Drabble, from the series: What if?

Фэндом: Первородные Анья высоко держит голову, не скрывая торжества, что горит в темно-карих глазах — Ребекка Майклсон стоит на коленях у ее ног: беспомощная, уязвимая и все такая же прекрасная, как и столетия назад, когда Элайджа представил свою протеже семье, все такая же желанная… И пусть восемь величайших воинов СТРИКСа навечно останутся в Марокко, это ничтожная цена за столь ценную пленницу. Их план уже не остановить… — Так значит, вы заманили меня фальшивым заклинанием, — в бездонных синих глазах Ребекки, словно океан во время шторма, бушует злость. — Не совсем, — подходит ближе Анья, — заклинание и правда могло вернуть Кола. Я хотела увидеть твое лицо, когда отниму это у тебя. Ты была так близко… Приторный запах восточных сладостей не в силах перебить аромат древней, и Анье с трудом удается подавить рычание, разрывающее ее изнутри, едва она увидела ЕЕ, не жалую оболочку никому неизвестной ведьмы, а первородную, чьи поцелуи обжигали ее кожу сильнее вербены, заставляя забыть обо всем. Вибрирующая в воздухе сила удерживающей Ребекку ведьмы отходит на второй план, и напряжение между двумя женщинами, что когда-то делили постель, поглощает окружающие звуки, грозя уничтожить их самих. — Не бойся, это не убьет тебя, — клинок кинжала приятно холодит вдруг расколовшуюся кожу, а Анья упивается положением соперницы. — Ты просто заснешь, надолго, — улыбка мулатки полна триумфа. Все справедливо. Майклсон будет спать, как уснула сама Анья, когда ее прекрасный белокурый ангел переступил через нее и пошел дальше, и сон этот был кошмаром. — Когда я проснусь, ты будешь первая, кого я убью, — клянется Ребекка маленькой протеже Элайджи, на которой когда-то оттачивала свой шарм, чей запах помнила спустя столетия, с которой оставила кусочек своей души. — Я не буду задерживать дыхание, — Анья вонзает клинок медленно, как можно болезненнее, упиваясь болью той, что открыла для нее наслаждение. И на одно безумное мгновение ее рука замирает, удерживая Ребекку на грани сна и яви, но всплывшее в памяти лицо Марселя Жерара помогает закончить начатое — Ребекка боролось за него, но отказалась от нее. Агония охватывает каждый дюйм тела Ребекки, но древняя до последнего не отводит глаз от некогда любимого лица, запоминая каждую черточку, что когда-то целовала. Она проснется, это лишь вопрос времени. И тогда во всем мире не найдется места, где маленькая Анья сможет спрятаться от нее. А когда ее прах развеет ветер, и Ребекка крепко обнимет Кола, вдыхая родной запах, одна единственная слеза скатится по ее щеке. Слеза по девушке, которую она отчаянно любила и оставила, чтобы защитить, но этим погубила.