Когда уснёт минувшего печаль

Я просыпаюсь медленно, будто неведомая сила упорно вытягивает меня из черноты. Кажется, мне ничего не снилось, но бодрости всё равно нет. Тело вялое, слабое и тяжёлое, в голове ни одной связной мысли. Я через силу приподнимаюсь и сажусь. За окном темно. То ли поздний вечер, то ли ночь, то ли утро – не разобрать. Прислушиваюсь. В комнате никого. И только тут я понимаю, что это не моя комната. Кровать слишком широкая, пространства вокруг слишком много и окно с другой стороны… На мне совсем нет одежды. Однако на гостиничный номер не похоже, как не похоже и на то, что у меня была течка… Тогда что?! Уши внезапно закладывает, обрывается дыхание и что-то невидимое почти больно сжимает грудь. Я отчаянно пытаюсь сдвинуться с места, неуклюже переворачиваюсь и куда-то падаю. Вспыхивает свет. Непереносимо яркий, ослепляющий. Я крепко зажмуриваюсь. Меня дёргают вверх, куда-то сажают, и встряхивают за плечи, будто тряпичную куклу. - Открой глаза, - вкрадчиво командует чей-то голос, - посмотри на меня. Я чуть приподнимаю веки. Здесь по-прежнему светло, но уже терпимо. Тогда решаюсь и перевожу взгляд на того, кто меня держит. - Вот, молодец, - одобрительно кивают мне, - теперь постарайся вздохнуть поглубже и медленно выдохнуть. Я цепляюсь за этого человека, за его голос, чтобы удержаться в реальности. И у меня, пусть и не сразу, но получается выполнить то, что он говорит. Постепенно паника отступает. И неизвестность перестаёт скалиться уродливой злобной собакой. Я постепенно вспоминаю, где я, с кем и как оказался в подобной ситуации. На место паники накатывает жгучий стыд. - Ну, очухался немного? – деловито заворачивая меня в плед, спрашивает Тимур. – Тогда пошли, я тебя покормлю. Ты проспал больше суток, так что, полагаю, не помешает. - Я хочу одеться, - слабо возражаю я. - Тебе бы сейчас хотя бы ложку в руках удержать. Одеться… можно подумать, я там чего-то не видел. От возмущения резко поднимаюсь, но сил нет, и я начинаю оседать на пол. Прямо у его ног. От собственной беспомощности хочется плакать. Я давно не плакал и сейчас не буду. Нельзя. Слёзы – это слабость, а слабость – это роскошь, которую я не могу себе позволить. - Вот объясни мне, какого лешего ты делаешь? – Тимур поправляет сбившийся плед, берёт меня на руки и несёт на кухню. Я молчу и больше не протестую. Да и смысл? Что-то со мной случилось. Вчера… или не вчера? Он сказал, я проспал больше суток. Люди ведь не спят так долго. А сегодня я проснулся и… что это было? И тогда… тогда, когда мы… тоже? Тимур пристраивает меня на стул, рядом с батареей, а сам отправляется к холодильнику. Кухня у него просторная и обставлена дорого, но просто: удобная деревянная мебель, только самая необходимая техника, включен тихонько бормочущий на специальной верхней подставке телевизор, несколько горшочков с цветами на подоконнике и однотонные бежевые занавески на окнах. Я машинально выхватываю отдельные детали, но сосредоточиться на чём-то конкретном, чтобы как-то охарактеризовать общую картину, пока не могу. - Незабываемое у нас «свидание» получилось, - напоминает Тимур, взбивая добытые в холодильнике яйца. - И часто у тебя подобные проблемы? - У меня нет никаких проблем, - я отрицательно мотаю головой, отчего едва не наворачиваюсь со стула. - Ну, да, я заметил. - Я же говорил, что надо дождаться течки… тогда бы я не смог тебе отказать… Альфа добавляет в миску немного молока, размешивает и выливает получившуюся смесь на сковородку, куда следом летят ломтики колбасы и мелкие дольки помидора. Потом садится напротив и рассматривает меня так, будто пытается решить сложную задачу. - В каком смысле - не смог бы отказать? - В прямом… терпеть больно… - автоматически выдаю я первое, что приходит на ум. Придумать что-то или просто промолчать у меня почему-то не получается. Говорят, такое бывает с очень пьяными людьми, которые элементарно не могут себя контролировать… но я никогда не напивался до такого состояния. И сейчас я, кажется, совсем не пьян. И всё же… - Хорошо. Допустим, с течкой понятно. А без неё с тобой такое бывало? - Нет. - То есть, это я сделал что-то, что спровоцировало приступ? Но я же тебя не бил и, по сути, не насиловал. - Ты меня принудил. - Ты постоянно спишь с кем-то, так что… - Нет. - Что нет? - Только когда течка… сплю… больно… - Другими словами, - медленно выговаривает Тимур, - ты занимаешься сексом только в период течки, когда не можешь отказать партнёру, из-за того, что тебе больно терпеть? Знаешь, дорогой, у тебя очень серьёзные проблемы. - У меня нет никаких проблем, - упрямо повторяю я. Как он не понимает, что для меня это было самым лучшим, самым безопасным выходом? Единственным верным и возможным. - Нет, есть, дружок, - Тимур не повышает голоса, но я всё равно вздрагиваю, - у тебя случился панический приступ, который повторился, стоило тебе открыть глаза. Я всё же врач, хоть не психиатр и даже не психолог. Он поднимается, выключает газ, выкладывает омлет неровной кучкой на тарелку, которую сразу же ставит передо мной. И я осознаю, что действительно очень голоден. Беру приготовленную им заранее ложку и пытаюсь есть. Пытаюсь, потому что всё время приходится преодолевать странную, непривычную усталость и руки трясутся. Движения получаются точно в замедленной съемке. Он сказал, что мне бы неплохо хотя бы ложку в руках удержать… что ж, он оказался прав. - К кому из твоих родственников я могу обратиться? – терпеливо дождавшись пока я доем, осведомляется Тимур. - У меня есть только Галя. - А как же твой отец? Мне сказали, что… - Он умер… для меня умер… вместе с папой… Я не хочу об этом говорить. Достаточно того, что я всё прекрасно помню. Всё. До мельчайших подробностей. Мне даже не надо закрывать глаза, чтобы… - Прекрати, - выдирает меня из давно и навсегда прошедшего дня, короткое хлёсткое, словно пощёчина, слово. Мне тревожно и холодно, тело прохватывает ознобом, и опять хочется спать. - Здесь однозначно Витя нужен, - забирая меня со стула, хмурится Тимур, - чёрт, неужели никто ничего раньше не замечал? Меня возвращают в кровать, укрывают, гасят верхний свет, но, как маленькому, оставляют ночник. - Галя, можно я сейчас за тобой приеду?.. Да, он всё ещё у меня… Людмила Георгиевна, конечно, Вы можете сопровождать девочку… Нет, его жизни ничто не угрожает, но лучше, чтобы, когда он проснётся, рядом был кто-нибудь, кого он знает и кому доверяет… Не думаю, что это хорошая идея, мне показалось, что он не хочет видеть отца, а лишних стрессов ему сейчас надо избегать… Я точно не знаю, но приглашу специалиста… Галя… тётя Люся… и чужой альфа, который произносит их имена. Было в этом что-то неправильное. Наверно потому, что они из разных моих вселенных. Я не слышу окончания этого разговора, так как будто в чёрную дыру опять проваливаюсь в сон.