This is "The Voice"

Неделя с Гарри пролетела незаметно. Целая неделя, которая была посвящена исключительно одному человеку. Любимому человеку. Все это время Луи жил у наставника, изредка приезжая домой, чтобы окончательно не свести маму и домашних с ума. Конечно, они не знали, у кого именно Луи жил все это время. Но и запретить не приходить домой они тоже не могли – Луи был уже полностью самостоятельным человеком. Дни были короткими, ночи – длинными. И Луи мечтал лишь о том, чтобы это длилось вечно. Он успел привыкнуть к жизни с Гарри. К его повадкам, к его маленьким деталям, которые делают его именно таким, какой он есть. Стайлс всегда забывал чашки с недопитым чаем на своем столе, и домработнице вечно приходилось тревожить его своим присутствием. А порой он засиживался за роялем допоздна, работая над новой песней, которую не хотел показывать даже Луи. И, конечно же, Томлинсон тихо садился около дверей в зал, слушая, как его наставник старательно выводит свои партии, останавливаясь, что-то зачеркивая в нотах и снова начиная играть. Временами было слишком тяжело наблюдать за тем, как он до утра не мог оторваться от любимого дела, подбирая новые и новые мотивы, выжимая из себя все соки. Но вместе с тем, все это делало Гарри особенным. Непохожим на остальных. Пальцы Гарри легко летали над клавишами. Наставник создавал невероятно красивую музыку. И Луи знал, что у него так никогда не выйдет. Так может только один человек. Его парень. Гарри. * Полуфинал снова окончился победой Луи. Теперь его судьбу решали не наставники, а сами зрители и телезрители. Но парень уже не так переживал как раньше. Он знал, что Гарри все еще может поспособствовать его исключению из команды. Но даже это теперь не пугало. Луи выходил на сцену, улыбаясь не так натянуто и наигранно, как раньше. Теперь ему действительно хотелось дарить людям свою энергию. Гарри, который неизменно сидел в своем красном кожаном кресле наставника, являлся неким стимулом для младшего. Ради него хотелось петь, хотелось жить на сцене, хотелось брать немыслимые ноты, удивлять публику. И неважно, что скажут другие. Это не значило, что Луи были безразличны голоса зрителей. Просто все отходило на задний план, когда Луи пересекался взглядом с наставником. Человеком, который круто изменил его жизнь. На следующее утро после полуфинала Луи проснулся один в большой постели. Это само по себе было странно. Никогда прежде Гарри не покидал его, не предупредив заранее. В холодильнике не было ничего съедобного. Домработницу наставник отпустил на несколько дней в отпуск, так что Луи остался еще и голодным в пустом доме. Не теряя ни минуты, парень решил пойти в ближайший кафетерий. Там всегда был отменный кофе и вкусные кексы. Луи обожал после репетиций заглядывать сюда. Вот и сейчас он посчитал, что именно в этом кафетерии можно нормально позавтракать. Любимое местечко около окна, к счастью, было свободно, и Луи поспешил занять его до того, как это сделает кто-либо другой. Как только парень сделал первый глоток кофе до его уха донеслись два слова, которые просто не могли не привлечь его внимание. - Луи Томлинсон? - Этот голос... Его невозможно было спутать. За соседним столиком сидел Гарри Стайлс. И Луи не нужно было оборачиваться, чтобы убедиться в этом. * /Часом раньше/ Гарри не смог определить, чей номер высвечивался на экране его мобильного. Но это не было удивительным. Ему по тридцать раз на дню звонили незнакомцы. - Алло? - Доброе утро, мистер Стайлс, - Гарри понятия не имел, с кем говорил по телефону. Но по голосу можно было определить возраст собеседника. Мужчина лет тридцати, не меньше. Тон официальный, значит звонит не забавы ради. - Я вас слушаю. - Меня зовут Ник Уильсон. Я журна... - Я знаю, кто вы, - перебил собеседника Стайлс. - Чем обязан? - У меня кое-что для вас есть. Не могли бы мы с вами встретиться? Сегодня. - В этом есть необходимость? - О, да, мистер Стайлс. Поверьте, у меня есть для вас нечто интересное. Через сорок минут Стайлс пришел в кафетерий, что был недалеко от его дома. Именно там он договорился встретиться с журналистом. Ничего хорошего от этой встречи ожидать не стоит, это очевидно. Но на данный момент Гарри больше беспокоило то, что он оставил Луи одного, не предупредив, куда уходит. Журналист уже ожидал парня за самым последним столиком около окна. Это, пожалуй, было самое отдаленное место в кафетерии. Соседние столы пустовали, а музыка вполне могла заглушить их голоса. Идеальное место для переговоров. - И еще раз здравствуйте, - Ник встал, чтобы поприветствовать Стайлса. Все в этом человеке казалось парню подозрительным. - Здравствуйте, давайте сразу к делу. - Парень сел напротив журналиста, спиной к залу. Таким образом, все его внимание было сконцентрировано лишь на собеседнике. - Как вам угодно, - без лишних слов Ник положил на стол пять фотографий, - все эти снимки сделал я. И видел их только я. Весьма любопытно, не находите? Гарри пододвинул несколько фотографий ближе к себе. На первом он стоял с Луи около его дома. На следующем фото он уже обнимал его. Гарри замечательно помнил тот вечер. Но он никак не думал, что за ним могут следить. На остальных фотографиях Гарри не только обнимал Луи, но и целовал, держал за руку или за талию. Все снимки были четкими. Нельзя было сослаться на ракурс или на качество. Гарри на долю секунды закрыл глаза, обдумывая свои следующие слова. - Мистер Стайлс, мне не хочется подставлять вас или делать что-то более мерзкое, но... - Да бросьте! Уж вы-то и не хотите? - Улыбка Стайлса была похожа на улыбку сумасшедшего. Ник натянуто улыбнулся, продолжая свою мысль. - Кто для вас Луи Томлинон? - Луи Томлинсон? - Переспросил Гарри, смотря в глаза журналиста. - Именно. - Он мой подопечный на проекте «The Voice». - После этих снимков вы не можете это утверждать. - О, нет. Могу. Луи... Просто мой ученик, если можно так выразиться. И я попросил бы оставить меня в покое. - Так кто же он? - Переспросил Ник, наслаждаясь страхом, что плескался на дне зеленых глаз Стайлса. - Никто. Вы серьезно полагаете, что этот мальчишка мог меня заинтересовать? Ему восемнадцать. Он совсем мал. И уж тем более для меня. Вы видели его лицо? Оно меня раздражает. Луи Томлинсон никогда не смог бы понравится мне. Это все, что вы хотели услышать? Я свободен? - Стайлс не заметил, как повысил голос. Ник подпер кулаком щеку, изображая скуку. - А я почему-то не верю. - Ухмыльнулся журналист. - Называйте сумму. - Выпалил Стайлс, тщетно пытаясь держать себя в руках. Драка с журналистом ему явно ни к чему. * Услышанного было достаточно, чтобы Луи сорвался с места, пытаясь как можно скорее сбежать из кафетерия. И как можно дальше. Дальше от Гарри. Дальше от слов, которые как на повторе звучали в его голове. Дальше от всех воздушных замков, которые он сам построил. Гарри обернулся, услышав, грохот за своей спиной. И увиденное заставило его вскочить с места и встать как вкопанного. Он ясно видел Луи, который, плотно прикрыв ладонью рот, уже выбегал из дверей кафетерия. Сердце Стайлса билось уже не в груди, а где-то в животе. - Побежите за ним? - Идите к... А впрочем... Я пришлю вам чек... - Слабо пролепетал Гарри и побежал к выходу вслед за парнем. Луи был уже слишком далеко, но Гарри не переставал бежать. И лишь когда младший совсем пропал из поля зрения Стайлса, наставник остановился. Он потерял его. Слова били по вискам. Все, что было так дорого ему. Все, о чем он хотел заботиться. Все, что имело для него значение, только что пропало из виду. Скрылось за углом. Ушло. И как дальше? Гарри поднес левую руку к виску, морщась от пронзительной боли. Только не слезы. Нет, сейчас он не имеет права на эту слабость. Теперь он ни на что не имеет права. * Стайлс не знал, как он дошел до дома. Ноги отказывались слушаться, ровно как и дрожащие руки. «Я его потерял», - единственные три слова, которые он шепотом повторял уже который раз подряд. Парень рухнул на кровать, которая была даже не заправлена. Еще несколько часов назад они были счастливы. И где это теперь? Слезы сами текли по щекам. Стайлс не в силах был бороться с ними. Слова, что он сказал журналисту, так быстро не забываются. Они вообще не забываются.