Омут в твоих глазах...

       Пустота. Пустота и лёгкость – вот две составляющие моего состояния. Такое ощущение, будто я в мыльном пузыре, а тот в свою очередь в космосе. Вот только голова нещадно болела. Что со мной и где нахожусь, я не понимал. Знал лишь одно: мне здесь быть не очень хочется. Словно сквозь толщу воды до меня доходил чей-то голос. Он казался мне знакомым, но я не мог понять, кому тот принадлежит. Он звал меня, просил вернуться…        В общем, моя "жизнь" проходила-таки неплохо, но спустя какое-то время пришло чувство, будто мне вернули все чувства. Стало очень болеть всё тело, казалось, что во всё тело вонзались иголки… Может, прошёл час, может, день, а может и год, пока эти ощущения уменьшились. Я услышал какой-то пикающий звук, что становился то быстрее, то медленнее. И тут я открыл глаза.        Я не знаю, где я был, тут было темно. Слева от себя я ощущал нечто и слышал чьё-то равномерное дыхание, словно кто-то спал. Я повернул голову, морщась от боли, голова, казалось, потяжелела. Когда мои глаза немного привыкли к темноте, я увидел силуэт парня. Он и правда спал, устроившись головой на кровати. Тут я понял, что это пищала за штука. Звук был в такт моего сердца. Я был в больнице. — Кто здесь? – попытался сказать я, но горло начало жечь, из-за чего я закашлялся. Парень, что спал рядом, подпрыгнул, явно не понимая, что происходит. Я вновь открыл рот, чтобы задать тот же вопрос, но меня опередили. — Женька! Как я счастлив, что ты очнулся! Ты не представляешь, как мне плохо было, когда я узнал! – парень кинулся обнять меня, но я приглушённо застонал. – Что такое? Что-то болит? Боже, ты сейчас так слаб! Я позову врача… – парень протянул мне стакан воды, я сразу же его осушил.        Я всматривался в лицо парня, хоть в темноте это было сделать очень трудно. Высокий, с красивой внешностью, темноволосый, назвать цвет глаз было трудно, но, кажется, они карие. Парень смотрел на меня с заботой, неким облегчением… Я чувствовал, что мне нужно сказать ему нечто важное, но я не помнил что. Как будто песок сквозь пальцы, убегала мысль. Что же я хотел сказать? — Дело не в этом, – его лицо приобрело настороженность. — А в чём? — А ты вообще кто? – мой вопрос, кажется, удивил парня и напугал. Видно, я должен знать его. Ответить он не успел, так как в палату влетел мужчина, по всей видимости, доктор. Тот включил свет и увидел парня. — Посторонние, на выход! – рявкнул он, а парень, всё ещё пребывая в шоковом состоянии, вышел. – Тихо, лежи, без надобности не шевелись. Как ты себя чувствуешь? — Голова раскалывается, но, в основном, неплохо, – ответил я, всё ещё покашливая. Мужчина посветил фонариком мне в глаза, видимо, проверяя зрачки. После он проверил трудоспособность моих конечностей, путём сжимания и разжимания пальцев. — Как тебя зовут? – спросил он. Зачем? Можно подумать, его не просветили. — Максименко Евгений Аркадьевич, – всё же ответил я. — Какое сегодня число? — А я откуда знаю? Сколько я тут провалялся? – ответил на вопрос вопросом, начиная раздражаться. — Хорошо, пойдём другим путём. Прошло восемь дней, а теперь ответь: какое сегодня число? – несмотря на то, что голова болела, я постарался посчитать. Вычислив, я ответил: — Число третье-четвёртое августа, – мне не понравился взгляд врача. — Ты в этом уверен? — Плюс-минус пару дней, но уверен. — Я сейчас позвоню твоим родителям, скажу, что с тобой уже всё нормально. Почти, – последнее слово он сказал тише, но я всё равно услышал. — Почти? Что это значит? – горло опять сильно заболело, поэтому я прохрипел. Пару секунд посмотрев на меня, врач всё же ответил: — Сегодня двенадцатое сентября, Евгений, – после этих слов он вышел. А я был шокирован. Как сентябрь? Да такого быть не может! Тут в палату вновь зашёл тот парень. — Жень, ты правда меня не помнишь? – с мольбой в голосе спросил он, но я лишь покачал головой. — Какое сегодня число? – не думаю, что он соврёт мне на этот счёт. — Ну, судя по тому, что сейчас одиннадцать вечера, то всё еще двенадцатое сентября, а что? — Офигеть, – нет, они с врачом не соврали. Кажется, у меня амнезия. Я медленно закрыл и открыл глаза, вновь смотря на парня. – Повторяю свой вопрос: кто ты такой? – прозвучало немного грубо, но мне было плевать. — Твой одноклассник, Даниил Королев. Твой… – он замялся, словно не зная, нужно ли говорить, – Твой парень, Жень. – вот тут меня словно ледяной водой окатили.        Мой кто? Парень? Я почувствовал, как неприятное чувство ненависти расползается по моей груди. Не к этому Даниилу, а к себе. Неужели я пересилил себя и начал встречаться с парнем? Видно, на моём лице отразилась эта неприязнь, потому что парень выглядел так, будто сейчас заплачет. — Что случилось со мной? И с каких пор я встречаюсь с…парнем? – я скривился. — Начал за несколько дней до попадания в больницу. Я твой одноклассник, мы с тобой ещё в первый день подружились. После мы ещё ходили гулять, а потом ты меня поцеловал, испугался и попытался убежать, а я сказал, что ничего страшного, а потом предложил тебе встречаться, а ты согласился, а восемь дней назад ты пошёл куда-то, а там на тебя напал один парень из параллели и его братец, а я тебя увидел, но ты упал, отключился, а эти идиоты Трёхины сбежали, и теперь никто не знает где они, – затараторил парень, а в конце его рассказа мне стало дурно. — Трёхины? Я опять учусь в школе вместе с Трёхиным? – меня охватывала паника. Чёрт, бежал из старой школы, видимо, не судьба была. — Ты их помнишь? Их помнишь, а меня нет? – но тут дверь в палату открылась, и в неё влетели мои родители с Викой, а врач крикнул на парня, после чего тот вылетел из палаты. Видимо, ему нельзя было заходить. — Женечка, сыночек, как же мы за тебя испугались! – запричитала мама, обнимая меня, на что врач ответил: — Никаких физических контактов. Евгений ещё слишком слаб, не стоит ему доставлять лишних трудностей. Всё не так уж и хорошо, – родители обеспокоенно посмотрели на врача, а тот вздохнул: – У молодого человека амнезия. Конечно, это лучший исход, ведь из комы обычно не выходят, а тут неделя… Ваш сын в рубашке родился, повезло ему. – меня шокировали уже в который раз. Я впадал в кому?        В общем, родители долго не смогли посидеть у меня, их скоро выставили за дверь, отнекиваясь тем, что "больному нужен покой. Он недавно вышел из комы". Короче, на восстановление меня оставили ещё на две недели в больнице, не разрешая меня навещать вообще никому, даже тому Даниилу. Кстати, о нём. Я долго думал о его рассказе. Что-то, мне казалось, в нём не клеилось. Ну не мог я всю жизнь презирать геев, хоть и являться таковым, а самому влюбиться в парня за несколько дней, да ещё и начать с ним встречаться. Видно, парень сильно меня впечатлил. При встрече я не почувствовал ничего. Конечно, амнезия унесла у меня память, но эмоции всегда остаются, пусть случаи, когда они происходят, забываются. Всё, что я помню, это только то, что мне нужно сказать Дане нечто важное, но вот что? Этого вспомнить не получалось. Может, это что-то связано с нашими отношениями? Может, я хотел их прекратить? Или сказать, что люблю его? Почему я этого не помню?! Чёрт!        Я пытался вспомнить хоть что-нибудь. Но ничего в голову не приходило. А что там Даня говорил о братьях Трёхиных? Они меня избили? Но как они меня нашли? Я же перевёлся в другую школу. Или нет? Во всяком случае, я не думаю, что они ушли далеко. Как только они узнают, что я жив-здоров, они вернутся. Что я такого им успел сделать, будучи в новой школе, что они меня избили так, что у меня сотрясение и амнезия? Я уже не говорю о том, что я впадал в кому.        А вообще это очень страшно. Думать о том, что я был на волоске от смерти, что мог умереть, не выйти из комы, пугающе. А если и правда? Если бы Даня, по его словам, случайно бы не оказался рядом и не спас меня? Вызвали бы скорую те придурки? Или оставили бы умирать? Наверное, оставили бы. От этой мысли стало только хуже. Лежал бы сейчас в земле, в деревянном ящике. Ну или из чего там гробы делают? Короче, эта мысль меня не вдохновила.        А я собирался выяснить всё, что случилось со мной, когда выйду из больницы. И уж попробую отомстить этим идиотам, чтобы неповадно было. Я докажу им всем, что я не слабак!