Месть сладка

– Mademoiselle! S'il vous plait! – Mon Dieu! – Mademoiselle Granger! (1) Тройка французских портных, перебивая друг друга все более паническими и нервными голосами, уже в десятый раз пыталась удержать на месте отчаянно сопротивляющуюся девушку. — Любовь моя, стой смирно... Остановись сейчас же, Грейнджер! — Драко раздраженно оторвал взгляд от журнала и посмотрел на Гермиону через огромное зеркальное трюмо в позолоченной раме. — Да зачем всё это?! — вспыхнула она, едва не задев плечом юркую иглу модистки. — Затем, что если ты не прекратишь крутиться, я лично попрошу месье Лефевра приколоть этот подол прямо к твоей шкуре. Для профилактики. Гермиона замерла, но её карие глаза гневно сузились, метая молнии в отражение Малфоя: — Это смешно, Драко! Моя одежда прекрасно мне подходит. Мне не нужны эти вычурные, сшитые на заказ шелка и вся эта светская мишура! Малфой лениво закатил глаза и снова уткнулся в глянцевые страницы парижского вестника моды, откуда ему заманчиво подмигивала очаровательная модель в полупрозрачной мантии. — Твоя прежняя одежда прекрасно подходила Гермионе Грейнджер, скромной министерской чиновнице. Однако на будущей миссис Малфой она сидит как мешок из-под картошки. Так что стой смирно, не позорь меня, и после этого я свожу тебя в приличный ресторан. Гермиона подавила дикое желание соскочить с круглого подиума, сорвать с себя этот удушающе гладкий, тяжелый темно-синий шелк и сбежать подальше от этих придирчивых французов. Она то и дело покачивалась, уворачиваясь от мелькающих булавок. На портных она злиться не могла — они просто выполняли свою работу с истинно парижским фанатизмом, но вот Малфой... Нет, ну в самом деле, неужели обязательно было тащить её через Ла-Манш ради нескольких платьев? Синхронный театральный вздох портных прервал её мысленный монолог. — Мадемуазель, это лучшие ткани Парижа! Вы находитесь в самом престижном ателье Европы! — оскорблено заявил ведущий кутюрье, единственный мужчина в этой маленькой свите фэшионистов. Осознав, что последнюю фразу она проворчала вслух, Гермиона густо покраснела: — Простите, месье. Это... с непривычки. Я не хотела вас обидеть, просто... — она неопределенно махнула рукой, едва не нарушив драпировку на бедре. — Ткань прекрасна. Кутюрье слегка смягчился, окинув Гермиону строгим, оценивающим взглядом старожила высокой моды: — Могу ли я дать вам совет, мадемуазель? Вы скоро станете невестой господина Малфоя. Семья Малфоев веками диктовала моду в высшем свете. Вы имеете право требовать лучшего — и никак не меньше. Драко поддержал эти слова гордой, довольной ухмылкой: — Видишь, Грейнджер? Похоже, даже французские портные знают, как должна преподносить себя миссис Малфой, лучше, чем ты сама. — Я еще не Малфой... — едва слышно пробормотала она сквозь зубы. — И никогда бы не стала, если бы не этот чертов брачный закон... — Станешь, — отрывисто и на удивление серьезно произнес Драко. От прозвучавших в его голосе собственнических ноток Гермиона невольно поежилась, спровоцировав очередной всплеск раздраженных вздохов модисток. Мысленно чертыхаясь, девушка заставила себя замереть и провести остаток примерки неподвижно, как манекен. Когда экзекуция наконец завершилась, они вышли на широкую, залитую солнцем террасу самого фешенебельного торгового квартала волшебного Парижа. Драко тут же крепко, властно переплел свои пальцы с её рукой. Гермиона уже трижды попыталась незаметно высвободить ладонь, но его хватка была железной. Раздраженно выдохнув, она проводила хмурым взглядом очередную парижскую ведьму, которая с откровенным изумлением и любопытством уставилась на их пару. — Малфой! — прошипела Гермиона, предпринимая четвертую попытку побега. — На нас все смотрят! Прекрати этот цирк! — Отлично, — беспечно отозвался он, нацепив на лицо безупречную светскую улыбку и элегантно кивая какому-то чиновнику на другой стороне улицы. — Что в этом отличного, борода Мерлина?! К вечеру это будет... — Главной новостью во всех европейских таблоидах, — удовлетворенно закончил за неё Драко. В его глазах плясали самодовольные чертики. — Парижане обожают сплетни больше, чем лягушачьи лапки. Завтра утром «Пророк» перепечатает колдографии нашей романтической прогулки. Твоего драгоценного Рональда удар хватит прямо за завтраком. Гермиона болезненно закусила губу: — Ты не понимаешь, Малфой. Я не хочу делать Рону больно из чистой мести... Драко почувствовал, как её пальцы на мгновение судорожно сжали его руку, и внутренне ухмыльнулся. Ох уж эти гриффиндорцы. Ими так легко манипулировать, стоит лишь надавить на их пресловутое благородство. Впрочем, Гермиона быстро взяла себя в руки. Презрительно фыркнув, она раскусила его тактику, но вынуждена была признать её стратегическую эффективность. — И все же, почему Париж? Почему не Лондон? В Англии нас знают все, эффект был бы быстрее. В родном Лондоне авторитет Гермионы как героини войны был непререкаем. Здесь же, во Франции, её личность не была так растиражирована, и она опасалась, что репортеры примут её за «очередную безликую пассию богатого наследника». Какой тогда толк от их затеи? — Именно поэтому, Грейнджер, — терпеливо, как маленькой, объяснил Драко, не ослабляя хватки. — Если бы мы вышли на Косую аллею, нас бы тут же окружила толпа репортеров с требованиями рассказать нашу «историю любви». А у нас, напомню, её пока нет. Мы ведь не хотим, чтобы наш маленький заговор раскрыли? Уизел ни за что не поверит в эту помолвку, если решит, что ты согласилась на неё от безысходности. Ты должна выглядеть влюбленной. Или, как минимум, увлеченной. — Я до сих пор с трудом тебя переношу, Малфой, — мило улыбнулась она прохожим, процеживая слова сквозь зубы. — Это временные трудности, — отмахнулся он. — Главное — антураж. Тот факт, что ты сорвалась со мной в Париж ради шопинга, подразумевает определенный уровень интимности. Добавь к этому романтический флер самого чувственного города мира... и вуаля! Мы создали роскошную, интригующую тайну, которую захочет разгадать каждый обыватель. Гермиона посмотрела на его точеный аристократический профиль с невольным восхищением. — Вы, слизеринцы, потрясающе умеете плести интриги. Признаю. — Рад, что ты наконец это оценила, — хмыкнул Драко. — Заткнись, Малфой. — Любое твое желание, mon cœur (2), для меня закон. — Звучит крайне подозрительно, — проворчала Гермиона, изо всех сил подавляя подступившую к губам улыбку. * * * В это же самое время в Норе Рональд Уизли с явным беспокойством наблюдал за младшей сестрой. Джинни выглядела взвинченной и вздрагивала от каждого шороха. — Джинни, ты в порядке? — нерешительно спросил он. — Всё отлично, Рон, — натянуто рассмеялась она, счищая остатки летучего пороха со своего модного спортивного манто. — Просто камин в Норе давно пора почистить. Младшая Уизли быстро мазнула губами по щеке брата и прошла на кухню. Там вовсю хозяйничала Молли. Лязг заколдованных кастрюль, шкворчание мяса и умопомрачительные запахи воскресного обеда заполняли весь дом. — Джиневра, девочка моя! — ласково воскликнула Молли Уизли, отрываясь от миски с тестом. — Подойди, дай я тебя обниму. Джинни послушно подставила щеку под поцелуй матери. — Как дела в клубе? Как твой новый знакомый? — мягко спросила Молли, пристально вглядываясь в лицо дочери. Джинни неопределенно пожала плечами, обмакнула палец в сладкое тесто и слизнула его. Молли лишь ласково покачала頭головой, вспоминая детство своей единственной девочки, и мягко подтолкнула её к выходу: — Иди в гостиную, поздоровайся с братьями, дорогая. Джинни натянула дежурную улыбку и шагнула в комнату, стараясь игнорировать тяжелую атмосферу. Чего уж греха таить, в последнее время она частенько «забывала» про семейные обеды. Ей претило молчаливое, витающее в воздухе неодобрение семьи. Молли и старшие братья считали её карьеристкой, променявшей тихую семейную жизнь с Гарри на блеск спортивной славы и ухаживания сомнительных богачей. Но Джиневра Молли Уизли никогда ни у кого не просила прощения. Она была горда собой. Очень скоро её контракт с международной лигой будет подписан, её планы осуществятся, и тогда вся семья увидит её триумф. Она докажет и Гарри, и Гермионе, что способна на большее. — Перси! — окликнула она брата. Тот сухо кивнул, поправляя очки: — Джиневра. Джинни внутренне поморщилась — она терпеть не могла свое полное имя. Обед обещал быть долгим. Быстро оглядев гостиную, она заметила Поттера. Гарри стоял у окна в обнимку со своей новоиспеченной беременной супругой Панси, которая лениво попивала тыквенный сок. Джинни презрительно фыркнула — смотреть на эту идиллию было тошно. Она пришла сюда в надежде встретить Гермиону, чтобы мимоходом похвастаться своими успехами и рассказать о Дмитрии — высокопоставленном чиновнике из Министерства магии Болгарии. Но Грейнджер нигде не было видно. — А где Гермиона? — как бы между прочим спросила Джинни, присаживаясь в кресло. — Точно, где эта... — Рон мгновенно налился пунцовой краской, его пальцы до хруста сжали стакан с огневиски. — Я хотел высказать ей всё, что думаю об этом ублюдке Малфое и её дурацких выходках! В гостиной тут же поднялся шум. Джордж и Билл хором приказали Рону следить за языком. Флер, сидевшая рядом с мужем, деликатно прикрыла уши своей маленькой дочке Мари и ожгла деверя таким ледяным взглядом, от которого у того едва уши не свернулись трубочкой. Француженка уже открыла рот, чтобы прочитать Рону лекцию об этикете на ломаном английском, но её неожиданно прервала Луна. Тон Луны был наполнен мечтательными нотками, но слова, однако, были пропитаны сталью. — В данный момент Гермиона находится в Париже. С тем ублюдком Малфоем. Стоит ли говорить, что этот воскресный обед в Норе обещал стать незабываемым. * * * — Какого черта?! — взревел Рон, едва не подавившись куском пирога. — О, закрой рот, Рональд! — прикрикнула со своего места Молли. — Мама! — Слушай, что тебе говорят! Что я твердила тебе о манерах за столом?! — Да я просто спросил... — пробурчал Рон, яростно жуя. — Что Грейнджер делает во Франции с этим хорьком?! — Это абсолютно не твое собачье дело, Рон, — жестко оборвал его Чарли, специально прибывший на выходные. Его обычно добродушный голос так и сквозил яростью. — После того, что ты устроил, удивительно, что земля под твоими ногами еще не разверзлась, когда ты произносишь её имя. — Она вообще-то моя девушка! — выкрикнул Рон, брызжа крошками. — Бывшая девушка, Рональд, — отрезал Билл. Луна, сидевшая рядом с Чарли, рассеянно улыбнулась, глядя на багровое, покрывшееся пятнами лицо деверя: — Она больше не твоя девушка, Рон. Насколько мне известно, Гермиона официально обручена с Драко Малфоем. Лицо Рона исказилось от бешеной злобы. Ноздри раздувались, а челюсть ходила ходуном. — Мерзкий, скользкий хорек... — Давайте называть его Драконом, — задумчиво предложила Луна, глядя в потолок. — Это кажется более логичным. И, судя по всему, у Рона на его имя какая-то жуткая аллергическая реакция. Посмотрите, какой ужасной сыпью пошло его лицо. Все присутствующие синхронно повернулись к Рону. Тот сидел с открытым ртом, а его кожа из-за злости и прилива крови действительно покрылась неровными пунцовыми пятнами. — У меня нет никакой сыпи! — рявкнул он, и кусок недожеванной курицы вылетел из его рта прямо на скатерть. — РОНАЛЬД БИЛИУС УИЗЛИ! НЕ СМЕЙ ГОВОРИТЬ С НАБИТЫМ РТОМ! — оглушительный крик Молли послужил детонатором. За столом раздался дружный хохот. Даже Гарри у окна не сдержал смешка, за что получил одобрительный тычок в бок от Панси. Рон обиженно уткнулся в тарелку, продолжая яростно бурчать под нос проклятия. Луна, казалось, вообще не заметила бури, которую вызвала. Она мечтательно подперла подбородок ладонью: — Я думаю, они с Гермионой — очень красивая пара. У них наверняка родятся очаровательные дети с густыми платиновыми кудрями... Флер изумленно приподняла безупречные брови, а Билл попытался замаскировать смех кашлем. — ЧТО?! — Рон подскочил на месте. — Миона и этот гребаный Мал... — Дракон, — мягко поправила Луна. — Да, братец, зови его Драконом. А то твоя сыпь выглядит всё более пугающей, — ядовито вставил Джордж. Словно искренне сочувствуя состоянию деверя, Луна поспешно полезла в свою бездонную сумку и извлекла оттуда массивную флягу со странной гравировкой. — О Боже, Рон, — драматически прошептала она, подходя к нему. — Ты выглядишь совсем больным. Но не волнуйся! У меня есть потрясающий целебный крем. Мой папа привез его из экспедиции, он снимает любое воспаление в один миг! Она быстро открутила крышку, и по комнате мгновенно распространился резкий, специфический запах чего-то бурого, зернистого и явно неаппетитного. Джинни, сидевшая ближе всех, с отвращением отшатнулась, зажав нос. Одним стремительным, профессиональным взмахом волшебной палочки Луна направила струю густой бурой субстанции прямо в лицо Рону, ровным слоем залепив его от лба до подбородка. На лице девушки заиграла улыбка абсолютного блаженства. Она аккуратно закрутила флягу. — Ну вот. Чувствуешь, как магия эвкалипта начинает работать? Ошарашенный Рон на секунду замер, а затем дико вытаращил глаза сквозь бурую маску и потянулся за салфеткой: — Ты что творишь, ненормальная?! Из чего вообще сделана эта дрянь?! Из измельченных рогов твоих мифических мозгошмыгов? Луна благодушно покачала головой: — Вовсе нет. На самом деле это высушенный помет коалы, ферментированный на створоженном молоке гиппогрифа. Папа говорит, что вся сила в эвкалипте, который прошел через желудок коалы. Целебные свойства просто поразительные. Половина стола дружно поперхнулась. Билл и Перси, сидевшие по бокам от несчастного брата, с тихим ужасом отшатнулись, закрывая лица салфетками. Глаза Рона стали размером с галеоны посреди грязной засыхающей корки. — ЧТО-О-О?! — Ах, чуть не забыла! — спохватилась Луна. Она снова взмахнула палочкой, и в лицо Рона ударил поток горячего, сухого воздуха. Субстанция мгновенно затвердела, превратившись в монолитный глиняный слепок. — Вот так. Теперь всё зафиксировалось. Когда корка сама осыплется, твоя кожа будет как шелк. В панике Рон начал ожесточенно царапать лицо ногтями, но субстанция застыла намертво, вырывая волоски на бровях. — Сними это с меня! Сними сейчас же, дура! Чарли угрожающе приподнялся с места: — Сбавь тон, Рональд! Она хотела как лучше. — Не переживай, — весело добавила Луна, закидывая сумку на плечо. — Корка отвалится сама. Дня через три. Или четыре. Именно такой срок назвала ведьма в австралийской глуши. Рон взвыл, резко вскочил, опрокинув стул, и бросился к зеркалу в прихожей. — Ну, нам пора, — безмятежно улыбнулась Луна, прощаясь с Молли. — Чарли, дорогой, идем? Мне кажется, мне здесь больше не рады. Она поспешно направилась к выходу. Чарли, стараясь сдержать гомерический хохот, последовал за ней. Они вышли во двор Норы и быстро направились к высоким кустам на границе защитного барьера. Стоило им скрыться из виду, как Луна резко остановилась. Её фигура начала плыть, очертания размылись, одежда изменилась, и через секунду вместо блондинки перед Чарли стоял высокий, безупречно одетый Блейз Забини. Он шумно выдохнул и потряс флягой с Оборотным зельем: — Салазар, у меня чуть действие не закончилось прямо за столом! Этот рыжий кретин чуть не раскрыл меня. Из-за дерева с тихим смехом вышла настоящая Луна Лавгуд, ее глаза светились неуемным любопытством. – Как все прошло? Сработало? – взволнованно прошептала она. — Это было великолепно! Жаль, что тебя там не было, — ухмыльнулся Чарли, обнимая жену за талию. — Забини, Малфой перед тобой в неоплатном долгу. — О да, — самодовольно протянул Блейз, пряча флягу. Ладно, мне пора в Париж, доложить боссу об успешном завершении операции «Возмездие». * * * Тем временем в шикарном закрытом кабинете парижского магического салона красоты Жан, ведущий стилист Франции, окутывал недовольную Гермиону плотным облаком спрея «Анти-завивин». — Хватит! Прекратите! — закашлялась Гермиона, пытаясь разогнать руками пахучий пар. Её руки теперь щеголяли безупречным, благородным маникюром, хотя еще пару часов назад стилист назвал её ногти «катастрофой национального масштаба». — Не хватит, мадемуазель! Сидите смирно! — ворчал Жан, ловко орудуя расческой. — С вашим «вороньим гнездом» может справиться только чудо или адское пламя! — Отойдите от меня! Вы мне сейчас волосы с корнем вырвете! Малфой, сделай что-нибудь! — Жан Дево Пьер де Лекруа никогда не позволит ходячему бедствию выйти из его салона! Что обо мне подумает свет? Impertinente fille! (3) — Вуаля! — наконец торжествующе воскликнул француз, убирая палочку. Гермиона тяжело дышала, с трудом подавляя желание применить к мастеру парочку боевых проклятий. Она сердито посмотрела на Малфоя, который всё это время спокойно стоял у окна, наблюдая за процессом. Драко медленно повернулся. Его взгляд скользнул по её новой прическе — буйные кудри превратились в роскошные, крупные, глянцевые волны каштанового шелка, обрамляющие лицо и открывающие изящную шею. — Прекрасно, — тихо произнес он. Жан радостно и подобострастно поклонился: — Рад, что господин доволен. Позвольте откланяться. Когда стилист вышел, Драко подошел ближе, остановился за спиной Гермионы и мягко повернул её лицом к огромному зеркалу. — Смотри, Гермиона. — Что там смотреть? — буркнула она, упорно глядя в пол. — Это просто я. Обычное лицо, каштановые волосы, посредственная фигура. Всё. Шоу окончено, пошли домой. Драко устало вздохнул. Его теплое дыхание коснулось её ушка, заставив кожу покрыться мурашками. Он наклонился ниже, его пристальный, темный взгляд ласкал отражение её обнаженных плеч. Ему дико, отчаянно хотелось прикусить эту нежную кожу, но он заставил себя отстраниться. Еще не время. — Ты собираешься стать Малфой, Грейнджер. Хватит скромничать. Гермиона фыркнула, делая вид, что увлечена своим маникюром. — Прекрасно, — с легкой издевкой продолжил Драко. — Но скажи мне... Этот твой вечный образ «серой мышки»... Тебе он ничего не напоминает? — К чему ты клонишь, Малфой? — ощетинилась она. — К тому, что Уизли годами внушал тебе, что ты проста и неказиста, лишь потому, что сам был слишком ничтожен, чтобы соответствовать твоему уровню. Он пытался удержать тебя в узде, заставляя верить, что он — единственный мужчина, который когда-либо посмотрит на тебя. Он взрастил в тебе этот комплекс. Слезы обожгли глаза Гермионы. Слова Малфоя попали в самую точку, вскрывая её главный страх. — Возможно, он был прав, — яростно прошептала она, ненавидя себя за дрожащий голос. — Куда мне до Трейси Бенедикт... Она безупречна. Малфой резко схватил её за плечи, заставляя выпрямиться, и заставил посмотреть прямо в зеркало. Его серые глаза сузились: — Единственное различие между тобой и этой Бенедикт — это образ мыслей, Гермиона. Сейчас ты рассуждаешь как трусиха. А трусы всегда находят оправдание своему страху. Они позволяют другим диктовать им условия, позволяют вытирать об себя ноги и покорно уходят в тень, отдавая лучшие годы своей жизни подлецам. — Я не трусиха! Я воевала! Я... — Так докажи это! Прекрати прятаться! Посмотри в зеркало не его примитивными глазами, а своими собственными. Посмотри и пойми: Рональд Уизли будет кусать локти и жалеть о том, что потерял тебя, до конца своей жалкой, серой жизни. Гермиона открыла глаза. И действительно посмотрела. В отражении на неё глядела роскошная, статная молодая женщина. В её новом образе не было приторной, кукольной красоты Трейси. В ней было что-то гораздо более мощное — экзотическое, дикое, опасное качество истинной интеллектуалки, обретшей свою сексуальность. Это была сила, способная сокрушать. И теперь она знала, как ею пользоваться. Рядом с ней стоял её идеальный учитель. Драко слегка наклонил голову, на его губах играла хищная, торжествующая улыбка. Он медленно наклонился и коснулся её губ легким, дразнящим поцелуем. — Месть, — прошептал он ей прямо в губы. — Она чертовски сладка, Грейнджер. Гермиона приоткрыла губы, отвечая на поцелуй с новой, неожиданной для самой себя уверенностью: — Да, Малфой. Начнем наш урок. _____________________________________ Прим. переводчика: (1) – Мадемуазель! Пожалуйста! – Боже мой! – Мадемуазель Грейнджер! (2) Мое сердце. (3) Грубиянка!