Ты не останешься один

Henry Jackman – Safe Now ___________________________________________________       Порывистый ветер, подгонявший мчащиеся по небу угрюмые облака, срывал с деревьев последние листья, жутковато завывая в подворотнях. Осень была на исходе, и холодное дыхание зимы уже чувствовалось в стылом воздухе. Лондон, недовольно нахохлившись, покорно принимал эту знакомую, но от этого не менее промозглую погоду. Люди спешили по своим делам, подняв воротники и закутавшись в теплые шарфы. А когда нависшее серое небо разражалось ледяным дождем, темная толпа расцветала разноцветными зонтами. - Мистер Хиддлстон, Вы должны признаться в этом себе самому в первую очередь. Вы должны произнести это в слух, - психолог - бесцветная англичанка с пронзительными зелеными глазами - говорила профессиональным успокаивающим тоном, удобно откинувшись в сером кресле напротив. - Только вербальное выражение подобных эмоций может принести облегчение. - Я не хочу лгать. Я и так делаю это каждый день на камеру, - Том смотрел сквозь запотевшее окно на бурлящую улицу внизу. Мелкие капли рисовали на стекле замысловатые узоры, скатываясь вниз. - Какой смысл говорить неправду? - Вы не сможете определить, насколько точно соответствуют Ваши слова Вашим подсознательным ощущениям, если не произнесете наиболее спорное по Вашему мнению утверждение вслух. Часть Вашей души знает, что Вашей вины в случившемся нет, и наша задача - помочь ей убедить Вас в этом, - женщина мягко и терпеливо улыбнулась, что-то записав в блокноте. - Ну же, хотя бы попытайтесь. Мы уже сумели справиться с боязнью фотовспышек, вспомните свои успехи, поверьте в себя. - Я... - он старался, о, как он старался, но губы, дрожа, отчего-то не желали складывать такие простые, казалось бы, слова. На пару мгновений ему снова привиделись раздражающе белые стены больничной палаты и разлитый кофе на столике рядом. Расплывшиеся строки письма на дорогой бумаге. Он закрыл глаза, долго выдохнув. - Нет. Простите, миссис Оллфорд, - и он встал, снял с вешалки черный диоровский пиджак и бросил короткий взгляд на серебристые Rolex на запястье. - Мне пора. - Очень жаль, мистер Хиддлстон, что Вы не хотите признать очевидное: каждый человек делает свой выбор, и влияние других на него весьма условно, - ее слова застигли Тома уже в дверях, и он вынужден был обернуться, чтобы не показаться невежливым. - Но я буду ждать нашей следующей встречи. Надеюсь, она будет более продуктивной. Прощайте, - и ухоженные пальцы с легким шелестом закрыли блокнот.       Том молча закрыл за собой дверь и отстраненно подумал, что вряд ли вернется в этот удушающе правильный кабинет. Он мог лгать другим людям, но хотел быть честным хотя бы с самим собой. Он был виноват, и отрицать это было глупо, а глупостью он никогда не отличался.

***

      Огромный многоэтажный офис заливали ярким светом сотни люминесцентных ламп: ArtBuildingGrouр никогда не экономила на зрении своих сотрудников. Роберт быстрым шагом пересек общий зал с десятками столов и перегородок, потом тихий коридор с личными кабинетами, нажал кнопку матово отливающего серебристого лифта и через несколько мгновений очутился на последнем этаже высотки напротив черной полированной двери с позолоченной табличкой: МИСС МОНИКА ВУД, ИСПОЛНИТЕЛЬНЫЙ ДИРЕКТОР. Когда он зашел в первую комнату, с места тут же подорвалась тоненькая рыжая девушка в строгом черном костюме: - Мистер Брукс, подождите несколько минут, будьте так любезны, мисс Вуд занята. - Да, конечно, - он опустился на небольшой диван, мрачно размышляя о постоянно занятости бывшей компаньонки. Роберту, наблюдавшему за тем, как та росла, как душевно и внешне, так и профессионально с самого момента ее прихода в компанию отца, искренне было жаль своего нового директора. Коротко прозвенел телефон, мгновенно подхваченный ловкой рукой, и секретарша сообщила, что мисс Вуд готова принять его.       Моника сидела в черном кожаном кресле и что-то сосредоточенно писала на документах, быстро их перелистывая. - Заходи, я сейчас, минуту... - темные брови были сдвинуты к переносице, на лбу залегла тонкая складка, выдавая крайнюю степень концентрации, а у Роберта возникла лишняя минута внимательно разглядеть старую знакомую.       Не отличавшаяся особой полнотой и раньше, теперь она похудела до состояния супермодели, и макияж стала наносить соответствующий. Пастельные оттенки помад и теней сменил насыщенный бордовый на губах и черный на веках, на замену светлым уютным свитерам и удобным джинсам пришли узкие юбки-карандаши и безупречно сидящие пиджаки темных тонов, разбавляемых только яркими топами, вместо замшевых сапог на платформах ноги облегала дорогая кожа черных ботфортов на высоченных каблуках. Густая мягкая копна темных волос была идеально расчесана и уложена в гладкий высокий пучок.       Из тихих разговоров и назойливых перешептываний, царивших в главном офисе компании в первые дни после вступления Моники в должность, Брукс понял, что мисс Вуд хорошо знала, что делает: ее встреча с замдиректора и руководством филиалов, которые были уверены, что смогут быстро прибрать к рукам молодую девчонку, волей судьбы оказавшейся во главе гигантского холдинга, обернулась ее подлинным триумфом. Младшая Вуд с самого начала сгребла управление компанией в железный кулак, и у глав отделений хватило ума быстро смекнуть, что перекроить работу под собственные нужды не получится. Роберт знал, откуда в Монике взялась эта стальная твердость, но остальным знать об этом было необязательно. Опасения остального персонала насчет перестановок в коллективе не оправдались: все осталось так, как было при ее отце, только Роберт стал начальником своего отдела, а Джереми - его заместителем, и клерки, переполошившиеся от внезапных перемен, быстро успокоились.       Из невеселых воспоминаний мистера Брукса вырвал спокойный голос: - Роберт, Амелия собирается вернуться в гостиницу после декрета? - Пока рано говорить об этом, но я никогда не замечал в ней особого рвения и любви к своей работе. Если позволят средства, я бы предпочел, чтобы она оставалась дома как можно дольше и посвящала больше времени детям, - он был несколько удивлен вопросом о жене, уже третий месяц носившей под сердцем второго ребенка. - Почему ты спрашиваешь? - Через полтора месяца все будет готово к открытию филиала в Белфасте, и мне нужен там надежный человек, на которого можно положиться, - Моника выдержала паузу, испытующе глядя на него. - Я бы хотела, чтобы это был именно ты, Роберт Брукс. Потому и пытаюсь выяснить, насколько ты и твоя семья привязаны к Лондону. - Не думаю, что ты могла забыть о моей искренней нелюбви к этому городу, Моника, - он отвечал скорее автоматически, лихорадочно обдумывая внезапное предложение.       По правде говоря, это было идеально, несмотря на небезупречную репутацию столицы Северной Ирландии. Роберт знал, что Моника никогда не предложила бы ему ничего по-настоящему опасного. Это назначение означало собственный дом в католическом районе, высокий заработок и машину как для него, так и для супруги для стопроцентно безопасного передвижения по городу. В Лондоне же его ждала все та же съемная, хоть и не слишком тесная квартира, разномастные соседи со всех сторон, проблемы с парковкой и монотонно гудящие по утрам пробки. Выбор был очевиден, но все же... - Я должен поговорить с женой. - Жду ответа в понедельник. К этому моменту уже будет оформлена последняя документация, - под взглядом Вуд Роберту казалось, что его просвечивают рентгеновскими лучами, и он почему-то подумал, что Моника знает ответ уже сейчас. Как и он сам, впрочем.       Когда сквозь милую и улыбчивую девчушку проступила жесткая, властная и проницательная бизнес-леди, которую смертельно боялись подчиненные и уважали партнеры? Брукс помнил те дни потрясающе четко. В ту пятницу, почти год назад, он видел ее бледную, с запавшими глазами и без следа косметики на лице, когда она подписывала документы о переходе компании под ее руку. А потом, в субботу, был какой-то благотворительный вечер, где она была обязана появиться согласно своему статусу, несмотря на шумиху в прессе. Роберт вызвался тогда отвезти ее сам, ведомый каким-то шестым чувством и острым желанием поддержать. Она выпорхнула из машины нежным мотыльком в светло-розовом шифоновом платье, макияжем в тон и с красиво завитыми распущенными волосами. Спустя несколько часов выбежала в распахнутые двери и, захлопнув дверцу Бентли, зарыдала, уткнувшись в ладони, и попросила отвезти ее домой. Это был последний день, когда Брукс видел в ее одежде и косметике что-то светлее ярко-красного.

***

      Дом встретил Тома привычной стылой тишиной. Над камином громко тикали резные антикварные часы. Телефон недовольно пиликнул, возвещая об оставленных кем-то сообщениях. Хиддлстон прошел на кухню, повесив пальто в шкаф, и нажал кнопку автоответчика. - Том, милый, завтра прилетает Сара, и у нас есть несколько дней до начала свадебных торжеств... - голос матери звучал мягко и с излишней осторожностью, которую терпеть уже не было сил. - Я хотела бы провести это время вместе с вами. Эмма, правда, занята, но с ней мы успеем поболтать до того, как она станет миссис Блэкистон-Хьюстон...       Удалено. - Том, детка, перезвони мне, когда будет время, - заметный американский акцент Олсен резал слух, и Том, поморщившись, едва удержался, чтобы не удалить сообщение сразу. - Я буду в Лондоне три дня, и, кажется, Марк решил все же испытать тебя в роли Хэнка...       Удалено. - Мистер Хиддлстон, здравствуйте, это доктор Кэррингтон. Результаты обследования готовы, наши опасения насчет неврастении подтвердились, и мы ждем Вас в клинике для...       Удалено. - Здравствуй, Том, это Марк Абрахам. Я бы хотел встретиться с тобой и поговорить, дай мне знать, когда у тебя будет время. Если что, для подстраховки я отправил тебе сообщение на мобильный, надеюсь на скорейший ответ.       Удалено. - Том, не забудь, что завтра с утра репетиция, не испытывай ангельский характер Джози, приди вовремя, - голос Люка звучал недовольно. - Нам и так дорогого стоило выбить эту роль, и...       Удалено.       Бездушный механический голос замолк, сообщив об отсутствии входящих, и в комнате снова воцарилась мертвая тишина. На стол просторной, оборудованной по последнему слову техники кухни со стуком опустился Jack Daniels, тихо звякнули о стенки граненого стакана ровные кубики льда. Том Хиддлстон опустил голову на скрещенные руки напротив бокала с янтарной жидкостью.       Со дня заключения мистера Мэтью Вуда-младшего в Уандсворт, мужскую тюрьму категории В в юго-западном Лондоне, минуло десять месяцев и двадцать четыре дня.