Двойная звезда

Я просыпаюсь от твоего вскрика, и сначала привычно замираю, боясь пошевелиться и прикидываясь спящим, и слушаю как ты пытаешься выровнять дыхание. А когда ты начинаешь осторожно, чтобы не потревожить меня, выбираться из-под одеяла, я обнимаю тебя и тяну обратно. – Соби, это просто сон. Не уходи! – Я разбудил тебя, Рицка? Прости. Ты что, серьезно чувствуешь себя виноватым? – Соби... не извиняйся. Ты поворачиваешься ко мне, обнимаешь, гладишь по спине и говоришь, что все в порядке, все хорошо, и я могу спокойно спать, ты меня больше не потревожишь. Убедительно так говоришь, и дыхание у тебя такое теплое. Хочется поверить, закрыть глаза и... и я чувствую, как бешено колотится у тебя сердце. И весь ты как деревянный и дыхание сбивается, я бы наверное не почувствовал, не будь ты так близко. И я толкаю тебя, заставляя лечь на спину, сил бы мне не хватило, мы слишком разные по габаритам, но ты как всегда ловишь мои движения и продолжаешь, поддаешься мне. Заползаю на тебя сверху, чтобы видеть лицо. – Соби, мы же вместе? Мы вместе, не отталкивай меня. – Я не отталкиваю, просто... – Да ничего не просто! Тебе можно мне помогать, а наоборот нет? – Рицка, ты и так помогаешь, даже слишком много. – Да уж куда там! Лучше ведь не становится! Ты окончательно цепенеешь. Что я сказал? – Рицка, прости, - мягко, слишком мягко, не верю, - У нас есть вторая кровать, может быть нам стоит спать раздельно? А ты сам-то понял, что сейчас ляпнул? – Отлично, спать будем отдельно, ширмой вон отгородимся, давай еще мне беруши купим, чтобы уж наверняка. И все, пусть каждый сам по себе мучается, да? Подушку на голову, и плевать, если кому-то рядом плохо? Как два бесчувственных бревна... – Рицка, если тебе будет плохо, я всегда почувствую и приду. Ууу, непроизвольно сжимаю кулаки. Нельзя, нельзя злиться! Ты какой-то... как будто действительно не понимаешь. Не понимаешь? – Значит, тебе можно за меня переживать, а мне за тебя нет? Ты можешь сказать мне правду? Ты долго молчишь, потом все же отвечаешь. – Я не знаю, Рицка. Это неправильно. Это я должен заботиться о тебе... – Мы же вместе, нет? И это наше общее решение. – Я не уверен. Что?! – Ты не уверен, что я действительно принял это решение? Что оно искреннее? – Нет, но я не уверен, что ты не принял его под давлением, что оно полностью твое. И что ты сейчас имеешь ввиду? Сажусь на постели. Ты тут же садишься рядом и заворачиваешь меня в одеяло. Кажется, не особо отдавая отчет, что делаешь. Ну ладно же! Отбираю у тебя часть одеяла, и делаю то же самое. В итоге через пару минут возни мы сидим в одном большом коконе друг напротив друга. Тесно, тепло и не страшно. Так я, наверное, все смогу сказать. Нахожу твою руку. – Так, Соби, давай разбираться. Только пообещаем сначала говорить правду. Всю, хорошо? – Рицка, может не стоит? – Стоит! – Хорошо… - я на тебя давлю, знаю. Но надо. Итак, пойдем по порядку. – Давай начнем с начала. С самого. Я буду говорить, а ты поправляй, - ты киваешь, и я продолжаю. - Ты пришел ко мне по приказу Сеймея. И до этого ничего про меня не знал. – Я знал, что ты существуешь. И пару раз видел издалека. – Сеймей показал, на будущее, да? – Да. – Значит, тогда нас ничего не связывало кроме приказа Сеймея. Как он звучал? – В случае его смерти защищать тебя. Он сказал, что это смогу сделать только я, потому что одноименного бойца у тебя нет, и не будет. Но за тобой будет охота. Сказал, что ты придешь сам, а если не придешь, то я должен тебя найти и служить тебе, стать твоим бойцом. Выполнять все твои приказы. Но не рассказывать тебе ничего ни о Семи Лунах ни о самом Сеймее. Все. – Вот как. Понятно. И ты подождал меня, а когда не дождался, то пришел сам... И чтобы драться за меня, связал нас заклинанием любви, - меня вдруг озаряет. - Нас, Соби? Или себя? – Себя... Ох... И каково это, заклинать самого себя? – И ты всегда действовал только под заклинанием? - я хочу, чтобы ты сказал! – Поначалу. А потом... – Что? Соби, не молчи. – Потом я действительно... Соби, я чувствую себя великим инквизитором... – Привязался ко мне? – Полюбил тебя. – Когда перестал мне это говорить? – Раньше. Я не сразу... Признался себе. – Угу. Идем дальше. Тогда мы думали, что Сеймей мертв, и я пытался разобраться в причинах его гибели. Стой! А ты? Ты, получается, врал мне? Ты ведь... У вас же с Сеймеем была связь, ты не мог не знать, что он жив! – Мог. Наша связь была... односторонней… искусственной, я ведь чистый боец, поэтому... - как-то тебе уж слишком тяжело говорить. - Думаю, он просто полностью закрылся от меня. Он никогда совсем не открывался, так что, скорее всего, ему было нетрудно. И я действительно считал его погибшим. А себя... вдвойне виноватым. И жертву не уберег и сам выжил. Боюсь до тебя дотронуться... – А когда ты узнал, что он жив? Не в школе ведь, раньше? Стой, когда ты предлагал сбежать? Тогда ты уже знал наверняка, да? А подозревал еще раньше? – Нет. Да. То есть я... не хотел... боялся подозревать. Оно и понятно. – Так, ладно, что дальше? Дальше школа, и встреча с Сеймеем. – Когда я тебя предал. – Когда я тебя выбрал! – Рицка... – Что «Рицка»?! Я тоже не помню, когда привязался к тебе, осознал только тогда. Понял, что люблю тебя. И признался себе, что ты мне нужен. – Рицка... Почему? Нет, это невыносимо! – Ты думаешь, что все, что я говорил Накамуре-сама, я говорил просто так? Для дела, да? То есть ты думаешь, что я врал? – Рицка, прости... – Да что ж такое!! Что ж ты так ненормально все воспринимаешь? – Наверное, я просто не умею... нормально. Выдыхаю. Ох, Соби, что ж с тобой делать-то? Как достучаться? – Рицка, - я вздрагиваю от твоего голоса, - я попробую объяснить... Понимаешь, я никогда до тебя не думал, что могу представлять какую-то ценность не только как боец. Мои переживания, слабости и все остальное были исключительно моим делом, дефектом, о котором хозяин не должен знать, и тем более беспокоиться. А сейчас... Я действительно не умею нормально. Хочу, стараюсь, но постоянно ошибаюсь. А еще мне очень обидно за тебя. Что тебе достался такой... поломанный экземпляр. Я, кажется, правды хотел? Кушай Рицка, не обляпайся. Обнимаю тебя, утыкаюсь в шею. – Соби... Я тоже еще какой поломанный. Но ты научил меня верить в свою любовь. Может и у меня есть шанс? Мне не нужен никто другой, будь он хоть самим совершенством, понимаешь? – Мне тоже. – Значит мы на равных. – Не совсем, - ну что ты еще придумал, а? - ты все же ребенок, а я... – А что ты? Ты меня старше только календарно. А, по сути, мы фактически ровесники. Ты же в своей школе жил в полной изоляции, ты нормальных людей увидел только в университете. То есть два года назад, да? Ну вот, а я помню только последние два года. Так что мы даже не ровесники, я старше. Мне хоть помогали стать нормальным, а у тебя все это время был Сеймей! Так что не надо про старшинство! – Рицка, какое же ты чудо неверо... Ты что делаешь?! – Кусаюсь! - ну и нечего так смотреть. Да я тебя и укусил-то совсем чуть-чуть. - Потому что аргументы кончились! – Это ты таким образом пытаешься доказать, что взрослый? – Нет, это я таким образом доказываю, что ты - ребенок! Ты что, смеешься? Ах вот как!! Мда, теперь мы лежим, окончательно запутавшись в одеяльное гнездо. Интересно, сами выпутаемся? – Все Рицка, я все понял. – Что со мной спорить бесполезно? – Что надо больше доверять тебе и себе. Уф... Нечего сказать. Спасибо говорить не хочу, поэтому просто глажу тебя по волосам. И наталкиваюсь пальцами на сережку. Как же это давно было, в прошлой жизни... – Это тоже нужно было для связи? – В основном. – Это как? – Мне нужно было что-то как напоминание. Якорь на каждый день. Тогда это казалось отличной идеей. – А сейчас? – Сейчас... - ты молчишь, что-то обдумывая, а потом говоришь с улыбкой. — Рицка, может быть вынешь ее? – Свобода? – Да. У меня руки дрожат. А вот из одеяла я выпутываюсь мгновенно, даже зажав в одной руке металлическую бабочку. Бегу, распахиваю балконную дверь, замах рукой, и прыжок обратно. Прижимаюсь к тебе, ты снова закутываешь нас в одеяло. – Свобода... - шепчу я. – И доверие, - эхом отзываешься ты.