Forever young

Приношу извинения за долгое отсутствие и скупую главу. В следующей непременно постараюсь исправиться. Спасибо всем, кто не бросил чтение этой работы;)

Ed Sheeran – Bloodstream

29. 09. 2014 "Митч снова встречается с этим. С Трэвисом. Зависимый Кулаки чешутся - так хочется ударить это холёное лицо. Их обоих Грасси не даст сдачи. Зависимый и безвольный" Музыка поднималась откуда-то из солнечного сплетения, проходила через лёгкие длинными шелковыми лентами, заставляя горло сжиматься от яростного желания начать подпевать незатейливому мотиву. Митчелл чувствовал, как музыка заполнила его всего, заливалась в уши, нос, глаза. Она была словно мёд: липкая, тягучая; пробирала до самых кончиков пальцев, сжимала в своих удушливых, но мягких объятиях. Он мог почувствовать ноты на вкус, учуять запах слов, осязать мелодию. Он сам был музыкой. Он перестал быть Митчем Грасси, он больше не был тщедушным парнем, запертым в пространстве собственного глупого тела. Он был выше, легче, естественнее, чем что-либо во Вселенной. Его никто не мог остановить, потому что кроме него больше не осталось никого. Он был всем и ничем одновременно. Только музыка, которая превратила его в нечто светлое, даже - сияющее. Он парил. Его сознание уплыло так далеко, что, казалось, никакая сила в мире не способна воззвать к нему, вернуть его к таким же телам вокруг, которым когда-то был и он сам. Но всё оказалось намного прозаичней. Иллюзия прервалась настолько резко, насколько плавно завладела его сознанием. Мир вернулся с ощущением чьей-то невесомой ладони на его плече. - Сэр, скоро наш самолёт совершит посадку. Советую Вам пристегнуть ремни безопасности. Стюардесса приветливо улыбнулась Митчу и проследовала дальше по салону. Грасси лениво зевнул и повертел головой, чувствуя, как хрустят шейные позвонки от долгого пребывания в одном положении. В наушниках всё ещё играла музыка. Парень достал свой плеер и нажал на "паузу". Внешний мир снова ворвался в его сознание мерным шумом двигателя самолёта, лёгкими отзвуками разговора соседей слева и какой-то ненавязчивой мелодии, доносящейся справа. Митч ещё раз широко зевнул и повернул голову в сторону соседнего кресла. Скотт не спал, а смотрел в иллюминатор на проплывающие внизу крыши домов, перемешавшиеся с зелеными полями и извилистой разветвленной дорогой. В его массивных наушниках играла какая-то инструментальная музыка: пианино, скрипка, кажется, еще арфа. Видимо, громкость Скотт выбрал самую большую, потому что мягкие переливы мелодии были слышны Митчу, будто под ухом собрался оркестр. Митч с задумчивой полуулыбкой тронул друга за плечо. Тот как-то отстранено и холодно посмотрел на него в ответ. Улыбка на губах Митча чуть померкла. Он постучал пальцем по своим ушам, призывая Скотта снять наушники. Хоинг с явной неохотой подчинился. - Чего? - хрипловатым после долгого молчания голосом спросил он. Брюнету на мгновение показалось, что в вопросе скользнул металлический оттенок. Но он не придал этому особого значения, списав всё на недавнее пробуждение. - Скоро садимся. Тебе лучше пристегнуться, - добродушно вымолвил Митч и снова растянул губы в дружеской улыбке. Ответная улыбка Скотта больше всего походила на оскал, и теперь Грасси явно расслышал в его интонации едва уловимую недоброжелательность, словно хрустнула тонкая корочка льда. - Я знаю, спасибо за заботу, - и снова отвернулся к окну. Грасси недоуменно моргнул. Скотт сам не свой уже пару дней, и с каждым разом взгляд становится всё жестче, слова всё злее, а сам он будто уходит всё дальше от своего верного друга. Митч сначала не обращал внимания (точнее очень старался), но только что произошедшая сцена подтвердила, что с Хоингом творится что-то неладное. И, конечно, Митчелл догадывался, в чём причина. Скотт всё знал. Знал о Трэвисе. Но признаться в этом даже самому себе Митч был не в силах. Самолёт начал посадку. Скотт всё так же задумчиво смотрел на приближающуюся землю, однако его нервозность выдавали сильно сжатые кулаки на подлокотниках. Брюнет знал о дискомфорте, который друг испытывал при посадке: по его мнению, это была наихудшая часть всего полёта. Митчу же наоборот всегда нравился этот странный скачок в организме, когда, казалось, что все внутренности перемешиваются. Хоинг рвано вздохнул, когда шасси соприкоснулись с посадочной полосой, и немного ослабил хватку своих длинных и бледных пальцев. Митч скосил глаза, отметив облегченное выражение на лице Скотта, и сам выдохнул спокойно. Он всё же волновался за него. Стальная птица плавно остановилась, и люди на борту принялись апплодировать в знак признательности пилоту и членам экипажа за безукоризненно выполненный полёт. Митч поймал на себе смеющийся взгляд Кирсти, обернувшейся к нему с дальнего переднего сидения. Она показала большой палец и поднялась со своего места, застёгивая рюкзак. Митч последовал за ней, также встал и проверил содержание своей небольшой дорожной сумки. Скотт исподлобья наблюдал за ним. - И как долго ты собираешься копаться? - без тени дружеской насмешки изрёк он. - Без нас всё равно никто не уйдет, не волнуйся, - равнодушно отозвался Митч, хотя внутри был готов закричать и влепить белобрысому пощёчину за такое хамское поведение. Скотт в ответ тихо фыркнул и отвёл глаза. В машине, которая приехала, чтобы забрать ребят из аэропорта, они сидели до неприличия тихо. Скотт занял место, как и в самолёте, у окна и, почти прилепившись носом к стеклу, всю дорогу до отеля молчал. Митч намеренно не стал садиться рядом с ним, изредка кидая в сторону блондина взгляды, полные недоумения и обиды. Кирсти, зажатая между ними на заднем сидении минивэна, незаметно наблюдала за обоими. Уже в отеле Эстер, предварительно разругавшись с кем-то по телефону, сообщила неожиданную и не очень приятную новость. - Автобус опаздывает и прибудет не раньше, чем через два дня, - сказала она ребятам, собравшимся в их с Кирсти номере, - это в лучшем случае, если всё уладится на таможне. Лица музыкантов вытянулись от удивления. - Но разве всё не было согласовано ещё... полгода назад? - спросил Кевин, нахмурившись. - Не знаю, что произошло, буду сейчас звонить менеджерам в Америке. Говорят, что-то с номерами или чёрт знает что ещё, - Эстер потерла переносицу, раздраженно сжимая другой рукой телефон. - Но... подожди. После Лондона концерт в Стокгольме. Мы успеем? - вмешался в разговор Ави. - Так, без паники, - махнула рукой девушка, предупреждая последующие вопросы и реплики. - Мы не отстанем от графика, и концерты не придется переносить. Самое главное, что аппаратура приехала с нами. Обеспечить вас транспортом мы как-нибудь сможем. Верно? - обращалась она скорее не к ребятам, чтобы как-то подбодрить, а к самой себе, чтобы успокоить. Все поочередно, но без энтузиазма кивнули, после чего Каплан удалилась, на ходу набирая какой-то номер. В комнате повисло молчание, смешанное с беспокойством. Первым из оцепенения вышел Ави. - Всё будет в порядке. Нам сейчас главное выспаться и привыкнуть к часовому поясу, - Каплан-младший, как всегда бывало в таких ситуациях, включил режим "заботливая мамочка". Кирсти его идею поддержала. - А после того как поспим, предлагаю всем вместе отправиться на прогулку. Я соскучилась по доброй старой Англии! Кевин и Митч переглянулись, разулыбавшись, явно с большим удовольствием приняв эту идею. И лишь Хоинг, сидевший на большом подоконнике, что-то безрадостно буркнул. - Что, прости? - повернулась к нему Мальдонадо. - Я сказал, что это всего лишь Лондон. Митчу показалось, что дверь за другом захлопнулась слишком громко. А Кирсти посмотрела на него не то осуждающе, не то предостерегающе. Вот только чего он должен остерегаться, Грасси так и не понял. *** - Лили, ты здесь? Им досталась комната в конце коридора, но самая светлая, за счёт двух огромных окон. Две уютные кровати стояли несколько странно для номера в отеле: почти перпендикулярно напротив друг друга около разных стен. Убранство номера было самым обычным - две маленькие тумбочки, встроенный шкаф, столик и кресло, большое зеркало, одна большая картина, на которой была изображена какая-то улица в сумерках и танцующие люди, лиц которых было невозможно разобрать. Та кровать, что была ближе к окну, уже была занята. На ней валялись джинсы, кепка и рубашка Скотта, а его сумка стояла в изножье. Что-то нехорошее кольнуло Митча: друг всегда позволял ему первому выбрать спальное место, и Митч, конечно, всегда выбирал у окна. Митч тяжело вздохнул и опустился на свою застеленную постель. Хоинг был в душе, чему свидетельствовал шум за соседней дверью. Митч лёг поперек кровати, свесив ноги, положил руки под голову и стал слушать приглушенное шуршание воды, втягивая едва уловимый запах гостиничного мыла, плывущий через щель между полом и дверью ванной комнаты. Ему казалось, что даже сквозь приторный запах шампуня он чувствует щекочущий нос аромат, который мог принадлежать лишь одному человеку. Скотт всегда источал какой-то неуловимый приятный запах. Он не сводил с ума и не заставлял потерять голову, как это бывало с некоторыми парнями, с которыми когда-то встречался или проводил ночи Митч. Но этот запах заставлял чувствовать себя под надёжным крылом, защищенным и нужным. И сколько Митч себя помнил, он всегда знал этот аромат и смог бы узнать из тысячи других, даже тех, от которых некогда терял голову. Мысли как-то сами собой стали путаться и теряться в быстром потоке, превращаясь в зачатки неясного, обрывочного сна. Он не услышал, как выключилась вода в душе, и как человек тихо прошёл по комнате, стараясь не шуметь и не разбудить спящего. Как тихо задвинулись шторы, спрятав комнату от солнечного света начинающегося дня. Он не услышал и того, как завибрировал его телефон, который он небрежно бросил на тумбу полчаса назад. Проснулся Митч от того, что кто-то встал рядом и что-то кинул на его кровать. Резко открыв глаза, не до конца понимая, почему он находится не в своей комнате, брюнет увидел над собой высокую фигуру, которая почти сразу исчезла. Рядом с ухом настойчиво жужжал айфон, поставленный на режим вибрации. Экран светился фотографией улыбающегося парня в свитшоте с изображением мопса. - Возьми, он уже минуты две пытается дозвониться, бедняга, - иронично отметил Скотт, натягивая чистую футболку. Когда он говорил, то даже не повернулся к Митчу. Грасси не спешил ответить на звонок, только взял телефон в руки. Горло сжали железные тиски. - Скотт, я... - Не нужно оправдываться, - жёстко оборвал его Хоинг. И перед тем, как лечь в свою расправленную постель и спрятать голову под одеялом, он тихо и сдавленно напомнил, - ответь, Митч. А то Трэвис волнуется. Когда его светлая макушка скрылась под одеялом, Митчу послышался приглушенный всхлип. Но ему, разумеется, это только показалось.