Когда уснёт минувшего печаль

Я с некоторым удивлением рассматриваю столбики дат на маленьком календарике в своём блокноте и решительно не понимаю, как могло так быстро пролететь время. Оказывается уже завтра Новый год, а через две недели… Да, у меня на всё про всё осталось всего две недели. Считай, ничего. Выпить нужное количество противозачаточных я, положим, ещё успею, но вот как быть со всем остальным? Осознание обрушивается внезапно, обескураживая – у меня же теперь есть пара, так что вопрос с этим самым остальным, похоже, решён раз и навсегда. Уверен, Тимур больше никого, никогда в период течки ко мне не подпустит. Хочу я или нет, но моя омежья сущность его приняла, и он это чувствует. Значит, больше не будет постоянных поисков, захолустных городов, дешёвых гостиниц с серым от многочисленных стирок бельём, скрипучими кроватями и вытертыми коврами. И альф чужих, незнакомых, безликих не будет тоже. Признаться честно, сам пока не понимаю, что меня пугает больше – очередной незнакомец или вынужденное партнёрство. Я всегда боялся этого. Боялся, что однажды тени из моего прошлого, от которых оставались только имена да подписи на спрятанных под замок бумагах, обретут лицо. А ведь это в любой момент может случиться – Тимур же был у меня не первым… а, возможно, даже и не десятым. Не помню и проверять не хочу. Интересно, как бы он отреагировал, если бы в один чудесный день объявился другой альфа близко знакомый с его омегой? Вряд ли спокойно – все альфы собственники, по крайней мере, когда дело касается их пары. С другой стороны, я ведь никогда его не обманывал, самые страшные скелеты в моём шкафу ему прекрасно известны. Ну, так или иначе, а решать наметившуюся проблему как-то надо. Если вопрос выбора больше не стоит, то остаются всего два варианта: либо подавители, либо просто ждать. Хотя, какие к чёрту подавители, они и раньше-то мне несильно помогали. Следовательно, буду ждать. Благо в течку всегда всё происходит легче… наверно… сравнивать-то мне не с чем, так что… И тут приходит ещё одно озарение – я больше так не могу. Не хочу ложиться с кем-то в постель только под гнётом необходимости. Это больше похоже на изощрённую пытку, чем на акт любви или хотя бы проявление подлинного желания. Раз судьбе, пусть и в насмешку, было угодно связать меня с кем-то, так тому и быть. Пусть всё будет правильно настолько, насколько, конечно, это возможно в моём случае. Весь день я провожу, притворяясь улиткой спрятавшейся в свою безопасную раковину, то есть сижу дома и читаю книгу. Всё равно к празднику уже всё давно готово: ёлка наряжена, квартира прибрана, продукты и подарок для сестры куплены. Мы с Галей привыкли всё отмечать вдвоём, легко обходясь традиционным салатом и пирогами, так что праздничный стол вполне можно оставить на завтра. А сегодня не преступление немного полениться. Сестра моего настроения не разделяет - носится по квартире, загадочно шуршит в своей комнате обёрточной бумагой и болтает без умолку, кажется, даже не особо рассчитывая на какую-то реакцию с моей стороны. Давно её такой не видел. Вечером она отпрашивается немного погулять, и я ей разрешаю. Иначе, чувствую, этот сгусток энергии сегодня не заснёт. Примерно через полчаса приходит отец. Он стоит на пороге, не решаясь войти до тех пор, пока я не разворачиваюсь в сторону кухни. Ему последние дни дались явно нелегко, судя по осунувшемуся лицу и мешкам под глазами. Отец раздевается и идёт за мной, лишь на минуту задерживаясь у дверей в зал. Я знаю, на что он смотрит, и не тороплю. Странно, но злости нет. Выгорело. Наверно, всё к лучшему… нам с ним нечего делить. - Где Галинка? – у него какой-то надтреснутый голос и странная потерянность во взгляде. - Гуляет, - отвечаю я и ставлю перед ним чашку с кофе. - Она не хочет меня видеть, да? - Ты сам для этого хорошо постарался. - Знаю. Я не имел права тогда так с тобой разговаривать. - Не имел. - Я… ты должен понять. У меня ведь кроме вас ничего больше не осталось. Сеня всё с собой забрал. - Понимаю. - Скажи, этот твой альфа, он ведь… Чёрт, я не представляю, как с тобой об этом говорить! Только, если он обидит тебя, я убью его, Кира. Если из-за него с тобой, что-нибудь случится… - Что, например? Повешусь? – если это и шутка, то лишь отчасти и не слишком удачная … как выяснилось, я сам этого боюсь. - Зачем ты так… - отцу тоже не смешно. - Не переживай, я справляюсь. - А что ещё тебе остаётся, если я вас бросил? Не смотри на меня так, мне уже давно пора хоть самому себе признаться, что именно это я и сделал, когда ушёл из дома, после… после его смерти. Это трусость и любые попытки оправдания выглядят жалко. И всё же… я просто не знал, как жить дальше. Всё время думал о том, что вернись я тогда домой, Сеню ещё можно было бы спасти, убедить, что это ошибка… Ну, кто не ошибается? Он бы простил меня, он ведь так… Почему, почему он меня не дождался?! Я наконец-то вижу это. То, что отказывался видеть все эти годы. Вижу уничтоженного горем человека. Ему не просто тяжело, он тоже живёт в собственном аду. С того самого дня. Я тянусь через стол и крепко сжимаю его стиснутые в кулаки руки. - Всё будет хорошо, отец. Не сейчас, но со временем. - Обещай, что с тобой всё будет в порядке, Кира. Больше я ни о чём не прошу. - Постараюсь. Не хочу давать обещание, которое, возможно, не смогу выполнить. Он улыбается сквозь слёзы, и я понимаю, что прощу его. Рано или поздно. Ради себя, ради Гали и ради папы. Уверен, он бы этого хотел. Проводив отца, возвращаюсь на диван, пытаюсь читать, но не получается. В конце концов, бросаю это занятие и включаю телевизор, а дождавшись Галю, сразу отправляюсь спать. Следующий день мы с сестрой проводим на кухне: готовим оливье по папиному рецепту, печём пироги, как баба Фрося когда-то, разве что тесто у нас покупное, накладываем фрукты в старую хрустальную вазу и смотрим старые фильмы. Тимур появляется поздно, почти под самые куранты и очень уставший. Видимо, прямо с дежурства. От Гали нам обоим в подарок достаются рисунки – мне, судя по всему, космические цветы, ему какое-то странное животное с большими фиолетовыми ушами. Тимур вручает ей набор акриловых красок, а потом протягивает свёрток мне. Плюшевый плед, вроде того, которым он меня однажды укрывал, и носки из шерсти. - Ты постоянно мёрзнешь, - поясняет он. Мне нечем ему ответить, я ведь даже и не подумал о подарке для него. Интересно, как долго я буду привыкать к его присутствию в своей жизни? В час отправляю сестру спать, и перехватываю Тимура на пути к прихожей. - Останься сегодня со мной… пожалуйста… - просто не хочу, чтобы он ехал домой ночью. Тимур не спорит, когда я веду его в свою комнату, и только обнимает, когда ложится рядом на кровать. - У меня течка через две недели, - сообщаю я, плотнее заворачиваясь в одеяло. - Ясно, - после короткой паузы говорит он. – И что будем с ней делать? - То же, что и всегда. Только давай сначала без неё попробуем. Я могу приехать к тебе на следующей неделе. Попрошу тётю Люсю с Галей посидеть. - А ты уверен, что справишься? - Нет. - Тогда может не стоит рисковать? - Может и не стоит, но я хочу тебя запомнить. Я вслушиваюсь в тишину и пытаюсь угадать его решение. Тимур ведь помнит, чем всё закончилось в прошлый раз, даже лучше меня. Скорее всего, это был не самый приятный опыт и, если он откажется, я пойму. - Хорошо, раз для тебя это важно, мы попробуем, - соглашается Тимур. Надеюсь, у нас получится. Я постараюсь, чтобы получилось. Я ведь обещал.