Drabble, from the series: What if?

Фэндом: Дневники вампира Пэйринг или персонажи: Кол/Ребекка Рейтинг: NC-17 Вязкая, тягучая, как кленовый сироп, тишина медленно растекалась по шикарному особняку Майклсонов, жадно поглощая встречающиеся на её пути звуки. И только два сердцебиения не позволяли ей стать абсолютной. — Как ты посмел прийти сюда, Кол? — голос Ребекки злой и колючий, а в глазах огонь ненависти способный спалить всё живое, но развалившемуся в кресле вампиру плевать — он единственный, на кого «взгляд» не действует. Его сердце бьётся ровно, сильно… но… распаляющееся в паху желание при виде неё заставляет сердце биться быстрее, громче… Её сердце бьётся быстро, то и дело сбиваясь с ритма от борющихся внутри страха и ненависти… — Ты не очень-то любезна, сестра, — выделяя интонацией последнее слово, отвечает Майклсон. — Неужели даже не предложишь брату выпить? После того, как он почти два века провёл в гробу по твоей милости, — голос Кола спокоен, почти ласков, в глазах весёлые искорки, но Ребекку не обмануть мнимой доброжелательностью, она слишком хорошо знает брата… он давно пробрался ей под кожу… — Кинжал в твоё чёрное сердце, единственное, что ты получишь от меня, брат, — Ребекка выплёвывает «брат», как самое грязное ругательство. Скрывая за агрессией и грубостью страх, что медленно сковывал каждую клеточку её тела с тех пор, как чуткое обоняние вампирши уловило запах мускатного ореха, кубинских сигар и бурбона. На лице Кола расцветает усмешка. Подтянувшись, словно ленивый кот, Майклсон плавно поднялся из кресла, но показную расслабленность и безобидность портили вырисовывающиеся под облегающей чёрной футболкой напряжённые мышцы. Они оба знали: угрожать ему кинжалом, всё равно что тыкать в ягуара зубочисткой. Миг, и сильное тело брата впечатывает её в стену, выбивая воздух из лёгких, лишая возможности спасительного бегства. — Я скучал по тебе, Бекс, — прошептал он ей на ушко, жадно вдыхая аромат её кожи. А Ребекка мысленно проклинала Стефана и всех его грёбаных друзей за то, что выпустили её персонального демона, лишив единственного защитника — Ника. Чёртовы Сальваторе сбросили иссушенное тело Клауса на дно озера, чтобы спасти треклятую Елену. А кто теперь спасёт её? Впадая в панику, Ребекка не придумывает ничего умнее, чем ударить Кола кинжалом, который до сих пор сжимает, до побелевших костяшек, до кровавой пелены перед глазами, ведь причинить ЕМУ боль её самое заветное желание с того самого дня… — Ненавижу! — скорее шипение, чем голос срывается с алых губ, которыми так давно одержим Кол, и острая режущая боль пронзает левый бок — его маленькая сестрёнка показала коготки. — А вот это было грубо, — мужская ладонь легко ломает женское запястье, и звон ударяющегося о пол кинжала — единственный звук помимо стука двух сердец и электрического разряда между двумя парами глаз — голубыми, словно небо, и тёмно-карими, как торфяная почва. — Отпусти, — Ребекка готова умолять, наплевав на гордость, когда руки брата разрывают шёлковую кофту и по-хозяйски исследуют её грудь, поглаживают живот, спускаясь всё ниже, даря давно забытые ощущения. И сердце бьётся ещё быстрее, вот только страх и ненависть уже не причём. — Моя, — рычит он в ответ, впиваясь в сладкие губы, жадно посасывая язык, пока руки привычно избавляют её от одежды. А она впивается ногтями в его плечи в безуспешной попытке оттолкнуть, пока разум не погребли под собой чувства, что она так усердно подавляла тысячу лет, которым сопротивлялась изо всех сил. — Достаточно! — зажав кисти её рук над головой одной рукой, предупреждает Кол. — Поиграем позже, — врываясь в её тело, он ловит стоны наслаждения, срывающиеся с обкусанных губ, игнорируя вялые попытки сопротивления. Спустя показавшиеся вечностью минуты Ребекка перестаёт сопротивляться вовсе. Тело вампирши подстраивается под ритм брата, и руки, что ещё минуту назад отталкивали, прижимают к себе, разрывая мешающую контакту кожи с кожей майку, и гладят жёсткие волосы. А Кол усмехается. Он знает, что победил в этом сражении, но до конца их войны, что он начал насильно взяв сестру под ветвями белого дуба, далеко. И лучшее доказательство этому — прокушенная до крови губа и мстительные огоньки в голубых глазах. Он не отпустит её, когда они оба достигнут кульминации. Всё так же, до боли сжимая сестру в своих объятьях, он переберётся на диван, усадит её на колени и запечатлит нежный поцелуй на тонкой шее. Ребекка ничего не ответит. У неё просто нет слов. Ведь высоконравственный Элайджа лежит в гробу, а всё контролирующий Клаус на дне какого-то озера — защитить её от самой себя некому. Вязкая, тягучая, как кленовый сироп тишина окутает весь особняк, но… Но заглушить бьющиеся в унисон сердца не сможет.