Drabble, from the series: What if?

      От ее красоты все также предательски замирает сердце, и путаются мысли. Он обещал, что женится на ней, когда был ребенком, но опоздал — она обещала: «Всегда и Навечно» другому за столетия до его рождения.       — Хватит! — полный ярости приказ, который даже озлобленные безумцы из кровной линии Клауса не смеют проигнорировать. — Ты не вынесешь приговор моему брату, пока я не выступлю в его защиту.       Она смотрит прямо на него, видя насквозь через ауру силы, что подарила сыворотка: боль, гнев, решимость и малую толику сожаления. Потому что это бой до смерти, и Марсель не намерен отступать. Даже ради нее, женщины, которую любил с самого детства. Его не просто так назвали Воином.       — Хочешь поговорить, Ребекка? Давай поговорим, — он не может погасить слабый огонек надежды в ее глазах на спасение брата, не после того, как отнял уже двоих. Жерард ненавидит Клауса еще сильней за то, что его смерть уничтожит Ребекку.       Злость слишком сильна, и он просто не может остановиться. Потеря Давины, предательство тех, кто когда-то был его семьей… ярости нет конца, и Марсель дает ей выход уничтожая причину — Майклсонов.       Но облегчение не наступает. Теперь есть только король разрушенного королевства и впечатанная в фундамент этого города буква «М», служащая вечным напоминанием — хозяин Нового Орлеана не он. А перед глазами полные боли глаза Ребекки, с которой так часто разлучал его Клаус. Какая ирония: лишь сейчас Марсель потерял ее навсегда.       «Я живу гораздо дольше тебя, Марселус. Я видела расцвет и падения цивилизаций, и могу с уверенностью сказать одно: власть ничего не стоит, если тебе не с кем ее разделить», — звучат в голове слова, сказанные Ребеккой всего пару лет назад, а кажется, что в прошлой жизни.       Марсель признает их правоту лишь сейчас, смотря на неподвижно лежащего приемного отца, павшего от его руки. Жерард знает: следует убить Клауса и покончить с этим. Сегодняшний день — прекрасное доказательство того, что нельзя оставлять врагов у себя за спиной, ведь рано или поздно они тебя настигнут.       И кажется, что может быть проще, чем выпустить клыки и навсегда покончить с Клаусом Майклсоном? Но у Марселя просто не осталось сил.       «Обладать властью и использовать ее, чтобы убить тех, кого называл семьей — разные вещи», — предупреждал его Винсент.       Но у Марселя нет с этим проблем. Не после того, как так называемая «семья» убила его, не моргнув глазом. Причина его колебаний в другом: он никогда не мог причинить боль Ребекке, а убить Клауса — все равно, что убить ее.