С любовью, твой ...

      Несмотря на то, что только-только закончился завтрак и довольные наступлением выходных студенты прогуливались по замку и его окрестностям, Северус Снейп решил провести это время у себя в покоях и хорошенько поразмыслить над некоторыми проблемами. Очередной бокал обжигающего конька, выдержанного несколько десятков лет, так и не смог привести чувства в порядок. Нет, профессор Зельеварения не хотел напиваться, он лишь пытался таким образом заглушить пустоту в своей душе и, наконец, придумать, как избавиться от любви. Точнее – от навязчивой любви одной из его лучших учениц.       Гермиона Грейнджер была одной из тех девушек, которые, разочаровавшись в своих парнях-одногодках, тут же вбивали в свои хорошенькие головы мысль о том, что куда лучше будет связать свою жизнь с уже опытным мужчиной, владеющим таинством секса, ну, и конечно, имеющим счет в банке Гринготтс. Разумеется, в искренности чувств девушки можно было ни капли не сомневаться, и обижать ее отказом не хотелось, а то надумает себе невесть чего, и потом вся школа будет слагать о профессоре всякие небылицы, но, собственно, ему было плевать. Однако, наученный горьким опытом отказа, зельевар силился придумать, каким же образом сделать так, чтобы девушка сама разлюбила его и нашла более подходящую для себя кандидатуру и по возрасту, и по характеру. Так ничего и не придумав, Снейп взял перо и лист пергамента, написал пару строк, скомкал лист в руке и сжег неудачную попытку написать девушке о том, что пора заканчивать их односторонние «отношения». Встав с кресла, зелевар достал из шкафчика антипохмелительное и в пару глотков осушил колбу, вновь становясь самим собой. Но как всегда – на трезвую голову, у него появились различные мысли, думать о которых совсем не хотелось, но не получалось.       В дверь раздался стук, мужчина нахмурился и пошел открывать, радуясь, что успел протрезветь, и больше не испускал амбре. В коридоре стояла девушка, о которой он так часто в последнее время думал, а за ее спиной маячил Гарри Поттер.       – Мисс Грейнджер, мистер Поттер, Вы что-то хотели? – холодно спросил зельевар, пропуская их в комнату.       – У Гарри возникла небольшая проблема... – начала девушка, краснея и робко смотря прямо в глаза своему любимому мужчине.       – И разумеется, Вы, мисс Грейнджер, как девушка Поттера, решили придти ему на помощь и, к тому же, втянуть в это меня? – протянул зельевар, надеясь, что Гермиона нашла себе парня в лице Гарри и вскоре прекратит попытки соблазнить профессора.       – Нет, мы с Гарри не встречаемся, – широко улыбнулась девушка, так радуясь, что теперь он может спокойно быть с ней, ее Северус.       – Вот как. Ну что ж. Я Вас слушаю. Вы по делу, или пришли поставить меня в известность, что ничего не изменилось, мисс Грейнджер?       – Нет, все осталось по-прежнему, – зарделась девушка, намекающее глядя на зельевара, а тот еле смог скрыть усмешку. – Дело в том, что Гарри... – начала Гермиона.       – Простите, позвольте я сам расскажу? Гермиона, это слишком личное, мне будет немного не по-себе, хоть ты и знаешь, о чем я хотел бы попросить, но не могла бы ты подождать меня в гостиной? – попросил Поттер, опуская глаза и даже не улыбаясь.       – Хорошо, Гарри.       – Всего доброго, мисс Грейнджер, – пришлось произнести зельевару, так как девушка, словно специально, шла к выходу из покоев очень медленно. – Итак, присядем, мистер Поттер? – указал на кресло около камина мужчина и сел следом на такое же, только напротив.       Глаза Снейпа неотрывно смотрели на юношу, пока тот рассказывал об этих письмах, тщательно подбирая слова, чтобы не выставить отправителя совсем уж в неприятном свете – хотелось узнать, кто это пишет, но ни в коем случае не наказать. А за что? За то, что человек так любит? Так трепетно восхищается? Так...

...Знаешь, Гарри, вот если бы было, как в детстве – что-то запретили, и ты не делаешь этого, потому, что нельзя или потому, что это плохо, было бы куда проще жить. Вот внезапно ты осознал, что хочешь забыть о человеке, перестать его любить, ибо это бесполезно, или еще того хуже – безответно, и тебе запретили, а ты осознал, что действительно нельзя, и еще какое-то время стараешься бороться с запретом, но потом привыкаешь... И ведь уже совсем скоро ты осознаешь, что не любишь больше, как-то привык не любить... Если бы со мной произошло что-то подобное, я бы сам убил себя. Потому, что это неестественно. Это же так единственно правильно – любить! Но почему я не могу любить того, кого люблю? Какая разница, что это парень, что это ты... Это ведь ты... Это ведь любовь...

      – Мистер Поттер, зачем Вам знать, кто это пишет? – осведомился Снейп, холодно сверля взглядом Гарри.       – Мне интересно, во-первых, а во-вторых, это может быть розыгрышем, и мне хотелось бы прервать все попытки таким образом заставить меня влюбиться в непонятно кого, а потом жестоко посмеяться, – ответил Гарри, не поднимая головы, усиленно разглядывая свои чуть дрожащие пальцы.       – Вы можете влюбиться в человека, в мужчину, который пишет Вам любовные послания? – поднял бровь зельевар и выжидающе посмотрел на Поттера.       – Даже если бы это сам Волан-де-Морт испытывал ко мне такие чувства, я все равно не могу заставить свое сердце биться медленней, читая очередное письмо, – признался юноша, и лицо его запылало от стыда. – Вы поможете мне?       – Я - Ваш декан, и в мои обязанности входит обеспечение безопасности своих подопечных. Я постараюсь сделать все возможное, для этого, даже если этот подопечный - Вы.       – Спасибо, профессор! И еще... Гермиона правда любит Вас, если Вы подумали, что мы вместе и это останавливало Вас...       – Довольно, Поттер. Отправляйтесь к себе! А мисс Грейнджер передайте... собственно, нет, я сам поговорю с ней, давно пора расставить все точки над i.       – До свидания, сэр. – Задержался на пороге Гарри. – И еще раз, спасибо.       – Идите уж, Поттер. – Обреченно махнул рукой Снейп.