Drabble, from the series: What if?

Фэндом: ДВ Елена делает глубокий вдох и в сотый раз поправляет безупречно завязанную ленточку на свадебном букете. Сегодня ее день, и она счастлива. Вот только не выходит выкинуть из головы мысль, что бы сказала Дженна, будь она сейчас жива? "Ничего", — сама отвечает на свой вопрос Гилберт, ведь будь Дженна сейчас с ними, то не было бы никакой свадьбы. Вернее, была, но невестой была бы уже не Елена Гилберт, а Дженна Саммерс. Елена вытирает вспотевшие ладони о белый подол платья, заказанного Кэр из Парижа, и заставляет себя улыбнуться. Как тогда, после смерти родителей перед ее первым днем в школе. Ее улыбка должна говорить: "Спасибо, я безумно счастлива. Выхожу замуж за любимого человека". А в том, что она любит Рика, Елена не сомневается ни секунды. Не той наивной влюбленностью, которую питала к Стефану, не всепоглощающей любовью, оставившей глубокие шрамы на ее сердце, что испытывала к Деймону, до сих пор испытывает... Брюнетка закрывает глаза и делает глубокий вдох, отгоняя подальше образ холодных голубых глаз, смотря в которые она сгорала от страсти, ведь Деймон мертв. Дженна мертва. А у нее есть Рик, с его все понимающими тепло-карими глазами и ободряющей улыбкой. Есть две чудесные девочки, за которых Гилберт никогда не устанет благодарить судьбу, и ковен "Близнецов", сделавших хоть что-то хорошее в ту страшную ночь, когда они с Алариком потеряли тех, кого любили. — Ты в порядке? — в голосе Бонни равные доли беспокойства и неуверенности. Ее улыбка насквозь фальшива, а обкусанные губы говорят больше любых слов. — Конечно. Девочкам уже дали корзины с лепестками? — улыбка Елены выходит легкой и искренней, как и каждый раз, когда она говорит о близняшках. — Кэролайн обо всем позаботилась, — кивает мулатка, теребя кулон, будто пытаясь на что-то решиться. — Еще не поздно все отменить. Уверена, Аларик поймет... — Я не собираюсь ничего отменять, Бонни, — твердо возразила Гилберт. Теперь, когда подруга озвучила то, что терзало ее все эти дни, сомнения исчезли. — Прошло пять лет, Бонни. Пять. А я до сих пор вижу во сне Деймона и не хочу просыпаться, — едва слышно призналась Елена, смахивая непрошеные слезы. — Но когда утром девочки запрыгивают на нашу с Риком кровать, я вспоминаю, что у меня есть причины жить. Я люблю этих детей, люблю их отца. Мне не надо притворяться рядом с Риком. Не нужно врать, что забыла, потому что у нас слишком много общих воспоминаний. — Но ты не влюблена в него, — констатирует очевидное Беннет. — Одной великой, всепоглощающей любви больше, чем достаточно для одной жизни, — грустно улыбается Елена. А когда оркестр начинает играть марш Мендельсона, и Елена встречается глаза со стоящим у алтаря Риком, в ее улыбке нет ни капли притворства. Они любят друг друга, они по-своему счастливы.