Вклочья!

Женя очнулся в маленькой, плохо освященной комнате, укутанный в одеяло, как ребенок. Он чувствовал, как течет из него смазка и что одеяло под ним мокрое. Член подрагивал от сильного возбуждения и хотел ласки. Бледная рука гитариста опустилась на подрагивающее возбуждение, провела по всей длине ствола, вызвав у хозяина тихий стон. – Ого, неужели очнулся? – послышалось где-то слева от Мильковского. С кресла, стоящего в углу, поднялся парень и сел на край кровати. Это был Тошик. Женя и сам мог бы догадаться, если учесть, что комната была пропитана запахом сигарет и его парфюма. – Тоша? Что происходит? Где я? Что произошло? – хриплым от возбуждения и сухим от недостатка влаги голом сказал блондин. Ниженко устало ухмыльнулся: – У тебя течка, идиот. Ты у меня дома, а произошел твой обморок и твоя тушка на моих руках. Я принес тебя сюда, разул, снял куртку с толстовкой и уложил спать, запутав в одеяло, чтоб особо не вонял. – Я... Воняю? – удивленно и обиженно спросил омега, а Тошик смешно поморщился. – Да нет, ты вкусно пахнешь, но безумно сильно. – Ты что, до этого никого не встречал... – Женя запнулся. – Течных омег? Нет, не доводилось, – барабанщик с трудом встал с дивана и поспешил повернуться к гостю спиной, но Мильковский успел заметить, что Тошик возбужден. И Жене это понравилось. Он хотел его, и это было взаимно. Желание оприходовать течного Мильковского не контролировалось ненавистью Тоши к парню. Кем же был задиристый красноволосый ? Бетой или альфой? С таким диким желанием, скорее второе. Почему он позаботился о Жене? Где логика? Но желание перебороло мозг. Блондин тихо застонал, выпутался из одеяла и, приспустив джинсы и боксеры, стал медленно дрочить ноющий член. Первое же движение вызвало волну наслаждения и мелодичный стон с нотками хрипотцы. Через минуту в комнату вошел Ниженко с чашкой чая и булкой, застывая на пороге. Мильковский был слишком увлечен своим телом, лаская свободной рукой под майкой грудь, а другой продолжал поступательные движения по своему возбуждению. Он громко, почти в голос, стонет, глаза закрыты, щеки и уши чуть порозовели. Он прекрасно осознавал, что облегчения оргазм ему не принесет, скорее наоборот – разожжет развратный огонь в его заднице еще сильнее. Когда Женя был почти на пределе, его руку перехватили и завели за голову. Мягкие ресницы распахнулись и глаза оценили с пристрастием нарушителя спокойствия. – Не спеши, красавица, – Тошик ухмылялся. – Хочешь я помогу? Женя опешил: – Н-нет.. – Почему нет? Или боишься? – сощурился Тоша. – А, может, ты девственник? При этих словах зрачки блондина расширились, он попытался вырваться, но эта попытка была быстро пресечена барабанщиком. – Значит, я буду первым, кто тебя поимеет. Мм... Какая честь! – Ниженко одной рукой снял с себя ремень, связав им руки своего врага. Женя рванулся, пытаясь скатиться с дивана, но красноволосый сел ему на бедра, блокируя все возможные движения. – Не рыпайся, детка, тебя понравится! – Отпусти меня! Я не хочу! – Не пизди! – на жениной щеке загорелась смачная пощечина, оставляя алый отпечаток. – А будешь себя хорошо вести и выполнять все мои желания, тогда я никому не скажу, что сегодня произошло... – Тоша, не смей! Ненавижу тебя! Отпусти! – Женя стал брыкаться. – Я тоже ненавижу тебя, но поиметь тебя мне будет в кайф! Ниженко закрепил руки своего гостя над его головой, стягивая с себя джинсы, затем боксеры. В рот Мильковского был вложен кляп, чтобы поменьше орал. Его взгляд был устремлен на член барабанщика, длинной в барабанную палочку и довольно толстый. У него в голове не укладывалось, как ЭТО сможет войти в него. Ниженко раздвинул худые ноги, немного полюбовался и отошел к столу, откуда выудил небольшое металлическое колечко. Тем временем омега, в очередной раз, попытался скатиться с дивана, но Тошик его поймал. – Неа, куда собрался? – уложив тело тихо мычащего юноши обратно, он надел на член омеги это колечко и пару раз провел рукой по его члену. Женя тихо застонал. Барабанщик быстро задрал ноги блондина, закинув их себе на плечи и вошел одним пальцем в истекавшее смазкой колечко ануса. Мильковский выгнулся и громко замычал. Палец стал быстро двигаться внутри него, вскоре добавился и второй, и третий. Женя мычал, извивался, а его тело покрылась испариной. Эти пальцы приносили огромное удовольствие, но их было мало для удовлетворения, да еще и колечко не давало кончить хоть разочек. Тошик не переставал ухмыляться. Он вытащил пальцы из Жени и зажал ими розовый сосок своей жертвы, от чего тот еще громче замычал. Вот короткий ноготь давит в середину горошинки, потом массирует ее, затем мучитель опускается и начинает ее сосать, покусывать, облизывать, теребить языком. – Хочу слышать твои стоны, сука! – Ниженко вынул кляп изо рта омеги и снова опустился уже к другому соску. – А-ах, ммм, хватит, прошу... Аааа!.. – Тоша укусил его сильно. Настолько сильно , что показалась парочка капелек крови. Красноволосый сразу приснялся их слизывать, высасывать кровь из ранок. – Мм... Тошик, хватит... Я прошу тебя... – Я только начал, шлюшка! – снова пощечина и резкий толчок в узкое нутро. Женя вскрикнул, от обиды, ненависти, пощечины и боли из глаз покатились слезы, а Тоша не спешил двигаться внутри, он наслаждался узостью задницы гитариста. – Сука! Выйди, мне больно! – Ты привыкнешь, шлюха, привыкнешь, – Тошик вышел и снова резко вошел, – Ты теперь моя шлюха: принадлежишь мне. Ты будешь исполнять все мои желания. Вот еще одно движение, и еще одно, сорвавшее с губ омеги предательский стон. – Ага, нравится, сучка?! Дааа, стони, громче! – Ниженко стал вколачиваться в горячее тело, все время меняя углы. – Нет! Нет.. Ммм... Пожалуйста! Не надо... Нет... Ахх.. – Женя не мог сдерживать стоны и даже крики наслаждения. Наконец-то внутри было чувство наполненности, которое приносило безумную эйфорию. – Дай мне кончить, ублюдок! Ох, зря он так. Его тело перевернули на живот, грудь прижали к дивану и поставили его на колени. Тошик снова вошел и принялся с еще большим рвением вколачиваться в растраханную дырочку. – Что. Ты. Там. Сказал? – каждое слово сопровождалось смачным шлепком по ягодицам. – Видимо. Что. Я. Твой. Хозяин? Мм? Повтори! Женя громко стонал: – Ты мой... Ммм... Мой хозяин...– его ногти царапали диван. – Умница, сучка. Тоша неожиданно стал двигаться очень медленно: – Хочешь кончить, да, моя шлюшка? – Женя почувствовал, что с него сняли колечко. – Да... – вместо ответа — шлепок. – Я не слышу. – Да! – выкрикнул парень. – Снова что-то не то, – опять шлепок. – Да, хозяин. – Молодец, хорошая сучка. Барабанщик снова стал вдалбливаться в Женю, громко и коротко постанывать, а Мильковский во весь голос стонал, иногда выкрикивая: "да". Сперма Тоши резко выстелила в горячее нутро, а омега забился в оргазме, брызгая спермой на одеяло. Узел внутри него сцепил их, а его мучитель рухнул на бок, увлекая ослабевшее тело за собой. – А где благодарность? – удивился Ниженко, сжимая худые ягодицы омеги. – Обычно после этого в любви признаются. – Я ненавижу тебя, – прохрипел Женя и их накрыл второй оргазм, еще более крышесносный. – Ты моя шлюха - не забывай. Я имею не только тебя, но и твою жизнь, мысли и даже душу. Так что смирись с моим существованием, сучка! Ниженко укрыл их влажным и липким в некоторых местах пледом, а Женя погрузился в размышление, ожидая очередного оргазама. Омега хотел своего врага? Да, хотел. Ему понравилось? Да. Напрягает ли его , что его репутация зависит от Тоши, и что он будет шантажировать Женю? Несомненно. Он чувствует себя униженным? Дешевым? Шлюхой? Да, да и еще раз да. Но последний оргазм - самый дикий - поверг Мильковского в обморок, из которого его вывел Тоша. Он прижал к себе жилистое тело и шепнул на ухо: "Спи, Женя, ты сегодня меня порадовал". - Да пошел ты, - уже сквозь сон пробормотал Мильковский и почувствовал засос на шее.