Forever young

Скотту казалось, что он попал в сцену малобюджетной слезливой мелодрамы, за исключением того, что всё это происходило на самом деле. Он стоял не в силах ни вздохнуть, ни пошевелиться и смотрел в упор на Митча, который уставился в пол и прижимал к себе тетрадь-предательницу. В сознании был такой полнейший бардак, что ни одной более-менее связной фразы в голову не приходило, и всё, что он смог выдавить из себя, было: - Ты прочитал? Ну, конечно, он прочитал! Губы Грасси подозрительно дрожали, он был бледен и выглядел еще более хрупким, чем всегда. Он безмолвно кивнул, и Скотт прерывисто вздохнул. В более неловкой, нелепой и постыдной ситуации он ещё никогда не оказывался. - И как? - хотелось выкрикнуть это, чтобы слова показались Митчу пощёчиной, но получился сдавленный шёпот. - Прости меня... - неуверенно сказал Митч и сделал маленький шажок к Скотту. Когда он протянул парню его блокнот, ему снова почудилось, что это живое существо. Но на этот раз оно не скалило зубы и не хотело его укусить, а наоборот было беззащитным и трогательным. У Митча, видимо, совсем разыгралось воображение, потому что от обложки исходила слабая пульсация, похожая на сердцебиение. Хоинг посмотрел на Митча, как на прокажённого. А потом сделал едва уловимое движение и вырвал книжицу из его рук. Их мысли в это мгновение удивительным образом совпали, потому что Скотт посмотрел на неё так, будто это был младенец, которого Митч собственноручно убил, а теперь вернул ему бездыханное тельце. Ему было неприятно держать в руках свой тайник, который и не являлся больше хранителем его секретов. Хоинга будто облапали, потом прожевали и выплюнули. И хотя читал дневник не кто-нибудь, а его лучший друг, легче от этого не становилось. Было только хуже, ведь там столько всего личного, того, что никогда и не при каких обстоятельствах не должно было попасть в чужие руки, а теперь... Теперь Скотту хотелось поскорее убежать из этой комнаты, подальше от человека, который ударил и унизил его самым болезненным способом из всех существующих. - Прости меня, Скотт, я так виноват, но... Дослушивать его не собирались, потому что Хоинг круто развернулся и пошёл к двери. Он чувствовал себя втоптанным в грязь, в голове гудело и, когда Митч кинулся за ним и буквально повис на его плечах, почти не ощутил этого. А Митч, предвидя такой исход, как побег Скотта, сильно сдавил его в своих руках, привстав на цыпочках. Они оба замерли. - Не трогай меня, - послышался совершенно бесцветный голос. Скотт даже не дёрнулся, чтобы освободиться от хватки, но руки сжали его сильнее, впиваясь пальцами в ткань рубашки на груди. Митч сам почти удивился, когда услышал собственный всхлип, и прижался лбом к горячей сильной спине. - Прости меня, - выдохнул он и начал повторять как заведённый, - прости, прости, прости... - Митч, отпусти меня, - рыкнул Скотт, но почувствовав, как Грасси замотал головой, всё-таки предпринял попытку освободиться. Тщедушный на первый взгляд брюнет позади него неистово навалился, вкладывая, наверное, максимум сил в эти отнюдь не нежные объятия. - Не уходи, Скотт, дай мне всё объяснить... - А я ничего не хочу слышать! - теперь ярость, что копилась внутри Скотта все последние минуты, начала просачиваться наружу. Он нащупал чужие кисти на своей груди и отцепил их от себя, с силой сбрасывая руки парня. Он будто обжёгся об эти прикосновения и ощутил такое отвращение к тёплым ладоням, к самому Митчу, к ситуации в целом, что захотелось кричать. В это самый миг он не видел никакого будущего, никакого просвета, который всегда выискивал во всех сложных ситуациях. Казалось бы, ну что такого, зачем так убиваться из-за глупой ситуации с каким-то там дневником? Но Скотт об этом не думал. Митч выстрелил ему в самое сердце своим пренебрежительным отношением. Скотт снова предпринял попытку уйти, но Митч не выдержал и почти выкрикнул его имя, мучительно звонко и с явными слезами в голосе. Скотт сжал кулаки и порывисто обернулся. - Ну, что Митч, что?! Чего ты хочешь от меня сейчас? Тебе недостаточно того, что ты уже сделал? - Скотт, я попросил прощения. Мне так стыдно, я не хотел... - Ты знаешь, что это подло, Грасси? - жёстко отчеканил Скотт. Его просто потряхивало от не хилого нервного перевозбуждения. Всё действие выпитого за вечер алкоголя испарилось, будто его и не было. Хотелось сказать так много, и Скотта прорвало. - Так подло со мной ещё не поступали! Я так надеялся сегодня на твоё прощение, сочинял извинения, хотел наконец-то привести всё в порядок. Дурак... И что я вижу? Ты решил отплатить мне за моё поведение? Но это низко, Митч! За спиной у меня... Как ты вообще узнал о нём?! Митч невольно обхватил себя за плечи, по щекам уже во всю бежали слёзы. Лучше бы Скотт ударил его, встряхнул как следует и хорошенько приложил головой об стену, чем стоял вот так. Рядом, всего в паре метров, но между ними непроницаемой стеной вырос барьер, почти осязаемый, и все слова Скотта брюнет слышал будто издалека. Митч не хотел смотреть в ту сторону и видеть ненависть во взгляде лучшего друга, человека, которому он, несмотря на ссоры и обиды, беззаветно верил. Они всё разрушили. Он всё разрушил... Нет! Так уже было однажды, только у Скотта. Митч помнил ту фразу: "Я его насовсем потерял". Но ведь Митч простил, несмотря на огонь и боль, которые уничтожили его после того памятно утра, когда, казалось, все мосты были сожжены. Значит, и Скотт его простит. Ещё ничего не потеряно, они всё вернут... Всё, и даже больше. Научатся вновь доверять друг другу, чувствовать друг друга, понимать. Они справятся. Должны сделать всё для этого. - Сэнди, я виноват, как никогда. Ты злишься, я понимаю... - Злюсь? - воскликнул Хоинг, совсем по-истерически рассмеявшись, - нет, Митч, я не злюсь! Ни капельки! Тебе кажется! - Да позволь же мне всё объяснить! - не выдержав, вспылил брюнет и взмахнул руками. Скотт замолчал, но сделал шаг назад, к двери. Митч наоборот двинулся на него. - Миллион раз прости. Я... - он ещё раньше решил, что ни за что не выдаст Кирсти. В конце концов, что ему мешало не открывать дневник и не читать его, а просто вернуть владельцу? Вина целиком лежала на нём. - Я стащил его у тебя. Сегодня. Когда вы с Кирсти ушли. Я зашёл к Ави и... отвлек его внимание, чтобы взять его, - он кивнул в сторону блокнота в руках блондина. Митч не знал, насколько правдоподобно выглядела его ложь, но подозревал, что не очень-то, потому что Скотт скривился и недобро ухмыльнулся. - Откуда ты узнал о нём? Никто не знает... К тому же, - Скотт секунду-другую подумал, - Ави ушёл раньше меня и в номер больше не возвращался. Ты и тут не можешь нормально... - и тут его глаза широко раскрылись, и он часто задышал от пронзившей его простой и логической догадки. - Мальдонадо! Митч понял, что провести Скотта не удалось, но всё-таки попытался выгородить подругу: - При чём здесь она? - Не строй из себя придурка большего, чем ты есть! Это она дала его тебе! - отчаянию в голосе Скотта не было предела. Ну, конечно, без Кирсти тут не обошлось! Мать Тереза! Что она себе позволяет? Что они оба себе позволяют! Влезли в его душу, вывернули там всё наизнанку, а теперь Митч ещё и покрывает эту тупоголовую кретинку! Вот они какие, лучшие друзья, а он всю жизнь доверял им больше, чем себе. Небось, знатно посмеялись они над глупеньким Скоттом, так искренне описывающим своих самых дорогих людей. А Митч ещё потом и Трэвису расскажет, если не уже... - Не вини её, она хотела сделать, как лучше! Она ничего не смотрела, не читала, просто отдала его мне... Я тоже прочитал не всё, только то, что обо мне самом... - говорил Митч через силу, потому что каждое слово застревало в горле, вырываясь дрожащим голосом. Он был так растерян и напуган всей сложившейся ситуацией и замолчал, не зная, что говорить дальше. Скотт еле стоял на ногах. Бежать, бежать без оглядки от этих насквозь лживых и гнилых людей! Он даже не сразу расслышал то, что пытался сказать ему Митч, а когда смысл последней фразы всё-таки достучался до сознания, ему захотелось выть от собственной тупости и оттого, как теперь выглядел перед другом... или чёрт пойми кем. Болван пустоголовый, зачем вообще ему этот сборник красивых эпитетов сдался, зачем он всё это записывал? Теперь он понял, как выглядят его записи со стороны: там через страницу восхваления Митчеллу Грасси - умному, смешному, заводному, великолепному, талантливому, неповторимому лучшему другу. А ещё привлекательному, манящему, ослепляющему своей элегантностью. Митч ведь наверняка понял всё совсем иначе... Хотя, пора было признать - то, о чём твердил Трэвис, было правдой. Глубоко спрятанной, но всё равно отлично расписанной в секретном дневнике правдой. Сопли влюблённого идиота, который всегда подсознательно тянулся к Митчу, хотел стать больше, чем просто другом, пусть и самым близким. В какой момент своей жизни Скотт запрятал в себе эти чувства, он вспомнить не мог, но теперь отдавал себе отчёт в том, что они есть. Чего стоило только многократно повторенное "Мой" на страницах старенького блокнота... - Это так мерзко... - вновь сказал он тихо и опустил голову. Внутри всё переворачивалось, он не мог быть рядом с Митчем, человеком, которого любил и презирал всем своим сердцем. - Я знаю. Знаю, Скотт, - в тон ему отозвался Грасси. Блондин поднял глаза и впервые ясно посмотрел на Митча, ища хоть какие-либо эмоции на его лице. Он видел, как покраснели глаза Митча, видел мокрые дорожки на щеках, и грудь словно сдавило тисками. Они молчали так долго, казалось, не меньше получаса. Митч боялся, что в любую секунду Скотт не выдержит и уйдёт, но друг продолжал стоять, хмуря брови и вертя в руках тетрадь. Митч прокашлялся от застывшего в горле кома. - Скотт, мне жаль. Но мне важно было знать... Важно было прочитать всё это. Чтобы понять тебя... и себя. Чтобы знать, куда нам дальше идти... - Ну, вот ты прочитал. И понял? Чего ты ждёшь от меня? - поджал губы Скотт. Митч не думал об этом. Он вообще не знал, к чему приведёт этот разговор. С того самого мгновения, как они с Хоингом вернулись в номер, он не строил никаких предположений и не придумал сценария. Всё, что он успел сказать и сделать было интуитивным, совершенно непредсказуемым. И он не знал, как действовать дальше. - Я хочу, чтобы ты не уходил, - Митч говорил совсем не о комнате и об этом конкретном отрезке времени. Он знал, что Скотт правильно поймёт его. - Я хочу, чтобы ты был рядом. - А зачем, Митч? Я запутался в своих ощущениях. Я сам не знаю, что мне нужно. Мы вернёмся домой, там у тебя Трэвис... - Скотт горько усмехнулся, пожав плечами. - Что буду делать я? Снова ждать, когда этот моральный урод разобьёт тебе сердце, и ты прибежишь к Скотту за поддержкой? Мы уже прошли эту стадию, Митч. Такого больше не будет. А какой ещё возможен исход, я не знаю. Ты сам сказал, что любишь его, что хочешь быть с ним... Третьим лишним я не буду... - Ты никогда не будешь лишним для меня... - Ты хоть слышишь, что говоришь? Мне неприятно, Митч... - Ты любишь меня? - выпалил внезапно Митч на одном дыхании и зажмурился. Скотт подавился воздухом. Обстановка комнаты поплыла перед глазами, в груди всё перевернулось и оборвалось, падая вниз. На секунду парню показалось, что его сейчас стошнит. Хотелось тупо переспросить "Что?", но ведь он прекрасно расслышал, что сказал Митч. - Зачем тебе это? - голос на удивление был спокойным и ровным. - Мой ответ ничего не изменит. - Ошибаешься! - запальчиво крикнул Грасси, который явно был на пределе. - Он может изменить всё! Скотт недоверчиво покосился в сторону брюнета и снисходительно покачал головой. Вся злость от предательства Митча будто отошла на второй план. Ему в какой-то мере было даже жаль Митчелла. - Это ты не строй иллюзий, - он вздохнул и устало провёл ладонью по лицу. - Нам снова нужен тайм-аут. Наверное, когда-нибудь всё вернётся на круги своя, но сейчас, нам лучше побыть отдельно... В Митче лопнула какая-то невидимая струна и он, не думая, подлетел к Скотту, схватил его за плечи и встряхнул, как можно сильнее. Он снова не мог сдержать рвущихся наружу всхлипов. Он заставил Скотта посмотреть прямо в свои глаза. В чистом и ясном взгляде голубых глаз было столько эмоций, и Митч понял, как много Скотт всегда прятал от него. Ну почему, почему они такие дураки? - Не смей, слышишь? Не смей уходить сейчас. Просто дай короткий ответ, и я обещаю - всё будет по-другому, - он постарался вложить в свой сдавленный шепот то, что чувствовал. - Ты любишь меня? Да или нет?.. Скотт искал в этих идеальных для него чертах лица что-то, что поможет дать правильный ответ. Хотя он и так уже крутился на языке и был готов сорваться сразу же, стоит ему только раскрыть рот. Но он знал, что если сделает сейчас то, что хочет, а не то, что должен, всё будет ещё хуже. Он старался смотреть наперёд и не видел их общего будущего вместе. Он боялся последствий, боялся всего, что так кардинально могло изменить его жизнь. Скотт не был готов ко всему этому, хоть раньше казалось, что он точно знает, что нужно делать. Ни черта он не знал. - Прости, Митч... пусти меня, - попросил он. Хотелось остаться в одиночестве и, наверное, поплакать. Так ведь всегда делают в сопливых мелодрамах? Грасси предвидел и такой ответ. Но отпустить Скотта было равнозначно смерти. Поэтому, крепко обхватив парня за шею, Митч потянул его на себя и припал к сухим губам своими. Хоинг широко раскрытыми глазами смотрел в такие же распахнутые у Митча, и не было никаких мыслей и чувств кроме одного, самого главного. Сердце разрывало грудную клетку. Митч просто замер, почти не шевелясь, но потом осторожно начал целовать его, раскрыв немного губы. Он касался совсем осторожно, всё ещё заглядывая в лицо Скотта с отчаянной решимостью во взгляде. Скотт чуть сжал губы, чтобы попытаться противостоять желанному моменту, но не продержался и пяти секунд. Он ответил, а потом веки сами собой закрылись и он слегка обнял худое тело парня. Не прижимая его к себе и ни на чём не настаивая, он просто с разбега окунулся в этот водоворот, который сразу же унёс его в другой мир. Скотт позабыл все обиды, весь негатив, что скопился между ним и Митчем за последние дни, он даже имя своё вспомнил бы с трудом. Он целовал, и его целовали в ответ, и это было странно, и сладко, и... неправильно. Он оторвал Митча от своей груди, и почти бессмысленным взглядом посмотрел на него в первую секунду. Но разум вернулся, и Скотт, едва не споткнувшись на пороге, ретировался из комнаты, проклиная себя, и Грасси, и Трэвиса с Кирсти, и вообще весь мир за этот волнующий момент, который был ошибкой, но был таким необходимым. А Митч не пытался его догнать. Он хотел получить ответ и он его получил. Даже больше, чем было нужно. Но, как бы ни хотелось растянуть эту минуту на всю жизнь, сделать этого он, увы, не мог. Но теперь он мог сделать всё возможное, чтобы это мгновение повторилось. И, пожалуй, не один раз.