Когда уснёт минувшего печаль

Когда я в очередной раз открываю глаза, уже светает. Наверно. По крайней мере, за окном вместо густой темноты тусклая серость. Рядом, свернувшись клубочком, спит Галя. Не имею представления, когда и как она здесь оказалась, но её присутствие успокаивает. Я всё ещё слаб, но, тем не менее, чувствую себя лучше. - Итак, что такого важного стряслось, что ты столь настойчиво до меня дозванивался? – дверь в комнату немного приоткрыта, и я отчётливо слышу насмешливый незнакомый голос. - Вить, мне твоя помощь нужна. Профессиональная, - коротко объясняет Тимур. - С Ликой опять проблемы? Евгений Павлович, вроде, говорил, что динамика положительная. - С Ликой всё как всегда, ты же Леру не первый день знаешь. - Да уж, знаю. Она после развода совсем извелась. Что неудивительно. А я тебе ещё тогда говорил, что против лома нет приёма, и альфасамцовость твою при всём желании никуда не денешь. И что стало в итоге с вашей неземной любовью? - Не напоминай лучше… и вообще, я тебя позвал совсем по другому поводу. - И по какому же? - Нас в школу недавно вызывали – Лика с одноклассницей подралась. Моя дочь и драка, представляешь? - С трудом, - в тоне собеседника альфы искреннее удивление. - И тем не менее. У той девочки брат на собрание пришёл. Омега. - Ну? - Тот самый. - В смысле «тот самый»?.. – короткая пауза с оттенком недоумения, обрывается внезапной догадкой. - Я правильно понимаю - мальчик по вызову, с которым ты договор заключал, когда в конец гормонами прижало? Вот значит как… мальчик по вызову. Слышать подобное определение, мягко говоря, неприятно. Но не могу не признать, что доля истины в нём есть. Да, выходит, я уже несколько лет торгую собой. И, скорее всего, не перестану до тех пор, пока мой организм не прекратит этого требовать. Мне иногда кажется, что вместо крови у меня смола. Тягучая, липкая и чёрная. На теле следы. Много. Чужих, невидимых, но чётких. Как не пытаюсь, а смыть их не получается. Я просто стараюсь об этом не думать. Не вспоминать, сколько на мне и во мне на самом деле грязи. - Да… - подтверждает Тимур, - только, как выяснилось, он не совсем мальчик по вызову. - Не берёт деньги за секс и не спит со всеми подряд? - Берёт и спит. Но не со всеми подряд и только во время течки. - Это он тебе сказал? - Я про него разузнал кое-что, встречаться предложил время от времени, даже на то, что выдам его, намекнул, когда он собрался отказаться. - То есть, стал его шантажировать. Даёшь, однако. Не ожидал от тебя. - Я этим и не горжусь. Просто, думал, цену себе набивает… он пришёл ко мне, и всё нормально было, а потом, когда мы… ну, ты понимаешь, так его будто перемкнуло. Задрожал весь, задыхаться начал, глаза огромные, как блюдца, и точно слепые. Это я потом уже про приступ паники сообразил, а поначалу здорово испугался. - И что ты сделал? - Попытался успокоить, как смог. Основы методики, оказывается, ещё помню. Он, как оклемался немного, сразу домой засобирался. Сестра у него там одна. Да куда его такого отпустишь? В итоге спать уложил. Он отключился почти на сутки, проснулся и опять накрыло. Я уж и сам пожалел, что связался. Опять пришлось в чувство приводить. Попытался выяснить, что да как, а он упёрся, что всё с ним замечательно и ни в какую. - Ты что-то упоминал про течки, - напоминают Тимуру. - Это всё, что мне удалось из него вытащить. Он сказал, что секс у него только в этот период, и то, только из-за того, что больно терпеть. - И поэтому ты позвал меня? - Я позвал тебя, Витя, потому, что ты мой друг, а ещё высококлассный специалист. Специалист? Мне никакой специалист не нужен. Всё, чего я сейчас хочу – это поскорее уехать домой. Сама мысль о том, что кто-то будет мне душу выворачивать, скрупулезно рассматривать, оценивать, вызывает отвращение. - А почему просто своего мальчика ко мне на приём не отправил? - Он не мой мальчик. Вообще, не мальчик - ему двадцать пять. - Но он всё ещё у тебя, если не ошибаюсь… и не только он, если чутьё альфы меня не подводит. - Не подводит. Я привёз вчера его сестру и Людмилу Георгиевну. Эта женщина - их соседка. Она присматривает за Галей. - И это вместо того, чтобы отвезти омегу домой. Чего молчишь, альтруист? Тебе-то на кой это нужно? Я зажмуриваюсь, крепко-крепко до цветных пятен, сгребаю в плотно сжатый кулак белый хлопок пододеяльника. Не надо, пожалуйста. Просто не надо. - Кажется, я на нём зафиксировался. Нет. Не хочу слышать, не хочу знать. Ведь этого же не может быть, правда? Когда-то давно я об этом мечтал, потом делал всё, чтобы этого никогда не случилось. Даже физическая близость чётко планировалась, чтобы исключить малейшую вероятность. Одно успокаивает, фиксация – это ещё не метка и не закрепившаяся неразрывная связь, а только преддверие окончательного выбора. Тяга, некоторая зависимость, но не более. На этой стадии ещё есть время повернуть назад. Конечно, мне будет легче, потому как, по большей части, мучиться от этих радостей буду не я, но и он должен понимать, что произошедшее всего-навсего случайность, и держаться от меня подальше. Желательно, до конца наших дней или до того, как создаст с подходящим омегой замкнутую пару. - Как тебя угораздило-то? - А тебя в своё время с Кешей? – устало огрызается Тимур. - Эко ты махнул, мы с Кешей до этого три года встречались. - Мы с ним тоже… встречались. - И весьма плодотворно, то-то ты, как после свиданьица с ним вернулся, вместо того, чтобы сыто мурлыкать, на всех неделю зубами щёлкал. Я после этих свиданий тоже довольно не мурлычу. И всё же, ему-то что не понравилось? Ах, да, он же, наверно, тогда ещё был женат. В теории частенько всё кажется гораздо проще, нежели потом оказывается в реальности. Ну, спустил разок голодного альфу с поводка, подумаешь, и что дальше? А дальше надо после течной омеги к жене возвращаться. И вдруг выясняется, что её любви, страсти, нежности, будь она хоть трижды самой любимой и замечательной, недостаточно. Недостаточно той части тебя, которая не имеет никакого отношения к социальной и рациональной. Да и к душевной, по большому счёту, тоже. Некоторые учёные вообще придерживаются теории о том, что альфы и омеги – это какая-то промежуточная стадия эволюции животного в нормального всесторонне адаптированного человека, а венцом творения являются исключительно беты и женщины. Теории теориями, но одно точно, если действительно хочешь сохранить семью, лучше даже никогда не пробуй. Для альф ведь тоже существуют свои блокаторы и подавители. Знай, принимай, и будет тебе счастье с возлюбленной на брачном ложе и, разумеется, вне его. - Как его зовут, скажешь? - Кирилл. - Ему двадцать пять, детей нет, а ещё года три, никогда и не будет. Но ты ведь и без меня это знаешь - с омегологией у тебя, кажется, в институте проблем не наблюдалось. Однако, это не самая большая проблема, самая большая в том, что Кирилл, очевидно, не хочет ни с кем связи. Иначе не придумывал бы такой варварский способ решения своей природной проблемы. - Я пришёл к такому же выводу, - соглашается Тимур, - он преподаёт в институте, отец у него известный адвокат. Так что, вряд ли нужда заставила. - И ещё приступы… такого на пустом месте не случается. - Ты можешь ему помочь? - Могу. Но необходимо его согласие. Странно вот так лежать и слушать, как тебя обсуждают посторонние люди. Вот ведь, Тимур хочет мне помочь. Точнее не он, а его инстинктивная фиксация на свободной и, по каким-то параметрам, подходящей ему омеге. Меня он не знает. Как и я его. А секс, по-прежнему, не повод для знакомства. - У тебя есть какие-нибудь предположения, с чем могут быть связаны его проблемы? Надо же мне с чего-то начинать, - интонации специалиста обретают исследовательские нотки. Где-то тихонько открывается дверь, раздаются приглушённые ковром шаги. - Я приготовлю вам чай, молодые люди, - узнаю я голос тёти Люси, - а потом кое-что расскажу. Полагаю, тогда вы всё поймёте.