Через замочную скважину

Как часто такое происходит? Тебе кажется, что ЭТО будет длиться вечно, а потом вспоминаешь о прошедшем и думаешь: «А было ли ЭТО?» Время играет с нами в занимательные игры, правила к которым знает только оно, но выполнять которые проходится именно нам. Сегодня ты уверенный в себе человек, словно держащий Бога за… бороду. И совсем забываешь, что еще вчера ты сидел под Божьим домом с протянутой рукой и просил подаяние. Вот так и живешь с человеком бок о бок каждый день, имея возможность видеть, слышать, разговаривать, дотрагиваться, чувствовать, жить. Со временем совсем теряешь остроту восприятия счастья и начинаешь принимать это как должное. А стоит всей этой рутине исчезнуть хоть на день, и ты, словно праведный мученик, начинаешь испытывать терзания и с болью ощущаешь неистовые лишения. Ты готов вырвать из груди все еще бьющееся сердце за дозволение увидеть ЕГО хоть на миг. Готов продать душу дьяволу за возможность услышать ЕГО голос. Готов вскрыть себе вены, чтоб только успеть произнести одно единственное слово, так необходимое вам обоим: «Люблю…». Жизнь готов отдать, чтоб услышать в ответ: «Я тоже…» … Все эти мысли, мелкой поземкой кружащие в голове у Томми, заставили его загрустить. Безмерная тоска по любимому человеку, словно мощная снежная лавина, сошедшая с высоких гор, накрыла его с головой. Телефонный звонок повторяется снова и снова, и Томми нехотя тянется за трубкой. - … - О, Господи! Адам! Я так рад, что это ты, - Томми, словно юная девушка, которой только что сделали такое долгожданное предложение руки и сердца, впадает в эйфорию. – Я так соскучился! Я целыми днями думаю о тебе… - … - И я уже не могу дождаться, - томно и с придыханием Томми продолжает, - особенно после нашего утреннего разговора, - и стеснительно улыбаясь, слушает трубку. - … - Может, ты сможешь приехать раньше? – Сложив бровки домиком, Томми ожидает ответа. – Знаешь, наша личная жизнь и половая, между прочим, тоже стала достоянием народа. А народ, в данном случае, это твоя мама и …. Ну, не важно. Короче, я так больше не могу. - … - Хорошо, потерплю… - … - Расскажи, - Томми прикрывает глаза, и мечтательная улыбка не дает усомниться в том, что сейчас через трубку прямо в сердце вливается поток нежности, неги и удовольствия. - … - Да, я тоже во сне всю ночь летал, а потом все утро руки болели, - засмеявшись своей шутке, Томми с прикрытыми глазами продолжает слушать голос любимого… … К вечеру, когда солнце, почесав затылок, думает, как бы слинять с небосвода домой, и начинает все быстрее катиться по направлению к горизонту, Томми решает заняться спасением собственного желудка. Самоедство – это не выход, особенно когда ты, начиная с мозгов (отвратительное блюдо) добираешься до желудочного сока (бэ, кошмар!) и понимаешь, что голод – это не самое прекрасное чувство, которым можно наслаждаться. Зайдя на кухню и осмотревшись по сторонам, Томми упирает свои тонкие руки в тощие бока и начинает насвистывать незатейливую мелодию. С тех пор, как в квартире появилась женщина, да не просто женщина, а мать, здесь все переменилось. Везде, где только возможно, висят симпатичные голубенькие салфеточки, появились новые нежно-бирюзовые чашечки, блюдца и чайнички-заварнички. На всех возможных горизонтальных поверхностях расположились вазочки, статуэтки и картинки. Каждую свободную полку в кухне оккупировали баночки для специй, емкости для сыпучих и просто «красивые», по мнению любой женщины, абсолютно бесполезные сосуды и резервуары. Во всех проемах мебели, где только попыталась показаться стена, словно репей к шерстяным рейтузам, прицепились лопаточки, терочки, ситечки, венчики, подносики, досточки. Все кастрюли и сковородки сияют, словно у кота… глаза. В холодильнике появились какие-то непонятные (очевидно, полезные) продукты, название которым Томми даже не знал. В морозилке полно задубевшего мяса, каких-то котлет и зеленого горошка (и на кой он нужен?), а нормальные пельмени и положить негде. Да, значит, будем голодными… Томми, вспомнив это странное, но вкусное блюдо, начинает улыбаться. Да, самое обидное в готовке пельменей даже не то, что они, сволочи, развариваются в манную кашу, а то, что вроде вода на плите уже вскипела, соль по вкусу (и кто это придумал, по чьему вкусу?) добавлена, открываешь морозилку, а пельменей там нет! Облом, конечно. Начиная рыскать по тумбочкам в поисках того, что можно кинуть в кастрюлю и по быстрому сварить, Томми натыкается на спагетти. Уж это-то он точно в состоянии приготовить! Чего уж тут мудреного? Налив из крана воды и поставив ее на плиту, Томми зажигает огонь и распечатывает упаковку. Инструкция предельно проста: засыпал, подождал, достал и съел. Преодолев первый этап на пути по достижению собственного насыщения, Томми идет к музыкальному центру и нажимает кнопку «play», запуская тем самым механизм удовольствия, который будет его развлекать и одновременно отвлекать от марша бравых солдатиков, играющего в животе. Абсолютная идиллия: на плите бурлит, как новозеландский гейзер, кастрюля с макаронами, по всей квартире разносится музыка, съедающая мозг соседям. Томми сидит на своем излюбленном подоконнике, подергивает головой в такт музыкантам и постукивает пальцами по колену. По довольному выражению лица блондина становится понятна его любовь к настоящей мужской музыке. С первыми аккордами новой песни амплитуда движения головы увеличивается в несколько раз, и отбивание ритма происходит уже двумя руками по подоконнику. Из динамиков разносится сиплый голос Брайана Джонсона, и Томми, скрутив пальцы в «козу», начинает подпевать заводной композиции Thunderstruck в исполнении пионеров рок-музыки из австралийской группы AC/DC. Вот оно, счастье настоящего рокера, иметь возможность вволю поорать и оторваться на полную под забойный рок-н-ролл. Дверной звонок сквозь грохот музыки, крики солиста и громкое пение Томми, пытается разорваться в клочья. Хозяин квартиры, услышав какие-то посторонние звуки, делает потише музыку и, узнав трель звонка, направляется по коридору. Открыв двери, он с удивлением наблюдает картину «Возвращение блудных попугайчиков». На пороге, растянув улыбку, словно модель, рекламирующая зубную пасту, стоит (какая неожиданность!) мама Лейла. Все бы ничего, если бы рядом, как истукан, не стоял Изя, навьюченный пакетами и свертками. - Ой! Томми, ты дома! Какая прелесть, - Лейла попыталась было пристать с обниманиями к Томми, но тот, спрятавшись за дверь, высунул только голову. - Эй, а ты чего это? – Томми смотрит с непониманием на Изю и морщит лоб. – Чего это ты притащил? Тебя что, из дому выгнали, так ты с вещами к нам? - Ну же, милый, будь вежливым, - лицо Лейлы стало похоже на сладкий ванильный пудинг. Доброе выражение лица, широко открытые небесные глаза, губы растянуты в очаровательной улыбке. – Это я пригласила Исаака к нам на ужин, - подталкивая молчаливого Изю в спину и проходя в квартиру сама, Лейла закрывает двери. – Представляешь, выхожу я из лифта, еле держу пакеты и слышу, кто-то шепчется этажом ниже. Мне стало жутко интересно, я и наклонилась через перила, чтоб поглядеть, кто там. Ну, у меня и выпал пучок укропа, а там кто-то возьми да и пискни. - Снимая обувь и параллельно поправляя прическу и макияж, Лейла не замолкает ни на секунду. – Я и крикнула, что, мол, я не специально, а потом услышала топот ног, удаляющихся куда-то вниз. Уже через пару секунд, как юноша на первом свидании, на площадке появился Изя с букетиком моего укропа в руке… Понимая, что перебивать Лейлу все равно, что мухобойкой пытаться остановить паровоз на полном ходу, Томми берет часть пакетов из рук Исаака и направляется на кухню. Лейла, не прекращая интереснейшую, с самыми мелкими подробностями, историю их с Изей встречи, направляется следом. - Ой, а что у нас на ужин? - Изя, поставив пакеты на стол, заглядывает в кастрюлю с клокочущим «нечто». - Похоже, что перчик, - присвистнув, Томми, словно патологоанатом, пытается словить вилкой и поддеть остатки мучнисто-водянистой субстанции. - Фаршированный? - С недоверием и покосившемся лицом спрашивает Изя, отходя подальше от кастрюли с ужином. - Да нет, походу – молотый, - с сарказмом и признанием себя хреновым поваром, Томми кидает вилку в кастрюлю. – Странно, но у меня такое чувство, что макароны в кастрюле сговорились и решили устроить заговор против меня под лозунгом: «Пацаны, держимся все вместе!» Вся надежда только на вас, - улыбнувшись и разведя руки в стороны, Томми обращается к Лейле. – Мы можем рассчитывать сегодня на человеческую еду? - Да, да! Конечно, я сейчас все уберу и приготовлю сытный и полезный ужин для моих мальчиков, - Лейла с улыбкой Джоконды начинает приближаться к парням, чтоб заключить их в объятия. - Нет, нет! Мы в комнате подождем, у нас дела, - быстро развернув Изю, Томми пытается слинять по быстрому из кухни. - Пс! Пс-пс! – странные звуки, услышанные Томми, заставляют его повернуть голову. – Погоди, - шепчет Лейла и манит наманикюренным пальчиком Томми к себе. Ничего не понимающий блондин медленно подходит к ней и замирает в ожидании. – Ты ничего странного не заметил? – Мама Лейла, заговорщицки подмигнув, ждет ответа.