Вспомни

                    Весеннее солнце яркими пятнами ложилось на пол, перебегая с места на место под порывами ветра, что шевелил листву. Ветер, наполненный ароматами пробуждающегося леса, лениво шевелил занавески. Тинувиэль сидела у распахнутого окна, задумчиво глядя на облака, ползущие по лазурному небу. Порой она вздыхала, улыбаясь своим мыслям. Они не виделись с принцем целую неделю, и сердце юной эллет разрывалось от тоски. Ей казалось, что она умрет от разлуки. Яркое небо напоминало глаза Леголаса, зелень листвы — его одежды. Душа девушки была полна светом и счастьем. Рядом с ним она расцветала, забывая о смущении. Ей достаточно было просто сидеть рядом, слушая его рассказы и песни. Или гулять по лесу, иногда ненароком прикасаясь к его руке кончиками пальцев.       Молодая эльфийка восхищалась принцем с тех самых пор, как впервые увидела его пару сотен лет назад. Он возвращался с похода — уставший, запыленный, но так искренне улыбался! Он смотрел на встречающих его эльфов, кивая знакомым. И когда взгляд принца на миг зацепился на лице Тинувиэль, она поняла — это несомненно любовь!       Долгими вечерами мечтала она о своем принце, вспоминая его взгляд, представляя, что он тоже влюбился в нее. Что пройдет время, и они обязательно будут вместе! Она представляла как Леголас страдает вдали от нее, как мечтает забрать во дворец, где они будут счастливы. Иногда Тинувиэль видела принца издалека во дворце. Несколько раз им даже удалось побеседовать на отвлеченные темы: например, о погоде на улице, или о том, какие прекрасные цветы распустились в парке.       Каждый раз, возвращаясь к себе домой после таких балов, Тинувиэль в мельчайших деталях вспоминала их встречи. Каждое слово, сказанное Леголасом, она наполняла особым только им понятным смыслом. В его взгляде она видела нежность и любовь. Если он просто смотрел в ее сторону, эллет представляла, что он безумно соскучился, и придворный, или прекрасная эльфийка, что находились в данный момент рядом с принцем, не давали ему подойти и заговорить, хотя он так этого хочет! Если принц говорил, что на улице идет дождь, Тинувиэль слышала в этом сожаление о том, что не удастся погулять вдвоем. Если Леголас рассказывал ей и всем окружающим об очередном походе, она представляла, что он воюет с орками и пауками, защищая ее покой.       Когда Леголас вернулся с Войны Колец, Тинувиэль радостно ждала встречи, ожидая, что теперь он точно наберется смелости и открыто скажет о своих чувствах. Но принц ненадолго вернулся и отбыл с делегацией эльфов в Лотлориэн. Поползли слухи, что Леголас наконец-то нашел невесту и едет делать предложение. Тинувиэль в отчаянии проливала слезы, не в силах поверить, что он ее обманул! Ведь он так смотрел все эти годы! А все эти тайные намеки, разговоры — неужели все оказалось ложью?! Родители, видя, что дочь угасает от тоски, но не говорит причин, решили на время уехать в Ривенделл, к родне матушки Тинувиэль.       Эллет вернулась только год назад и из разговоров подруг узнала о несостоявшейся свадьбе принца, о его бесплодных поисках. Но, присмотревшись к Леголасу, Тинувиэль увидела того же возлюбленного, безмятежно ей улыбающегося, так же радостно с ней танцующего. Эльфийка все больше убеждалась в лживости всех слухов. Если какая-то девушка и завоевала сердце принца ненадолго, то теперь он совсем ее забыл. А если еще помнит, то она — Тинувиэль — обязательно приложит все усилия, чтобы помочь забыть окончательно.       День, когда в дом к родителям прибыл гонец из дворца и передал предложение Владыки и принца, стал самым радостным в жизни Тинувиэль. Ей казалось, что все немыслимые страдания и отчаяние перенесены не зря. Что она доказала принцу свою преданность и любовь, и теперь они точно будут вместе! Она станет его женой, его принцессой, и они будут вдоволь гулять в лесах и садах, держась за руки, а по вечерам петь друг другу песни, провожая закат.       Принц всегда был нежен и предупредителен с Тинувиэль, лишь раз она увидела тень печали, набежавшую на его лицо — в день помолвки, когда он показывал её новые покои. Да, кажется, его невеста была из Лориэна. Но стоило Тинувиэль подойти, как принц снова улыбался, и все сомнения с легкостью вылетели из юной головки.       Тинувиэль улыбалась, чувствуя себя самой счастливой во всей Арде! В коридоре послышались шаги, дверь распахнулась, пропуская Леголаса. Принц замер на миг, привыкая к свету комнаты после темноты коридоров. Легкая улыбка скользнула по его губам, когда он увидел Тинувиэль, которая сидела у окна и радостно смотрела на него. Леголас пересек комнату и остановился перед эльфийкой, осторожно беря ее лицо в ладони. Ее сияющие глаза смотрели так нежно и счастливо, что он невольно улыбнулся, проводя подушечками больших пальцев по ее бровям.       — Мой принц, я так соскучилась, — прошептала Тинувиэль, мучительно краснея. Еще никогда в жизни ни один мужчина не держал ее так, не подходил так близко, опаляя своим дыханием. Сердечко застучало где-то высоко-высоко, грозя выпрыгнуть наружу. Она слегка потянулась к губам Леголаса, находящимся так непозволительно близко, прикрывая глаза.       «Такая нежная, невинная девочка…» — Леголас слегка наклонил ее голову, запечатлевая осторожный поцелуй на лбу. Тинувиэль едва сдержала вздох разочарования — она так надеялась, что принц ее поцелует. Но Леголас уже отошел, задумчиво глядя в окно.       — Чем ты занималась все эти дни, Тинувиэль? — Леголас повернулся, глядя в глаза эллет, читая ее, как открытую книгу, видя разочарование от несостоявшегося поцелуя. Он сам не понимал, почему не может перейти эту грань между дружескими отношениями и отношениями жениха и невесты. Ведь нет ничего предосудительного в том, что помолвленные целуются, держатся за руки, обнимаются. Леголас сознательно держал дистанцию, не испытывая ни малейшего желания ее переходить раньше срока. Хотя он понимал, что для Тинувиэль будет шоком первая брачная ночь, если он хоть немного не заставит ее привыкнуть к себе как к мужчине.       — Я изучала придворный этикет и обязанности принцессы, мой принц. — Тинувиэль уже пришла в себя, смущенно отворачиваясь, злясь на себя за проявленную слабость. — Это сложнее, чем казалось мне в начале.       — Ты будешь отличной принцессой, Тинувиэль. — Леголас ободряюще ей улыбнулся. — Прости, мне надо зайти к отцу, я у него еще не был. — И, поклонившись, принц стремительно вышел.       Тинувиэль стояла посреди комнаты, чувствуя, как радостная улыбка озаряет ее лицо — он зашел к ней первой! К ней, а потом к отцу и Королю! Не выдержав, эллет взвизгнула от счастья и закружилась по комнате.

***

      В Лотлориэн пришла весна. Меллирн стояли в цвету, осыпая землю серебряными лепестками. Варда с наслаждением вдыхала запахи леса, чувствуя, как уходят тревоги, как в душу входит умиротворение. Они подошли к восточным границам леса на закате, решив, что пойдут дальше утром. Варда тихо рассказывала дочкам все, что знала о Неувядающих Лесах, иногда начиная напевать. Девочки быстро заснули у костра, прижимаясь друг к другу, и она встала, желая побродить по опушке, вспоминая свой дом. Гивар молча смотрел на огонь, не в силах побороть мрачные мысли.       День, когда он принес кулон, казался ему самым страшным в его жизни. Когда он протягивал его Варде, не в силах смотреть в ее глаза, полные надежды, ему хотелось умереть. А когда эльфийка сказала, что он ей ни о чем не говорит, Гивар едва не упал на колени от облегчения. Прошла еще неделя, прежде чем они решили идти в Лориэн. Всю дорогу они пели и смеялись — как же был не похож этот их путь на тот, что они проделали зимой, покидая сгоревший дом!       Везде, где только хватало глаз, расстилались луга, покрытые цветами и душистыми травами. Путники не спеша шли, останавливаясь на привалы, когда им этого хотелось, ночуя под открытым небом или в домах у гостеприимных крестьян, попадающихся на пути. На время этого путешествия Гивар позволил себе забыть о друге. Он был так счастлив, что хотел продлить это чувство как можно дольше. К тому же, утешал он себя, Варда так его и не вспомнила. С чего бы ей выбирать незнакомца, а не его, спасшего и ее, и дочек. Гивар стыдился этих мыслей, отгоняя их, как назойливых мух, но они все равно появлялись. Они не давали дышать, они лезли в сны, выпрыгивали наяву… Эльф разрывался между преданностью другу и любовью к Варде. И старался как можно скорее оказаться в Лориэне, спросить совета у Владычицы. Он не сомневался, что леди Галадриэль даст ответ на мучающие его вопросы.       День давно перевалил за середину, когда путники решили присесть передохнуть. Варда прекрасно помнила все тропинки в этом лесу, уверенно ведя их в сердце царства галадримов. Гивар, бывший в Лориэне несколько раз с Леголасом, но никогда не заезжавший в него далеко, с восторгом и удивлением рассматривал окружающую их природу. К меллирн он уже привык, вдоволь налюбовавшись ими в свои предыдущие поездки. Но вокруг было немало растений и деревьев, которые он никогда не видел. Говорили, что сама леди Галадриэль сажала эти леса, засеивая их семенами, привезенными из Валинора. Гивар перевел восхищенный взгляд на Варду, которая с наслаждением откинулась на ствол дерева, прикрыв глаза. Она бездумно крутила в руках кулон.       Гивар тихо любовался ей, не замечая, как за ним внимательно наблюдает пара небесно-голубых глаз… Смотрит и не может оторваться, хотя очень боится быть замеченной.       — Думаю, нам пора идти. — Варда открыла глаза, оглядев сидящих.       — Мамочка, давай еще отдохнем! — попросила Лиз, которая с трудом выдерживала темп, заданный эльфами. Даже Вайолет словно открыла в себе новые силы, дойдя до леса. Но Лиз уставала, как и любой ребенок ее возраста. Ей хотелось просто лечь и не двигаться, пока кто-нибудь их не найдет и не перенесет в постель. И только выспавшись, она, так и быть, начнет осматривать этот лес. Лиз не понимала восторгов, что издавали Гивар и Вайолет, любуясь природой. Как и не понимала счастливых вздохов мамы, прислоняющейся к очередному стволу дерева. В душе девочке было немного обидно, словно про нее вдруг все забыли. Она уже узнала, что Вайолет ей не родная сестра, что она эльф, так же, как и мама. Но их отношение к ней не переменилось, и Лиз успокоилась, со временем привыкнув к этому. Но теперь она почему-то все сильнее ощущала свою оторванность от них и от этого девочке становилось очень грустно. Варда замечала душевное состояние дочери и поэтому стремилась как можно скорее попасть домой, чтобы Лиз снова почувствовала опору под ногами. Но, увлекшись, она совсем упустила из виду, что Лиз устает намного сильнее Вайолет. Раньше это не было заметно, но сейчас, под сенью этих лесов, у маленькой эльфийки открылись присущие своей расе ощущения, понимание природы и полная гармония с окружающим миром. Она даже есть стала меньше, вдыхая воздух, учась бодрствовать, находясь на грани сна и яви.       Варда вздохнула, мысленно укоряя себя.       — Конечно, родная, мы останемся здесь, пока все не отдохнут. Давай, ты сама нам скажешь, когда мы сможем идти? — Она с улыбкой погладила дочку по голове, целуя ее в лоб. Складки на лице Лиз разгладились — ей было приятно, что мама доверяет ей такую ответственную роль — самой объявить о подъеме и продолжении пути. Лиз важно кивнула и с наслаждением откинулась на траву рядом с задумчивой Вайолет, жующей какую-то травинку.       — Я пока пройдусь.         Варда кивнула Гивару, устремляясь вглубь леса. Знакомые деревья радостно приветствовали ее, шепча листвой, склоняя ветви. Варда легко скользила меж стволов, ласково проводя по ним кончиками пальцев. Внезапно, перед глазами мелькнуло что-то, смутно знакомое, но тут же растворилось в солнечном свете. Варда, недоуменно нахмурившись, продолжила путь, приветствуя деревья. Перед глазами снова что-то мелькнуло, кажется, чьи-то светлые волосы, так похожие цветом на волосы Вайолет. Варда, пораженная догадкой, прижала руки к сердцу, стараясь унять бешеный стук. Вокруг все было по-прежнему — могучие стволы, пронзенные столпами света прогалины, шелест травы… Внезапно Варда сорвалась с места, мчась сквозь заросли, раздвигая ветки, путаясь в высокой траве. Ей казалось, что она опаздывает, что еще чуть-чуть и она не успеет… упустит… потеряет…       Вдруг она резко остановилась, тяжело дыша. Перед ней расстилалось озеро, спрятанное в глуши леса. Варда медленно пошла вдоль берега, приложив руки к груди, чувствуя сквозь ткань и кожу, как стучит сердце, грозясь выпрыгнуть. Непрошеные слезы лились из глаз, но она их не замечала. Губы… мягкие, нежные, ласковые, смеющиеся… Так близко, так горячо… Глаза в глаза, яркие, голубые, любящие… Руки… они повсюду, скользят по телу, гладят и мнут, ласкают и обнимают… Голос, шепчущий нежную чушь на ухо, тяжелыми стонами проникающий к сердцу…       Варда дошла до дерева и опустилась на колени, вцепившись руками в траву. Она зажмурилась, хриплое дыхание с трудом вырывалось из легких. Звуки, срывавшиеся с губ, можно было легко принять за рычание раненного зверя. Образы, сменяющие друг друга будто в калейдоскопе мелькали перед глазами — первая встреча, первая ночь, это место в лесу, расставание, горечь и обида — все это сумасшедшей каруселью крутилось в голове, занимая свое место там, где ему и положено было находиться. Прошло немало времени, прежде чем она постепенно стала приходить в себя, осознавая, где находится. Минуло уже больше часа, и Гивар, решивший ее искать, выскочил на опушку, в страхе подбегая к Варде.       — Что случилось? — Он заботливо положил руку ей на плечо, поворачивая к себе. И отшатнулся, как от удара, глядя в сверкающие глаза.       — Я его вспомнила, Гивар, — хрипло прошептала Варда.