Через замочную скважину

- Здорово ты его напугала, - закончив позировать, Томми растирает затекшую поясницу. – Бедный Изя, хрен знает, что он о тебе подумал. Ты видела, как он улепетывал? – Томми, согнув ноги в коленях, а руками взявшись за голову, со смехом стал изображать убегающего Исаака. - Что я такого сказала, что ему не понравилось? – вытирая кисти от красок, Сью с невинным видом пожимает плечами. – Я хотела предложить ему попозировать и только. - Ты думаешь, ему часто девушки на вопрос «а можно я останусь?» отвечают «снимай штаны». Не думаю, - с мечтательным взглядом и игривой улыбкой, Томи смотрит на сборы художницы. Звонок телефона, раздавшийся в момент обсуждения Изи, заставляет прервать занимательную беседу. Томми снимает трубку и его лицо, как бокал, наполняемый игристым шампанским, наполняется светом, улыбкой и горсточкой искорок, которые подсвечивают счастливые глаза. - … - И я рад тебя слышать, - его голос звучит мягко и нежно. -… - Не смущай меня, я сейчас покраснею… - и действительно краснеет, как школьница на выпускном балу. - … - И я… - прикрыв глаза и приложив ладонь к щеке, продолжает улыбаться. - … - Конечно, хочу… - слегка прикусывает кончик розового языка, показавшегося между пухлых губ. - … - И это тоже… - вытягивает губы дудочкой и ерошит свои волосы. - … - Я согласен… - склонив голову на бок, поправляет свою длинную челку. - … - Куда? – выражение лица резко меняется с «солнечно» на «облачно». -… - Я не хочу, - на лице, как на метеокарте погодных условий, появляется – «дождь». - … - Ты не посмеешь, - явно, выражение лица меняется на «гроза и молнии» - … - Еще чего, я не разрешаю! – последняя сводка погоды: «град и снег». - … - Хорошо, дома поговорим, - лицо свидетельствует о приближении «урагана» и «торнадо». - … - И не подумаю, - «метеоролог» очень зло сжимает трубку телефона, еле сдерживая свой гнев. - … - А я тебя – нет, - заканчивает Томми и нажимает «отбой». Вопросительный взгляд и изогнутая бровь дают понять крайнюю степень непонимания фиалки Сью. Молча ожидая пояснений к этому разговору, она стоит возле столика с инструментами. Ее рука замерла над какой-то баночкой с темной жидкостью, на которой написано «Сиккатив кобальтовый». Девушка с ожиданием смотрит на Томми, в надежде услышать полную версию телефонного разговора. - Что ты смотришь на меня? – обиженно надув губы и отвернувшись к окну, Томми упирается одной рукой в подоконник, а другой начинает нервно тереть свой подбородок. – Это Адам. Он уезжает. - Насовсем? - Ты с ума сошла! – взвизгнув, как от неожиданного укуса плюшевой собаки, Томми разворачивается и смотрит на Сью. – Что ты мелешь, полоумная! - И чего сразу обзываться, Ромео недоделанный, - вытирая запачканные краской руки, девушка опускает голову и пытается тряпкой, смоченной в растворителе, оттереть яркие пятна на пальцах. – Я-то тут причем? Это не я от тебя уезжаю. - Он не от меня уезжает, а просто уезжает, - обиженно сложив тощие руки на груди и вздернув подбородок, Томми величественно стоит посреди комнаты, пытаясь подавить в себе чувство обиды. … Ох, уж эта любовь. Что она делает с нами? Мы становимся абсолютными собственниками к предмету своего обожания. Наша любовь - это наше ВСЕ. Каждый любит по-своему, но у всех есть одни и те же правила. Если любовь тебя отталкивает – держи крепко и не отпускай. Если игнорирует – привлеки ее внимание. Если злится – скажи, что она единственная. Если хочет плакать – обними ее бережно. Если скучает по тебе – значит, ей больно. Если просит уйти – значит, хочет, чтоб ты остался… - Томми, не будь букой, - голос Адама, такой успокаивающий, как колыбельная песня, спетая мамой на ночь. – Не сердись, я должен уехать. Это ненадолго, - приподняв грустное лицо Томми за подбородок, Адам пытается заглянуть в его глаза. Томми, сдерживая в себе чувство обиды на Адама и жалости к самому себе, о которой стыдно сказать, продолжает молчать. Почему он должен отпускать любимого человека от себя так на долго? Целых семь дней. Это целая вечность! - А может, ты возьмешь меня с собой? Я буду паинькой, - Томми, словно маленький мальчик, просящий у мамы собаку, смотрит таким печальным взглядом, что отказать ему значит разрушить хрустальную детскую мечту. - Давай с тобой заключим соглашение, - улыбнувшись, Адам смотрит взглядом заговорщика, который хочет раскрыть великую вселенскую тайну. Это на Томми действует завораживающе. Он, приоткрыв немного рот и широко раскрыв глаза, с нетерпением ждет, что сейчас ему предложит Адам. - Я все-таки еду, - увидев, что лицо Томми превращается в сдувающийся воздушный шарик, Адам спешит добавить: - но! Когда я вернусь, обещаю, я целую неделю не буду выходить из дома. И все это время мы проведем вместе. Только ты и я. - Но, ты же… Адам, не давая договорить, прижимает свой палец к губам Томми. Словно боясь, что с этих губ может сорваться случайное слово, которое, как дождь, смывающий с тротуара детский рисунок, может разрушить этот прекрасный момент. Томми, нежно целуя палец, ловит его своими зубами, словно хищник, играющий со своей жертвой. Завладев своим трофеем, он легонько касается кончика пальца языком, словно приглашая прекрасную незнакомку на танец. Адам, отвечая на нежное прикосновение, медленно проводит пальцем по горячему языку, легонько касается острых зубов и останавливается на влажных чувственных губах. Обрисовывая контур прекрасных и таких желанных губ, он, словно художник, ведущий свою кисть по просторам девственно чистого холста, оставляет затейливый рисунок. Желая добавить жизни и цвета прекрасной картине, «живописец» добавляет акценты в виде легких, как майские бабочки, поцелуев, покрывая ими все полотно, рождая новый шедевр. Искусный почерк мастера становится заметен в виртуозной игре света и теней, которые отражаются на лице Томми. Все живописное полотно приобретает целостность после того, как в вечерней тишине звучат еле различимые вздохи и просьбы не останавливаться. Золотые руки мастера, долгие годы ждущие своего звездного часа, создают произведение, достойное фурора и торжества. Еще мгновение и этот триумф достигает сердца искусного художника. Замерев, Адам смотрит на творение с прекрасным и родным именем Томми и ощущает непреодолимое желание завладеть им целиком, полностью и навсегда. Свершение… Слегка прикрыв глаза и ощущая жар тела лежащего рядом Адама, вспоминая последний час, проведенный как в беспамятстве, Томми улыбается своим мыслям. Да, наверно, он сможет потерпеть семь дней. Ему будет очень не хватать любимых глаз, горячих губ, ласковых рук. Но он знает, что ровно через семь дней он получит свой приз – Адама. И он никому его не отдаст, он будет принадлежать Томми безраздельно… - Малыш. Я хотел тебе еще кое-что сказать. - Голос Адама, как лесное эхо звучащее где-то издалека, доносится до ушей Томми. Медленно потянувшись и повернув голову, Томми с блаженной улыбкой смотрит на прекрасное и родное лицо. - Думаю, тебе не придется скучать без меня… - замолчав, Адам начинает кусать губу, затем, еле слышно добавляет: – завтра приезжает моя мама. - Что?! – подскочив, как попкорн на сковородке, Томми замер. – Мама?! Твоя мама? – Этого хватило, чтобы он впал в ступор, заработал озноб и огромные выпученные глаза. - - Mamma Mia! За что мне это все?!?