Вспомни

                    Тишину, обступившую путников, нарушал лишь скрип колес. Лошадь Гивара устало везла чудом уцелевшую телегу. Сам эльф зорко вглядывался вперед, ожидая нападения в любую минуту. Разгадать причины, что заставили людей напасть на одинокий домик у опушки леса, пока не получалось.       Кэтрин сидела в телеге, обняв девочек, которые заснули, укутавшись в мешки, лежащие на дне. В их ногах свернулись Огонек и Гром — животные, почуяв огонь, первыми выскочили из дома и вернулись как только все закончилось. Кэтрин остановившимся взглядом провожала то, что осталось от ее дома. Пепелище давно скрылось из глаз, но перед ней до сих пор стояла эта картина: обугленный остов дома, труба камина, слепо смотрящая в небо. Обгоревшая мебель и чудом уцелевший дверной косяк, словно приглашающий зайти в дом. Гивар помог Кэтрин оттащить Мартина к огороду и засыпать его тело камнями, осыпавшимися от кладки дома. И теперь она сидела в телеге, не обращая внимания на покрытые копотью руки, не замечая слез, что продолжали стекать по лицу.       Впереди ждала неизвестность. Зима была в самом разгаре, а у них не было ни крова, ни еды, ни теплой одежды. Гивар с тревогой поглядывал через плечо на Кэтрин, замечая, что она все больше впадает в оцепенение. Надо было как можно скорее доставить ее и девочек в ближайшую деревню, пока совсем не замерзли.       На улице была глубокая ночь, когда впереди наконец показались огни. Погоняя замученную лошадь, Гивар поспешил к воротам. Эта была та же деревня, в которой он останавливался в прошлый раз, поэтому эльф без труда нашел трактир. Спрыгнув с телеги, Гивар подбежал к дверям и начал громко стучать. Сонный трактирщик, ворчливым голосом поинтересовавшийся: «Кто здесь?», нехотя отодвинул засов и высунул в проем фонарь.       — Ох ты ж, гром небесный! Господин эльф, вы ли это? — За дверью послышалась возня и через мгновение она распахнулась, пропуская хозяина в длинном коричневом халате, одетом на ночную сорочку. — Откуда вы, в такое-то время?       — Я не один, хозяин, — сказал Гивар, подводя трактирщика к телеге. — Нам срочно нужны комнаты, горячая ванна и еда.       Трактирщик несколько мгновений оторопело смотрел на телегу, на которой все так же неподвижно глядя перед собой, сидела Кэтрин. Затем он увидел девочек, скрючившихся под мешками и вздрогнул.       — Рик, Джон, Колин — быстро сюда! Вставайте, хватит дрыхнуть! — На крик выбежали слуги, на ходу натягивая на себя куртки. Двое помогли снять с телеги девочек и эльфийку. Один повел лошадь в конюшню.       Гивар прошел в трактир последним. Предоставляя служанкам заняться гостьями, он устало опустился у камина, протягивая озябшие руки к огню. Напряжение сегодняшнего дня начало медленно отпускать измученное тело. Эльф почувствовал, что не может пошевелить ни одной мышцей — так они устали. Разговор с Кэтрин-Вардой, нападение на дом, пожар, смерть Мартина, путь через ночной лес по морозу… Гивар и сам не заметил, как глаза закрылись, и он уснул.       Проснулся Гивар от осторожного прикосновения к плечу. Распахнув глаза, он резко повернулся и увидел трактирщика.       — Мы их всех уложили, господин эльф. Девушке, правда, пришлось травок дать успокоительных, а то она никак глаза закрывать не хотела. А дети прямо в ванной заснули, пришлось их оттуда вытаскивать и укладывать. А что случилось-то? Откуда они взялись такие? Никогда раньше их не видел, да по одежде вроде бы наши, местные.       — Я обязательно расскажу тебе, хозяин, только завтра. Ты уж не обижайся, устал я с дороги.       — Конечно, конечно, простите меня, болвана эдакого! — Трактирщик хлопнул себя ладонью по лбу и засуетился. — Ваша комната уже готова, господин эльф. Прошу. — Он проводил Гивара до комнаты и скрылся в темноте коридора.       Солнце ярко освещало комнату. Окна, разрисованные морозными узорами, искрились и сияли. Девочки возились на полу у камина с Огоньком, Гивар с улыбкой наблюдал за ними. Он в который раз удивлялся тому, как легко дети забывают печали. Прошла всего неделя с их приезда, а они уже освоились, познакомились с местными ребятишками и даже стали среди них героинями. Еще бы, не каждому удалось спастись из горящего дома! О смерти отца они не вспоминали, но Гивар понимал, что это не та рана, которая быстро затянется. Просто, пока они не хотели это ни с кем обсуждать. С Кэтрин все обстояло по-другому.       Гивар в очередной раз посмотрел на соседнее кресло. Она сидела там, как всегда молча смотря в одну точку. За эту неделю эльфийка едва ли произнесла несколько фраз. Какие мысли проносились в ее голове — он не мог даже догадаться. Но каждый раз сердце с болью сжималось, когда он замечал, что ее губы кривились в попытке заплакать, или руки сильнее, чем обычно, теребили подол платья. Все, что с ней произошло, все, что он ей рассказал — все это грозило Кэтрин окончательной потерей рассудка. И как привести ее в чувство Гивар пока не знал.       Перед смертью Мартин успел сказать эльфу, кому продал кулон жены. Но, как назло, этого человека сейчас не было в городе — он уехал на несколько недель охотиться на пушного зверя. Гивар был уверен, что кулон если и не помог, но уж точно смог бы заинтересовать эльфийку. К сожалению, больше у него не было ничего, что смогло бы указать Варде на ее происхождение. Хотя… Гивар резко поднялся и подошел к ней.       — Lau bad, brennil. Len boe cuina.*       — Ava pul ren, mellon nin.** — тихо прошептала Варда и потрясенно подняла глаза на Гивара. — Я сказала это на эльфийском? — выдохнула она.       — Да, леди Кэтрин! Память к вам возвращается! — Гивар восторженно смотрел на эльфийку. Ее глаза сияли от счастья. У нее снова появился смысл жить, ведь теперь она сможет вернуться к эльфам, где наверняка остался дом, а значит, они с девочками не пропадут на улице! Все это Кэтрин сказала Гивару и, смеясь, вскочила с кресла.       — У нас снова будет дом! — Кэтрин схватила дочек за руки и закружилась с ними по комнате.       Гивар, улыбаясь, наблюдал за ней. Она выглядела такой счастливой, что ему стало стыдно за секундную слабость — на мгновение он пожелал, чтобы память никогда к ней не возвращалась…       В Этельвуд пришла весна. Она робко постучала в окна теплым ветерком и, постояв на пороге, хлынула капелью с крыш, засияла солнцем в лужах, запела прилетевшими птицами. В трактире, ставшим за последние два месяца домом для Кэтрин, девочек и Гивара, царила радостная суматоха. Сегодня Гивар должен был наконец встретиться с охотником и выкупить у него кулон, а затем они все вместе собирались отправиться в Лориэн. Варда окончательно вспомнила эльфийский язык и даже многое из своей жизни. Но события десятилетней давности так и лежали, скрытые во мраке. Эльфийка не помнила принца, не помнила причин, заставивших ее сбежать. Она надеялась, что Галадриэль поможет вспомнить. Гивар согласился, ведь и ему самому многое надо было обдумать. За эти два месяца он очень привязался к Варде и ее дочкам. При взгляде на девочек в душе разливалась нежность. А при появлении Варды он терял способность мыслить. Сердце начинало биться с перебоями, и эльф старательно отводил глаза, боясь, что она прочтет в них то, в чем он не мог признаться самому себе.