Lie

      ― Это оказалось проще, ― усмехнувшись, парень сверкнул необычными глазами прежде, чем закрыл их, глубоко втянув носом прохладный воздух. Слабая отдышка, едва заметная испарина на лбу… Этот орк на славу поработал, раз смог подготовить такую иллюзию в одиночку… или он работал не один?       ― Люблю твой сарказм, брат, ― хмыкнув, Ван, чья кожа на запястьях покрылась серебристыми чешуйками, провел рукой по короткостриженым волосам, пропустив мелкие пряди сквозь пальцы. Он был измотан так, что ноги подкашивались, а руки изредка пробивала судорога. Молодые, по сути неопытные, драконы в пустую тратили свои силы, разматывая каждый магический клубок, дергая за каждую нить, желая прийти к тому самому дому, где сейчас сидела их судьба.       Близнецы не верили, что вообще когда-нибудь найдут «Духовного», они так же не предполагали, что для осознания находки им потребуется время.       Да, драконы долго не понимали, что происходит: почему из легких вырываются хриплые стоны; почему грудь сжимают тиски, не давая продохнуть; почему их выворачивает наизнанку, ломая все кости; почему перед глазами испуганный мальчишка, покрытый синяками и ссадинами, который прячет взгляд под единственной простыней, вздрагивая при каждом вдохе?       Как позже оказалось, они чувствовали своего «Духовного», связь, по воле Вселюбящего или самого беса, окрепла не сразу, а лишь после ухода сероглазого из их дома.       Они мучились. Внутри все чесалось, там под кожей, где-то глубоко между легкими. Они не находили себе места, но сорваться к Шену им не позволяла гордость. Да, это были на редкость глупые, гордые       драконы, как и все представители этой расы.       ― Ну что, пошли? ― переведя дыхание, усмехнулся Лин, скривив тут же губы, ― он плохо о нас думает.       ― А ты верил, что он нам все простит без нашего же вмешательства? ― изогнув светлую бровь, Ван повел затекшим плечом, ― не смешно. Давай лучше быстрее найдем этого идиота, а то как бы ничего нового не произошло.       Второй кивнул, зашагав в сторону маленького домишки, с которого близнецы снимали тонну нитей. Дом был точно опутан голубоватым свечением и прозрачными, поблескивающими в этом свете, лесками. Парни не сразу обратили внимание на это здание, как оказалось, в городе было предостаточно странных сооружение, которые были скрыты под ласковой иллюзией приветствия и отвлекали от себя все внимание. Но все же, драконы смогли, точнее почувствовали через горы лесок, совершенно неощутимых по весу, мальчишку. Нет, они не могли точно сказать где он, поэтому в той стороне, где все-таки веяло Шеном, они переворотили все: сорвали все маски и обрубили источники, ― для того, чтобы сейчас с ухмылкой, с надменным пафосом и поднятой головой идти за своим мальчиком.       Пара шагов и там, за тяжелой дверью, они должны, нет, обязаны встретить своего человека.

***

      Я смеялся так долго, что голос вскоре перешел на сдавленный хрип, который болью раздирал глотку.       Мои руки дрожали в такт содрогания всего тела. Мой внутренний бог оставил это место, покинул мой разум, забрав все силы и исчез.       Я повалился на кровать, закрыв руками глаза. Это лишь на мгновение уняло дрожь, но на тот момент мгновение ― стало вечностью. За эти секунды я успел вдохнуть полной грудью, сумел не дать соленной воде хлынуть из глаз, я смог не думать… Хотя бы секунды, но я был спокоен.       За дверью началась какая-то возня, сбившая меня с настроя. Я сперва не придал значения, наплевал, отвернувшись к стене и поджав ноги, но после, как шум усилился, и я начал различать голоса, я, неожиданно для себя, тут же подорвался с места, вытянув шею и чуть прогнув спину.       Я не мог разобрать, что говорили драконы, но в том, что там были именно они ― я был уверен.       Мое сердце учащенно забилось, пытаясь вырваться из клетки тела. Я сам хотел, чтобы оно выпрыгнуло, дабы не беспокоить мое сознание и восприятие, но все тщетно. Мое спокойствие, которого я добивался, покинуло меня с концами, позволяя мыслям, скверным мыслям щекотать нервы.       Не отводя взгляда от ручки двери, я закусил губу и сжал пальцы в кулаки.       Я не знал, что мне делать. Что мне сейчас, проклятый черт, делать? Сорваться, подбежать к двери, заколотить в нее, чтобы меня скорее нашли, а после снова бросили? Или рвануть через окно, отбросить все предрассудки, притупить чувства и бежать так, чтобы ноги после едва держали мой вес в состоянии покоя, да только бы не видеть больше ящериц…       Но я соврал бы, если бы начал уверять, неважно кого: себя или того же орка, ― что не хочу их видеть. При одной лишь мысли о беловолосых во мне что-то загоралось, согревая внутри; разливалось тепло, заполняя все уголки тела, но потом тут же к горлу поднимался комок, напоминая о случившимся, вырывая меня из грез и возвращая к неприятной реальности.       Зачем они здесь? Разве не только я тянусь к ним? Разве не только я ощущаю эти кандалы, сковавшие мои руки и ноги, да цепи, которые находятся в когтях этих хищников?       Я улыбнулся.       Мне много чего хотелось сказать им, я много чего не успел сделать, возможно, мое желание избить их возросло, как только дверь в мою мнимую комнату открылась, но было уже поздно, я бежал по улицам города, не оглядываясь и не сбавляя темп.