Двойная роль

Предупреждение автора: если вы питаете особую симпатию к Дамблдору, то прошу прощения, в этой работе он будет выставлен не в лучшем свете. Гораций просто король идиотских мероприятий, на которые он постоянно зазывает. Только вот я хожу туда, чтобы тайком увидеть в толпе её. Не более. Моя жизнь и так была полна всякого рода дерьма. Дамблдор удушал со своими интригами и Поттером, который оказался откормленной свиньёй для убоя. Никогда не ожидал от директора такого поступка. Внутри моей души словно что-то надломилось. Её смерть была напрасной. Лили умерла для того, чтобы Поттер рос как самое последнее ничтожество в семье этих дегенератов Дурслей. Всё ради того, чтобы отдать богу душу из-за обезумевшего бессмертием волшебника. Бедная Лили, её сердце не перенесло бы этого. Все эти годы я пытался искупить свою вину перед ней, тайком защищая сына своего главного врага детства. И вот теперь я узнал, что все мои труды были напрасны. Всё было зря. Впустую. Глядя на Дамблдора, я сразу понял, что старик никогда не жалел меня, более того - он и не собирался этого делать. Притворяясь добрым и великодушным, он плёл интриги похлеще Тёмного Лорда. Судьба мальчика была спланирована ещё до смерти Поттеров. Дамблдор наверняка предполагал, что Петтигрю примкнул к пожирателям, но промолчал и спокойно помог наложить заклятие на их дом. Он знал, что ни Лили, ни Джеймс не останутся в живых. Он догадался, что Блэк взорвётся и поскачет за Петтигрю, а после и пальцем не шевельнул, чтобы вытащить аристократа из тюряги. Альбус всё рассчитал. Ему было необходимо, чтобы мальчик рос без надлежащей любви. Чтобы в нём зародилось семя злобы к Тёмному Лорду. Мальчик с самого детства нарабатывал желание отомстить за своих родителей. Этого и добивался Дамблдор. Иначе Поттер не был бы опьянён благородством и не стал бы рисковать собственной жизнью. Даже меня он проучил тем, что запер в школе без возможности реализовать свою собственную жизнь. По-своему наказал меня, заставив следить за мальчишкой, постоянно надавливая на рычажки под названием «чувство вины» и «долг перед Лили». Нет, Альбус не хотел моего спасения - он желал моего искупления. А самое лучшее искупление за свои ошибки – это посвящение себя спасению жизни чужому сыну. Я сам себе выкопал эту яму. Старик увлёкся игрой и из-за собственной невнимательности обрёк себя на смерть. Обезумел не только Тёмный Лорд. Сам Дамблдор тоже сошел с ума. Они оба слетели с катушек. Один из-за бессмертия, а второй из-за навязчивой идеи остановить первого. Несмотря на всё это, я не мог перестать доверять директору. Его поступки были ужасны, но вместе с этим восхищали. Меня восхищал его ум. Способность так чётко распланировать всё на несколько лет вперед. Немного успокоившись, я понял, что Альбус смог преподать мне самый важный жизненный урок. Я действительно заслужил такое наказание, как бы обидно мне за него ни было. Осознание того, что мне придётся лишить жизни директора, заставляло впасть в отчаяние. И вот, блуждая по коридорам, я пытался осмыслить весь этот грандиозный план, когда вдруг из-за поворота в меня кто-то врезается. Погружённый в свои думы, я не сразу понял КТО. А когда понял, то так оторопел, что даже забыл о снятии баллов. Испуганная и запыхавшаяся Грейнджер ошалело на меня уставилась, видимо приготавливаясь к моей классической тираде. Но вот кто-то вдали коридора позвал её и она, сама того не понимая, потянула меня в тёмный угол между колоннами. Попутно что-то бубня про Кормака и прося у меня прикрытия. Я усмехнулся, понимая, что повзрослевшая девочка никак не может перейти нужный рубеж и стать девушкой. Избегает ухажёров и при этом прячется в закромах замка вместе с профессором. Знала бы она, чем занимается тот самый профессор, представляя её образ - убежала бы быстрее, чем неслась от Маклаггена. Разумеется, я, как и мне полагалось, начал шипеть на Грейнджер. Терять свой статус в глазах студентки не хотелось. Сыграл ли в ней адреналин или нет, я так не понял. Однако, единственное, до чего додумалась Грейнджер, чтобы заткнуть меня и не рассекретить своё местоположение – это поцеловать. Заткнуть у неё получилось... а вот разомкнуть объятия – нет. Просто потому, что, ощутив её губы, я вжал её тело ещё глубже в стену, окончательно потеряв всё самообладание и самоуважение. От таких особ, как она, ожидаешь брыканий и пощёчин. Но девушка на удивление спокойно стояла. Оторвавшись от её губ, я скорчил самодовольную физиономию. Мол, якобы так и надо. Нечего в следующий раз приставать к преподавателям (вдруг они сами хотят пристать). Думал, отпугну её, даже не смотря на то, что мне не хотелось делать этого. Ну, не мог я поступить как последняя сволочь и домогаться до студентки. Я совершенно не ожидал, что она, сдвинув брови, схватит меня за воротник и резко притянет для очередного поцелуя. Где-то в коридоре мимо прошел Маклагген, выискивая свою сокурсницу, но он так и не заметил две уютно пристроившиеся в тёмном углу фигуры. Лаская губы девушки, я мысленно победно улыбнулся, понимая, что она проиграла эту игру. Весь год намеренно меня не замечала, в то время как сейчас целовала настолько жадно, словно пожирала меня взглядом долгие годы. И кто её только научил так владеть своим языком? Уж точно не её дружки Поттер или Уизли. В тот вечер она, по-детски улыбнувшись, ушла к себе. Оставив меня наедине с собой и с мыслями, как я теперь буду жить второе полугодие, вспоминая её бархатные губы.