих девочек. Обрушившееся горе заглушило ошеломление от новостей, рассказанных Гиваром и Мартином. Их хлев с животными и запасами полностью сгорел, дом грозился вот-вот обрушиться. Они остались на улице, среди зимы, без теплой одежды, без заботливо собранных припасов. Эльфийка молча смотрела на пожар, наблюдая за тем, как огонь уничтожает всю её жизнь. В этом доме она прожила всего несколько лет, но ведь до этих лет в памяти была пустота. Здесь она испытала счастье и горе, здесь они собирались семьей у камина и рассказывали страшные истории и красивые сказки. Здесь её дочки сделали первые шаги, а они с Мартином гордо за ними наблюдали. Горячие слезы непрерывно струились по ее лицу, смывая копоть и сажу, оставляя светлые дорожки на щеках.       Гивар так и нашел её: стоящую на коленях на снегу и прижимающую к себе дочек.       — Леди Кэтрин. — Гивар осторожно дотронулся до ее плеча. — Вам надо пойти со мной. — Кэтрин послушно встала, взяв девочек за руки, и как сомнамбула пошла за Гиваром. Но, завернув за угол дома, она вскрикнула и бросилась вперед. Мартин лежал на снегу неподалеку от входа, в противоположной стороне от той, куда выбежала Кэтрин. Он тяжело дышал, прижимая руку к груди, из которой торчала стрела. Крови под ним было так много, что она уже не могла впитываться в снег и плескалась рядом с ним маслянистой лужицей. Кэтрин осторожно опустилась на колени перед мужем, беря его за руку и заглядывая в глаза. Теперь она поняла смысл их переглядываний с эльфом. Мартин должен был отвлечь последнего оставшегося в живых нападавшего, чтобы Гивар успел метнуть нож. Мартин спас их ценой собственной жизни, и почему-то Кэтрин понимала, что он знал, что все будет именно так.       Почувствовав прикосновение, Мартин повернул голову, глядя на Кэтрин. Каждый вздох давался ему с трудом, на губах уже показалась кровавая пена. Мартин попытался улыбнуться жене, но это усилие отняло у него последние силы. Он тихо вздохнул, и его глаза навечно замерли на лице Кэтрин. Рот эльфийки кривился от беззвучных рыданий. Она качала головой и повторяла, как молитву:       — Нет, нет, нет, нет, НЕТ!!!       Она затряслась, опуская голову на руку мужа, которую продолжала сжимать. Кэтрин не слышала, как тихо плакали девочки, как Гивар говорил им что-то успокаивающее. За последний час она лишилась всего. У неё больше не было мужа, не было дома, не было прошлого, и весь уютный мирок, в котором она жила, оказался ненастоящим…

***

      Тронный зал Короля Трандуила был забит до отказа. Величественные эльфы, прекрасные эллет, слуги, толпящиеся сзади — все хотели посмотреть на помолвку принца Леголаса и Тинувиэль. Облачённые в расшитые серебром белые одежды, они замерли перед троном, у которого стоял Владыка. Свет сотен свечей отражался на его короне, украшенной горным хрусталем. Трандуил воздел руки над стоявшими перед ним эльфами и оглядел зал. Его лицо не выражало ничего, кроме приличествующей случаю торжественности.       — Достопочтенные гости! Мы собрались здесь сегодня, чтобы стать свидетелями помолвки, заключаемой между моим сыном и благородной Тинувиэль. И сейчас, в присутствии эльфов, я спрашиваю вас, готовы ли вы навечно связать свои души?       Леголас посмотрел на улыбающуюся Тинувиэль и твердо произнес: — Да. Эльфийка, сияя от счастья, нежно ответила согласием. Трандуил тихо вздохнул, и произнес:       — С сегодняшнего дня Леголас и Тинувиэль считаются женихом и невестой. Через год мы соберемся здесь, чтобы объявить их мужем и женой.       Зал потонул в грохоте аплодисментов. Эльфы радовались за своего принца, поздравляя его с прекрасным выбором. Леголас с улыбкой принимал их поздравления, изредка бросая взгляды на будущую жену, что принимала поздравления от эльфиек. Ее глаза светились, а радостная улыбка не сходила с лица.       «Вот у кого сегодня настоящий праздник», — с болью подумал Леголас. Волевым усилием отогнав непрошеные мысли, принц продолжил принимать поздравления.       Бал, посвященный помолвке, подходил к концу. Леголас провожал уставшую Тинувиэль до покоев, которые с этого дня стали её личными. Они находились на одном этаже с покоями принца. Леголас открыл дверь, пропуская Тинувиэль внутрь. Эльфийка зашла и на время совершенно забыла от усталости, восторженно разглядывая комнату. Просторная, светлая, она была похожа на расписной ларец. Величественные меллирн вырастали из пола. Прекрасные цветы распускались на паркетном полу. Огромные окна от пола до потолка были закрыты невесомыми занавесками. Деревянные скамейки и диванчики были покрыты подушками и теплыми мехами. Между деревьев угадывался проход в спальню, в котором виднелся край кровати.       Тинувиэль перебегала от одной вещи к другой, проводя руками по камню, из которого были вырезаны деревья, по шелку ткани. Она побежала смотреть спальню, а Леголас так и остался стоять у входа, не в силах заставить себя пройти дальше. Эту комнату отделывали по его приказу для Варды, и он уже много лет сюда не заходил. Он положил руку на ствол меллорна, прикрыв глаза, и на миг ему показалось, что дерево живое. Он словно почувствовал, как сок течет под каменной корой, почувствовал лучи солнца на своем лице, словно опять оказался в Лориэне.       — Я помогу тебе забыть её, Леголас, — принц вздрогнул, поднимая глаза на Тинувиэль, тихо стоявшую рядом.