Drabble, from the series: What if?

Фэндом: Первородные Мягкое освещение, исходящее от стоящего ночника в форме ангелочка на массивном дубовом комоде бросало причудливые тени на стены детской, выкрашенные в приятные светло-бежевые тона. Тихий скрип кресло-качалки и детское сопение создавали теплую, уютную атмосферу. — Она само совершенство, — женщина склонила голову вдыхая сладкий запах спящей на ее руках девочки. Несмотря на залегшие круги под ее глазами от бессонных ночей, ее глаза светились от счастья. — Так странно, что такое чудовище как Клаус может быть причастно к чему-то настолько светлому и чистому. — Я знаком с одной мудрой женщиной, которая верит, что все люди рождаются хорошими, злоба и ненависть приходит потом, — мужчина выходит из тени, ласково проводит ладонью по лобику малышки. Тонкие губы складываются в полуулыбку, не затрагивающую глаза. — Иногда, когда ты сталкиваешься со злом единственный способ его побороть, стать еще большим злом. Уж ты то должна знать. Кэтрин вздрагивает как от пощечины, но быстро берет себя в руки. Встает с кресло-качалки и укладывает малышку в колыбель, поворачиваясь к Элайдже спиной, чтобы он не увидел, как трясутся от страха ее руки — уже очень давно Кэтрин Пирс не боялась чего-то лишиться. — Не забирай ее, — ей удавалось сохранить гордость и достоинство пятьсот лет несмотря на ни на что, а теперь она готова встать на колени и умолять того, кто предал ее дважды, предпочтя безумного брата. Элайджа приблизился к ней вплотную, заглянув через ее плечо в колыбель. Она чувствовала его тепло, и так нестерпимо хотелось облокотиться на его крепкую грудь, и поверить, что им дали второй шанс в лице маленькой девочки, впервые за последние две недели спокойно спящей в своей кроватке, крепко сжимая деревянного рыцаря пухлой ручонкой. — Не знаю, где ты достал эту игрушку, но она имеет магическое воздействие на Хоуп, — трусливо меняет тему, боясь услышать ответ. — А может она просто чувствует, что дядя вернулся… — Пирс замолкает, мысленно ругая себя за трусость. С тех пор, как три месяца назад Элайджа обманул Давину Клэр и вернул ее с того света, вручив крошечный сверток с приказом сохранить любой ценой, она не осмеливалась его спросить о мотивах. — Почему я? Ты мог воскресить Ребекку, или Клауса. — Этого рыцаря Никлаус вырезал для нашего отца, чтоб показать свою любовь, — будто не слыша ее последнего вопроса заговорил древний отходя на пару шагов, — он был буквально одержим желанием понравиться Майклу, — Майклсон задумчиво трет пальцами подбородок. — Но любовь к нашей сестре единственная сила в мире, способная преодолеть его мании и страхи поэтому игрушка досталась Ребекки, — на этот раз улыбка древнего достигла глаз. — Позволю себе не согласиться, — Кэтрин поворачивается к нему лицом с усмешкой на лице. — Забавно, ты вернул человека ненавидевшего Клауса больше всех на свете потому что решил, что он лучше, чем Клаус позаботиться о его ребенке. Элайджа тихо рассмеялся признавая ее правоту. — Жизнь полна иронии, — пожимает плечами древний. — Я мог вернуть только одного, и я выбрал тебя, Катерина. Это тот шанс, о котором ты меня просила, когда отдала лекарство. Я верю во второй шанс. Кэтрин делает шаг ему на встречу, обнимает за шею, целуя в губы. Тревога последних месяцев отпустила, ей на замену пришло всепоглощающее счастье. — Прости, что мучил тебя неизвестностью, моя Катерина, — Элайджа нежно гладит ее по щеке. — Мне нужно было время, чтобы с кое-чем разобраться. — Теперь все будет хорошо, — улыбается Кэтрин. На миг Элайджа чувствует отголосок вины за то, что собирается сделать. Он не врал Катерине, последние три месяца у него и правда было много дел: кража заклинания воскрешения у Давины, заточение Стефана в катакомбах недалеко от их нового дома, убийство Елены. Он не врал Катерине, он выбрал ее потому что не мог воскресить и сестру, и брата, он выбрал ее потому что любил. Но через несколько лет, когда Хоуп достигнет пика своей силы, он вручит племяннице заклинание и двух последних двойников, как сильнейший источник энергии, чтобы воскресить отца и тетю. Он не врал Катерине, Элайджа и правда верит во вторые шансы… для своей семьи. — Все будет хорошо, — эхом повторяет Майклсон. Он никогда не врал своей Катерине, она всегда знала, что семья для него на первом месте. Он и сейчас ей не врет: у Майклсонов действительно будет все хорошо…