Пикардийская дорога

<center> Портос и Арамис, смыв с себя пот и пыль, уединились в комнате будущего аббата. Яркое солнце заливало помещение своими лучами. Нежный тёплый ветер, влетая в полураскрытое окно второго этажа, где располагалась комната, слегка шевелил шторы. Было жарко. Мушкетёры скинули с себя почти всю одежду, оставшись лишь в нижних штанах из белого полотна.Теперь, наконец-то, можно было обменяться впечатлениями и просто поговорить о своём. - Надеюсь, мускат ещё холодный, - сказал Портос, прикасаясь рукой к выпуклому боку кувшина, содержавшего в себе прекрасное белое вино. - Так и есть. Молодец трактирщик! С нами всегда можно договориться по-хорошему. Зачем было так громко верещать, увидев сломанную кровать в моей комнате? Ну, не рассчитал силы — с кем не бывает? - Вы не виноваты, что такой сильный, - проговорил Арамис, подставляя бокал. - Кровать оказалась дрянная, ей в обед двести лет. - И после такого моя комната ещё называется лучшей в гостинице — уму непостижимо! Путешественников, очевидно, держат здесь за дураков.       Он наполнил два бокала. Выпив прохладного напитка, мушкетёры слегка освежились. - Славно мы пофехтовали с теми англичанами, вы согласны? - продолжил разговор Портос. - Мы весьма мило и интересно провели время. - Вы знаете, Англию я не люблю: там нет хорошего вина, и едят одну рыбу. Однако лорд Винтер и Фельтон мне даже понравились. Если с ними подружиться, вышли бы хорошие товарищи. Правда, Фельтон скучноват, на мой вкус, а скука меня раздражает. - Зато с ним можно поговорить на божественные темы. Если же между нами возникнут противоречия — а они непременно возникнут, только вспомните, какие пуритане суровые и несговорчивые, то их можно решить поединком. Со шпагой в руке с Фельтоном не заскучаешь. - Я не так много видел пуритан, но из тех, кого встречал, он самый мрачный. - Однако какие пируэты! Загляденье! - Вы в него влюбились, что ли?! - воскликнул великан весело, но с оттенком обиды. - С чего вы решили, что я в него влюбился?! - вспыхнул Арамис. - Только из-за того, что я похвалил его фехтование? Тогда и я вправе полагать, что вы влюбились в лорда Винтера! - Это почему же?! - О, нужно было видеть, как вы перед ним кружили! Милорд то, да милорд другое! - Я просто старался быть вежливым! - Хорошо, я вам верю. Всё это — только шутка. Расслабьтесь, Портос!       Арамис погладил своего товарища по голове. Его рука проникла под волосы и коснулась шеи гиганта. - Вы сильно напряжены, - сказал молодой мушкетёр. - Ложитесь, я помассирую вам шею и плечи.       Предложение показалось Портосу интересным. Он лёг на кровать. Арамис последовал за ним, сел рядом и стал гладить чувствительное место на шее под волосами. Портос фыркнул от восторга. Затем Арамис взял бутылочку с маслом, открыл, вылил часть жидкости в свои ладони и растёр. Он сел сверху на своего друга, уютно устроившись на его ягодицах. Затем изящные, но сильные пальцы мушкетёра легли на мышцы шеи Портоса, напряжённые, как натянутые стальные тросы. Арамис принялся массировать сначала шею, затем широкие плечи, могучую спину.       Юноша чуть слышно напевал какую-то песенку, но сердце внутри него кричало. Он пламенным взглядом смотрел на великолепие, отданное в его нежную власть, и чуть не задыхался от любви и восторга.       Что же касается Портоса, то тот просто таял от наслаждения. «Какой Фельтон, тьфу на него три раза!», - подумал он. - «Да разве был бы мой Арамис таким нежным с ним? Разве он мог бы быть с ним таким приятным и... возбуждающим?». Оба эти вопроса в голове Портоса так и остались без ответа — на место ответов волной хлынуло желание. - Вы ждёте от меня действий? - спросил Арамис, ложась на Портоса сверху. - Да. - Весьма развратных, я полагаю? - Весьма и весьма. - Хорошо подумали? - Лучше некуда. - У вас уже такое было? - Да, но давно. - Что ж, исправим, - промурлыкал Арамис, поднимаясь.       Он поднялся и снял с себя штаны, затем мягко потянул прочь штаны друга. Помогая ему, Портос перевернулся и сел на кровати. Оба предмета гардероба были отброшены в сторону. Мушкетёры заключили друг друга в объятья, гладя и лаская, и слились в глубоком поцелуе. - Прекрасно, - томно сказал Арамис, прекратив поцелуй. – Вы горячи, будто само солнце. - Так продолжайте. А то, как бы ваше солнце не захотело спать, - откровенно намекнул Портос, вставая на четвереньки. - Пусть только попробует заснуть, - усмехнулся Арамис. – Ах, что я с ним сделаю…       Он провёл руками вдоль позвоночника великана, оставляя неглубокие, но яркие следы ногтей. По телу того пробежала дрожь. Затем Арамис вновь использовал масло, жирно намазав свои руки, в особенности пальцы. Одной рукой он взял уже набухший фаллос друга и принялся ласкать. - Солнце моё, вы уверены, что выбрали ту позу? – спросил он. – Я могу разойтись и стать жестоким. - Можете быть со мной любым. - Я могу невольно причинить боль. - Мне всё равно. Чёрт побери, я желаю испытать это с вами!       Один из длинных изящных пальцев Арамиса мягко, но довольно настойчиво проник между ягодиц Портоса. - Милый друг, - сказал юноша. – Клянусь, я постараюсь быть с вами таким же нежным, каким были вы со мной в нашу первую ночь любви.       К первому пальцу добавился второй и частично третий. Внезапно картина мира перед глазами Портоса сделалась зыбкой от многократно усилившегося желания. Вкрадчивый голос Арамиса пленял и очаровывал. Было больно, но терпимо. Что касается ещё одной неприятной составляющей, которая, увы, иной раз сопровождает физическую любовь, а именно – стыда, то его не было и тени. - В ту ночь вы взяли меня впервые, - продолжил молодой мушкетёр, двигая пальцами. – Помните, как лишили меня девственности?       Портос, шумно дыша, закивал головой. Не видя смысла продолжать воспоминания, Арамис вытащил пальцы. Он взял в руку свой напряжённый член. Один полувздох-полустон, одно плавное движение бёдрами – и он вошёл в тело друга. - О, божественно… - прошептал мушкетёр и сделал несколько толчков.       Как оказалось, этого было достаточно, чтобы Портос кончил. Тело атлета содрогнулось от наслаждения так, что Арамису пришлось крепко обхватить двумя руками талию Портоса, чтобы удержаться на занимаемой позиции. - Простите, - виновато прошептал добрый великан сквозь учащённое дыхание. – Не сдержал чувств… - Всё хорошо, мой драгоценный, всё хорошо, - проговорил Арамис, а сам подумал: «Не слукавил ли со мной Портос? Уж не в первый ли раз у него это?».       Молодой мушкетёр продолжил толчки в скользком от смазки заду друга. Одной рукой он придерживал его за талию, другой скользил по его члену. Вверх-вниз, вверх-вниз, вверх-вниз – и Портос вновь начал возбуждаться. Созерцая гнущуюся перед ним спину, которой позавидовал бы и античный титан, Арамис испытывал смешанные чувства. В его душе бурлили одновременно восторг страсти, ощущение триумфа и превосходства. Так, верно, чувствовал себя Александр Македонский, вступивший в захваченный Вавилон. При этом молодой мушкетёр не злоупотреблял преимуществами позиции, стараясь быть бережнее. Ещё какое-то время в комнате раздавались стоны, шумное дыхание и шлёпающие звуки соединяющихся воедино тел. Арамис запрокинул голову. Его чёрные шёлковые кудри струились по тонкой спине. Он двумя руками вцепился в Портоса и выпустил семя. Пот стекал по его лицу и телу. Одна прозрачная капелька повисла на носу. В этот момент Портос со стоном удовольствия тоже достиг высшей точки. Они тут же легли. Арамис с упоением прижимался к широкой спине Портоса. Оба молчали, довольные и счастливые, и словно бы оглушённые ярким завершением акта взаимной страсти. Портос лежал с разведёнными бёдрами. - Вы всё ещё во мне, Арамис? – прошептал он. - Да, милый друг. Но могу и вытащить. - Оставайтесь, если хотите.       Арамис хихикнул и оставил всё, как есть. Последовала тягучая и сладкая, как мёд, пауза. - Портос, вы – моё солнце, - романтично, с глубоким чувственным вздохом проговорил Арамис. - То есть вы хотите сказать, что только что поимели небесное светило? – с грубой весёлостью пошутил великан. - Фи, Портос! – воскликнул его друг, - Неужели нет другого слова, для обозначения этих отношений!?       От нахлынувшего негодования он раскраснелся, вытащил свой половой орган из того места, где он находился. - Что ж такого!? – не понял Портос. - Не могли вы сказать, например, «занялись любовью»? - Признаюсь, не мог. Это было так страстно, резко и потрясающе, что хотелось сказать какое-нибудь этакое словечко! Например, отодрали… - продолжил он издеваться над лексическими предпочтениями юноши. - Портос!       Арамис начал обижаться всерьёз. Он окончательно скатился с Портоса и, отодвинувшись прочь, повернулся спиной. - Ох, ну простите меня, простите, - принялся извиняться добрый великан.       Какое-то время оба молчали. Затем в знак примирения вновь легли рядом и обнялись. - Вам, правда, понравилось? – промурлыкал Арамис, осторожно проводя пальцем по шраму от раны на груди Портоса. - Правда. - Я так счастлив. - И я счастлив. Что же это за чувство такое? – Портос на мгновение стал задумчивым. - О чём вы? - Ну, между нами. - Любовь, - улыбнулся Арамис. – Страсть, нежность, преданность. К тому же, вы мой лучший друг и боевой товарищ. - Вы мой тоже!       Оба мушкетёра засмеялись. - Представьте, как через тридцать лет сидим мы, два старика, в беседке, увитой розами, пьём вино и вспоминаем нашу бурную молодость, - продолжил Портос. - О, думаю, нам и через тридцать лет будет, чем друг друга порадовать. - Если ещё встанет, - ухмыльнулся Портос. - Пошляк, - весело обозвал его Арамис. – Кстати, мой дорогой, как вы поедете на коне? Атоса и Д`Артаньяна нет слишком долго. Сдаётся, нам придётся их искать. - Может, они свернули в другую сторону? - В какую другую? Пикардийская дорога одна, её трудно потерять. - Тогда не знаю. Вы сами говорили, что они непременно вернутся, нужно дать им время. - Хорошо. Не будем подвергать вас излишним мучениям, - проговорил Арамис. – Подождём ещё пару дней. Если наши заблудившиеся товарищи не объявятся, сами поедем за ними в Амьен. Не мешало бы заехать и в Кревкер, где я жил. - Я согласен, пусть будет по-вашему.