Проблемы доверия и их решения.

В Конохе лил дождь. Не обычный июльский - теплый, пятиминутный, а настоящий тропический ливень. Серой стеной, заслоняя окружающий мир. Холодный, пробирающий до костей, ветер разносил жалящие капли по пустым улицам. Безжалостно хлестал случайных прохожих и вынужденных выйти в патруль шиноби. Не меняя ритма, бил по крышам и в окна зданий. Этот нудный стук продолжался четвертые сутки. Четвертые сутки с момента феерического возвращения в деревню Копирующего ниндзя на руках растрепанного, злого и пришибленного одновременно, Генмы. Четвертые сутки, как джонин перенес несколько операций под четким руководством Цунадэ, но так и не пришел в сознание. Четвертые сутки, как Умино Ирука выпал из привычной жизни и оказался в пустоте. Пустоте больничной палаты с её блеклыми стенами, постоянно пикающими приборами, свербевшим в носу запахом медикаментов и этим непрекращающимся ни на минуту стуком дождя. Он сливается со слабым биением пульса, когда чунин подрагивающими ладонями сжимает безвольную руку джонина. Вплетается в прерывистое дыхание, вырывающиеся из закушенных до крови губ. Отбивает по нервам мелодию напряжения, пока Ирука полными тревоги глазами вглядывается в болезненно-бледное лицо в обрамлении серебристых волос. Дождь играет музыку отчаянного ожидания. Здесь, где нет места физическим и эмоциональным маскам, проще всего увидеть истину. Можно дать волю чувствам и позволить обжигающим слезам скатится из глаз и упасть на стерильные простыни. Можно, не заботясь ни о чем, всхлипывать, утыкаясь распухшим покрасневшим носом в такую родную ладонь. А потом прижать её к лицу и провести по потрескавшимся губам. Можно выпустить свою боль, злость, бессилие. И Ирука так и делает, точно зная, что больничные стены надежно сохранят тайну. Только когда в полдень пятого дня по телу раннего проходит судорога, а подключенные приборы начинают надрывно пищать, Умино вышел из оцепенения. Прибежавшие медики бесцеремонно вытолкнули его из палаты в пустой коридор. Не заботясь об открытых дверях, они, перекрикивая друг друга, выдавали медицинские термины, присоединяли и отсоединяли различные провода от трепыхающегося на койке тела. Пробежавшая последней, Цунадэ захлопнула за собой дверь, и чунина оглушила тишина. Он бездумно сделал пару шагов и рухнул на деревянную скамью. Пустой взгляд задержался на приоткрытом окне. На улице светило солнце. Пока ещё слабые чуть теплые лучи пробивались сквозь тающую мглу, преломлялись о стекло, и падали на начищенный пол больничного коридора. В их свете кружились частички пыли, обычно невидимые человеческому глазу. Глядя на их танцующий хоровод, Ирука как-то неожиданно и глупо, в сложившейся ситуации, подумал: "Вот и дождь кончился". Дверь палаты открылась почти бесшумно. Чунину хватило одного взгляда на побелевшее лицо Хокаге, чтобы осознать произошедшее. Она прошла мимо, неразборчиво шепча себе под нос толи молитву, толи проклятья. Горькая усмешка скользнула по губам Ируки. Лежащие на коленях руки безжалостно смяли ткань форменных брюк. Свет вокруг померк, сузившись до размера приоткрытой в палату двери. Двери, за которой сегодня закончилась жизнь Умино. Сознание начинало отключаться...