Drabble, from the series: What if?

Клаус буквально чувствует, как гнев растекается по венам будоража кровь и подталкивая запустить клыки в белую хрупкую шею потенциального муженька Хейли, пытающегося занять его место в жизни Хоуп. Небольшое усилие, и обнаглевший человечишка свалиться на пол, как кусок мяса, который он как раз собрался готовить. — Серьезно, папа? В глазах Хоуп укор и непонятное гибриду ожидание. Смотреть на дочь почти физически больно, и злой шепот в его голове не облегчает ситуацию. Каждая секунда рядом с ней может нанести непоправимый вред, сверх того, что он уже причинил, в то время как Деклан готовит его малютке хлебный пудинг и вместе с Хейли учит водить... — Ты даже не смотришь на меня, — обижено шепчет Хоуп, и переубеждать ее Клаус не собирается. Но правда в том, что Клаус не просто смотри, он видит, как щупальцы ярости оплетают светлое сердечко его маленькой девочки, заражая его тьмой, отличной от яда Пустоты. Тьмой, что носит в сердце каждый Майклсон вот уже тысячу лет. Тьмой, что способна сдержать зло Пустоты, но все равно никогда не станет Светом. — Слушайся, иначе скажу Фрее запереть тебя в доме заклинанием.

***

— Забавно, Хейли всегда думала, что в гроб ее уложишь ты, а вот как вышло, — голос Ребекки пропитан мрачным весельем, которое Клаус полностью разделяет, но никогда в этом не признается, да это и не нужно. Ни с ней. Ни с Элайджей. Вот только старшего брата больше нет, и теперь только сестра может помочь и успокоить его демонов, но пока не торопиться. — Не знаю, что сильнее, злость, что она навредила матери, или гордость, за ее способность добиться желаемого, — Клаус прикрывает глаза, чувствуя вес всего мира на своих плечах. — Обычно этические дилеммы разрешал Элайджа. Ребекка молчит, она знает, что он чувствует слишком хорошо, ведь испытывает то же самое. За тысячу лет они стали частью друг друга и стать самим собой уже никогда не получиться. — Иногда я не уверенна: благословение его выбор или проклятье, — шепчет в ответ сестра. — Возможность начать с чистого листа так соблазнительна, Ник... Но рано или поздно все кого мы знаем умрут, они всегда умирают, а провести вечность не зная, кто ты, кажется слишком жестоким. Даже если ты носишь фамилию Майклсон. — Он сделал это, чтобы защитить нас, — напоминает Клаус больше себе, чем сестре. — Это то что мы всегда делаем, причиняем друг другу боль, чтобы уберечь. Теперь этот трюк освоила и Хоуп. — Она рискует собой, — рычит Клаус сквозь зубы, сильнее прижимая трубку. — Она слишком похожа на меня, — наконец произносит он то, что его действительно беспокоит. — Так хватить обращаться с ней, как с Маршал, — безжалостно отвечает Ребекка.

***

В глазах мамы так много осуждения, что Хоуп тяжело дышать, ее крики эхом разносятся по старому особняку. Желание заставить ее замолчать так сильно, что Хоуп приходит в себя лишь когда заклинание готово сорваться с кончиков ее пальцев, а к осуждению в глазах мамы примешивается страх. Все должно было быть не так. — И что ты сделаешь? Снова посадишь меня под домашний арест? Хейли замолкает на полуслове, ища в глазах дочери хоть толику вины, но там лишь злость и упрямство. Хейли кажется, что она смотрит в глаза Клауса, а страх словно ядовитая змея скрутился у нее в груди и поднимает голову, обнажая клыки. А сила бурлит в венах молодой ведьмы, подталкивая ее получить желаемое. И все накопленные баллы "добрых дел" вот-вот сгорят до тла, но Хоуп плевать, она уже вкусила привкус победы и останавливаться не собирается. — Ты не вернешь отца этими фокусами, а только испортишь себе жизнь, — стоит на своем Хейли. — О какой жизни ты говоришь?! — взрывается Хоуп и вскакивает с кресла. — Жизни, в которой мне приходиться врать каждый день и притворяться другим человеком?! — Это единственный способ дать тебе нормальную жизнь! — пытается донести очевидное до дочери Хейли. — Ты моя дочь, я хочу для тебя лучшего. — Я хочу мою семью назад, — поджимает губы Хоуп, вытирая злые слезы хрупкой ладошкой. — Даже если это уничтожит меня. — Твой отец никогда этого не допустит, как и Ребекка, даже Кол. Хочешь обыграть Майклсонов? — ледяным тоном спрашивает Маршалл. — Желаю удачи. Они не проигрывают. — Похоже ты забыла, что я одна из них, — приподняла бровь Хоуп. Хейли устало качает головой, признавая собственное поражение: грядущее противостояние отца и дочери ей не остановить. И где-то внутри ноет от тоски сердце. Дни исцеления бабочек давно позади.