This is "The Voice"

- Луи, господи! - Йоханна заключила сына в объятиях. - Какой черт тебя дернул навесить кузину именно сейчас? И почему ты даже не предупредил нас? - Глаза женщины уже были полны слез. Она готова была расплакаться в любую секунду. - Прости, мне нужно было срочно уехать из города, - пролепетал парень, неохотно кладя руки на спину матери. Сейчас больше всего ему хотелось подняться в свою комнату и не выходить оттуда как минимум три дня. - Если бы не Зейни, я бы... - Мам, прошу, - Луи отстранился от женщины и направился к лестнице. - Но как же твой конкурс? У тебя завтра финал, ты же выступишь? - Да... Да, конечно, да. О чем ты вообще? - Мистер Стайлс звонил тебе все это время. Искал. Он был слишком взволнован для простого наставника. - Он не простой наставник, мам, - с этими словами Луи развернулся и поспешил в свою комнату, игнорируя восклицания матери. * - Просто оставьте меня в покое. - Отчеканил Гарри, плотно сжимая губы. Многочисленные визажисты моментально отложили в сторону свои инструменты и выбежали прочь из гримерки. Гарри взглянул на себя в зеркало, отмечая, что сегодня он выглядел особенно неотразимо. Довольно странно для человека, которому предстоит спеть на одной сцене с парнем, который его ненавидит. Нет ни одного шанса на получение прощения, и Гарри почти смирился с этим. Временами его даже отпускало чувство вины. Но не сегодня. Сегодня Стайлс снова чувствовал себя абсолютно разбитым и опустошенным. Вновь подняв глаза на отражение, Гарри еще более внимательно осмотрел себя. Все-таки морщины скрыть не удалось. Они делали взгляд парня немного тусклым. Да и с ними Гарри чувствовал себя стариком. Но дело было не только в морщинках и бледной коже лица. Дело было в Луи, который так и не явился ни на одну из репетиций. И сегодня обоим предстояло спеть на одной сцене так, чтобы никто из зрителей не заподозрил напряжение в их отношениях. Обоим нужно будет сильно постараться ради победы Луи. Всего лишь надо нарисовать блеск в глазах и изобразить счастье. Гарри тяжело вздохнул, закрывая ладонями лицо. На кону стоит победа Луи, которую Гарри не особо-то и жаждал. С самого начала парень показывал неплохие результаты, и наставник уверовал в его победу. Но как только их отношения поменяли направление, Гарри пересмотрел свои взгляды. Он незаметно для себя начал думать, что Луи всегда будет его маленьким мальчиком, которого слава и все "прелести" шоу-бизнеса обойдут стороной. Гарри не понаслышке знал, что это такое: жить у всех на виду, когда каждый твой шаг сопровождается многочисленными комментариями. Когда-то он мечтал так жить, но не этого он желал Луи. - Мистер Стайлс? - В дверном проеме стояла девушка с планшетом в руках. - Ваш выход. Тяжело вздохнув, Гарри поднялся со стула, облокачиваясь на макияжный стол. Если его приглашают на сцену, значит, Луи уже там. * Зал взорвался аплодисментами, когда Гарри первым вышел на сцену, подходя к белому роялю. Костюм сидел идеально, кудри превосходно уложены, а белоснежная улыбка не оставляла никаких сомнений: Гарри был в порядке. Внешне. И этого было достаточно, чтобы дать толпе то, чего она хочет. Она пришла на шоу. И Гарри не смел отказать в этом. Луи вышел чуть позднее наставника, также стараясь выглядеть непринужденно. Опустив голову, Гарри усмехнулся этой неизменно простой улыбке и волосам, которые, как и прежде, непослушно лезли в глаза. Поправив воротник белой рубашки, Луи встал рядом с роялем, сжимая в руках микрофон. Гарри не мог прочитать ровным счетом ничего по его лицу. На нем ничего не отражалось: ни грусть, ни радость, ни ненависть, ни раздражение. Стайлс еле заметно поджал губы, ожидая кивка от Луи, чтобы начать играть. И он получил его вскоре. Однако Луи даже не посмотрел на старшего. Просто кивнул, поднимая глаза на зал. Они выбрали эту песню вместе. В один из вечеров, когда Луи жил у Стайлса. Тогда Гарри еще работал над песней, которую наотрез отказывался показывать младшему. Просто тогда он подумал, что еще не время. Как же он оказался прав. Они распределили все партии, обсудили все нюансы исполнения, словно интуитивно догадываясь, что потом у них не будет возможности сделать это. Гарри все еще не понимал, почему они так рано начали задумываться над финальной песней. Так или иначе, они не просчитались.

Say something, I'm giving up on you. I'll be the one, if you want me to. Anywhere, I would've followed you. Say something, I'm giving up on you.

Голос Гарри не дрогнул, как это обычно случалось, когда он начинал петь эту песню у себя дома. Просто слова точно били в самую цель. По самому больному месту.

And I am feeling so small. It was over my head I know nothing at all.

Ему не приходилось следить за пальцами: он наизусть помнил каждую чертову ноту этой песни. Петь ее было настоящим насилием. Особенно, когда видишь пред собой то, что потерял однажды и вряд ли сможешь уже вернуть.

And I will stumble and fall. I'm still learning to love Just starting to crawl.

Когда Луи начал свою партию, Гарри дал слабину. Возможно, этого никто и не заметил, но старший понимал, что охрипший голос песню не украсит. Слегка отстранившись от микрофона, наставник прочистил горло, в надежде, что ему удалось сделать это как можно более незаметно.

Say something, I'm giving up on you. I'm sorry that I couldn't get to you. Anywhere, I would've followed you. Say something, I'm giving up on you.

Гарри смотрел на Луи. Именно смотрел. Не поглядывал, не мельком переводит на него взгляд. А именно смотрел, молясь, чтобы он хотя бы раз поймал его взгляд. Безуспешно. Луи было абсолютно все равно. Он пел заученные слова, прикладывая минимальное количество усилий.

And I will swallow my pride. You're the one that I love And I'm saying goodbye.

Луи опустил глаза, слегка повернув голову в сторону наставника. В его голове звучал голос Гарри. Слова, которые он сказал тогда журналисту. Они преследовали его и во сне, и наяву, и даже сейчас: на сцене, когда Луи поет свою финальную песню. От нее буквально зависит все. Он робко поднял глаза на наставника, который по-прежнему смотрел на него.

Say something

Луи уже не в силах был отвести глаза от Гарри. Слишком долго он ждал, слишком много скучал. Он думал, будет ли это правильным: вот так просто простить и забыть. Наверное, нет, но когда Луи делал что-то правильно?