Двойная звезда

Вот как всегда, всю рабочую неделю мучительно встаешь по будильнику, спишь на уроках и ждешь выходных, чтобы, наконец, нормально выспаться, мечтаешь о дне, когда будешь спать сколько влезет. А когда долгожданный день наступает, просыпаешься ни свет, ни заря совершенно самостоятельно и не знаешь, что делать. Вот и со мной сегодня так. Главное, когда в это время просыпаюсь по будильнику, то глаза еле продираю, а тут бодрый, сна ни в одном глазу, явно обратно не засну. Что за напасть? Хорошо хоть ты спишь, я не разбудил, пусть кто-то из нас да выспится! Осторожно отворачиваю край одеяла, где ты там? Закопался, как всегда. Ты обычно спишь очень спокойно, это я верчусь как пропеллер, пихаюсь и раскидываю на тебя руки-ноги. Вечно обнаруживаю себя поперек кровати, и не могу понять, как я этого достиг? Вроде спал себе и снилось только хорошее. Но вот во сне совершенно не контролирую происходящее, и сплю крепко — не замечаю, как толкаюсь, верчусь и забираюсь на тебя. Да уж, что такое бессонница я давно забыл. Интересно, как ты меня рядом выдерживаешь? Ты-то спишь чутко, и всегда подстраиваешься под мои шевеления. Зато когда я не очень брыкаюсь совершенно по-детски сворачиваешься в клубок и заползаешь под одеяло целиком. А я так люблю смотреть как ты спишь, ничего не могу с собой поделать. У тебя во сне всегда очень умиротворенный вид, все спокойно, все хорошо. И спящий ты выглядишь совсем мальчишкой, и я люблю иногда глядя на тебя пофантазировать, что мы ровесники и представить тебя с ушками. Это глупо наверное, но очень сладко представлять, что мы двое маленьких детей, и в наших жизнях не было никаких драм, вообще ничего плохого. А еще мы оба во сне всегда тесно друг к другу прижимаемся, как бы ни вертелись, всякий раз совпадая позами как пазл. Даже если засыпаем на разных концах кровати, то просыпаемся прижавшись друг у другу. Наверное, со стороны это очень странно. Но физический контакт необходим нам обоим, и днем мы тоже постоянно дотрагиваемся друг до друга, а уж ночью, ночью наши тела в своем праве и сполна берут необходимое. Кто мы такие, чтобы им мешать? Очень осторожно, чтобы не потревожить, касаюсь губами теплой макушки. Отвожу длинные пряди с лица. Волосы уже почти отросли до прежней длинны. Хорошо, что быстро растут. Не то чтобы тебе не шла короткая стрижка, но так все равно гораздо лучше. Это в прошлом году меня все же задело подростковым кризисом, я и сам не заметил, как увлекся всяким внешним самовыражением. Да еще Юйко, а на пару сходить с ума всегда быстрее и увлекательнее. Ну и в какой-то момент и сам подстригся во что-то невообразимое, и тебя утянул. У одного Яёйя хватило мозгов послать нас куда подальше. Ну, мы-то с Юйко вообще сотворили у себя на головах что-то разноцветное и асимметричное, а тебе парикмахер сделал аккуратное каре до плеч. Вообще-то вышло очень красиво, да вот только уж больно похоже кое на кого. Я вздрогнул, когда увидел, и ты тоже. А затем ты очень вежливо объяснил парикмахеру, что получившийся образ напоминает тебе одного человека из твоего прошлого, на которого ты не хотел бы походить ни в чем и никогда. Поэтому можно ли переделать? Переделали. Вышло тоже здорово, только уже совсем коротко, и очень непривычно. Так что желание экспериментировать у меня отпало. Не понимаю только, почему ты вообще поддался? Точнее понимаю, и буду теперь аккуратнее. Сползаю к тебе, пониже, вот сейчас уткнусь в тебя, пригреюсь и может все же усну обратно. Ты тут же отвечаешь: обнимаешь и устраиваешь у себя на плече. Мы уже почти одинаковые по габаритам, я конечно еще пониже, но в кости уже явно шире, а ты все равно легко подгребаешь меня себе под бок, как будто мне все еще тринадцать и я вешу не больше плюшевого медвежонка. Обнимаешь меня, так уверенно и одновременно аккуратно, и не просыпаешься! Но оберегаешь меня даже во сне. Всегда меня оберегаешь, всё для меня. Есть система, нет ее, а ты все равно мой Страж... Обнимаю тебя в ответ: все мое! Одной рукой случайно забираюсь тебе по майку, провожу по коже спины, горячая и нежная, и неровная. Пальцы касаются старых рубцов, и я прикусываю губу. Многое бы я отдал, чтобы этого с тобой никогда не происходило! Прижимаюсь теснее, руку не убираю, пусть. Постепенно сон возвращается, я закрываю глаза, и лениво думаю, что всё про тебя знаю, каждую черточку, все-все до мельчайших деталей. И всё это люблю. Все родное. Моё. А еще думаю, что совсем скоро мы будем выглядеть практически ровесниками, а после тридцати разница в возрасте, наверное, вовсе сотрется, и тогда... В общем, пригрелся, мечтаю. И не сразу понимаю, что это такое пиликает. Вот кстати очень характерный момент, я не сплю, а всё равно никак не соображу, что это за источник дискомфорта, а ты только что очень даже крепко спал, но реагируешь моментально и безошибочно. Одним мягким движением высвобождаешься из моих объятий и протягиваешь руку к телефону. Звук прекращается, ты что-то очень тихо говоришь в микрофон, и собираешься было вылезти из постели и уйти говорить на балкон, чтобы не тревожить меня. Успеваю поймать и утянуть назад. Куда, я ж не сплю! Ложишься обратно, виновато улыбаешься мне и отвечаешь уже нормальным голосом, немного хриплым спросонок. Это кто такой добрый звонит полдесятого в воскресенье? Ну, ему повезло, что я не успел взять трубку! Судя по разговору, кто-то из родителей. Вот распустил ты их! Если уж даешь личный номер, то надо строго объяснить временные рамки! Хотя вряд ли сработает, люди вообще нечасто думают о других. Ты возвращаешь телефон обратно, потянувшись через меня. Ловлю момент и вот твоя голова уже у меня на груди. - Рицка... - выдыхаешь ты, - Разбудили? Все, я им к следующему родительскому дню памятки напечатаю... Зеваешь мне куда-то в солнечное сплетение и порываешься укатиться обратно на подушку. Куда? Перехватываю и запускаю обе руки тебе в волосы. Тепло! - Моё! Пусть лежит, где лежит. - Тяжело же... - Ничего не тяжело, у тебя легкая голова. - Угу, потому что пустая! - это ты чего с утра ворчишь? - Не наговаривай, отличная голова. - Была б отличная, я бы донес до родителей простую истину про ранние звонки в выходной, и тебя бы не будили. - Да ладно, я и не спал вовсе. - Это почему? Кто-то вчера грозился спать до обеда. - Да кто ж знает? Ты все же ложишься обратно на подушку, обнимаешь меня, и мы какое-то время еще пытаемся задремать, но безуспешно, и в итоге все же встаем. Ничего, значит успеем побольше дел переделать. Воскресенье оно ж только формально выходной, а на самом деле это день когда надо успеть переделать все, что накопилось за неделю, а накапливается каждый раз много. А еще мне очень хочется просто побыть с тобой наедине. Всю неделю мы бегаем не переставая, я между учебой в школе, репетиторами и подготовительными курсами в университет, а ты между учебой и работой. Мне еще больше года до поступления, но готовиться надо уже сейчас, тем более, что с направлением я, наконец, определился. А ты остался еще на два года в аспирантуре. Точнее не то чтобы вот прям сам остался, но познакомить директора школы с твоим деканом было интересной идеей, спелись они моментально, ну а дальше тебя особо и не спрашивали. Все это замечательно и жить нам очень интересно, но вот только видимся мы в некоторые дни недели исключительно ночью. Точнее ранним утром, когда уносимся в разные стороны, и вечером когда измочаленные приползаем домой. А сегодня еще и воскресеньем придется пожертвовать. У нас в классе с этого года новенькая девушка, Такада Котонэ, мы с ней два раза в неделю ходим к одному и тому же репетитору, ну и как-то подружились что ли? Мне кажется, Яёй еще очень старался нас подружить, я его понимаю, удобнее, когда нас не трое, а четверо. А он, кажется, всё ещё немного ревнует Юйко. Тоже забавный, ведь добился же своего, они с Юйко вместе, а все равно ревнует. Как будто ему ушек Юйко мало? С другой стороны я вот тебя тоже ко всем ревную... А Котонэ хорошая, спокойная и ненавязчивая, с ней интересно разговаривать, она начитанная, и мнение свое имеет и отстаивает его. А в то же время не обидчивая, и молчать рядом с ней так же легко, как и разговаривать. И она симпатичная, высокая, тоненькая, прямые светло-коричневые волосы, ореховые глаза. В общем, мне она нравится. В нашу компанию четвертой она вписалась легко, Яёй понятно был рад, но и Юйко тоже ее приняла. А я что? Я как все. А на прошлой неделе Котонэ пригласила меня в кино. В это воскресенье. Причем не всем вместе пойти, а вдвоем. Я про это вдвоем не сразу и сообразил, но Юйко как-то так ловко все вывернула, что я даже не понял, как согласился. И теперь придется вместо того, чтобы провести день дома и посмотреть это кино вечером с тобой в обнимку, идти в кинотеатр с Котонэ. За завтраком ворчу, что не хочу никуда идти. Как я вообще согласился? - Может сказать, что я заболел? - А завтра прийти в школу как ни в чем не бывало? - Ну, Соби, я могу сказать, что у меня голова болит... До завтра она как раз пройдет. - Это с чего это тебя врать потянуло? - С лени, наверное... - Так не хочется идти на свидание? - это ты что такое говоришь? - Чего?! Какое свидание?! Мы просто в кино идем! - Рицка, когда двое идут воскресным вечером в кино, это больше всего похоже на свидание. - Соби! Мы с Котонэ просто идем в кино! - и не надо так улыбаться. - Она тебе нравится? - Соби!! Это тебе нравится меня злить! Придется идти в кино с Котонэ. Ничего, мы быстро, фильм односерийный. И что творится у тебя в голове, Соби, а? Свидание, надо же придумать! Мы с тобой тоже иногда в кино ходим, что это тоже свидания? А между тем, ты оказался прав. И получилось самое настоящее свидание, хоть и дурацкое. Билеты заказывала тоже Котонэ и это оказались места для поцелуев, последние ряды и общий диванчик. И опять я не понял, как она придвинулась ко мне так близко? А фильм был довольно напряженный, со страшненькими спецэффектами, в итоге пришлось сначала взять ойкнувшую Котонэ за руку, а потом и вовсе приобнять. И к концу фильма я ужасно устал. Ладони у нас быстро вспотели, стало неуютно, двигаясь, она все время больно упиралась в меня косточкой бедра, и хвост сумочкой прищемила и не заметила... И позу я никак не мог поменять на более удобную, просто оттолкнуть ее неловко, а когда я пытался подвинуться потихоньку, она не понимала. В итоге и спина затекла. Странно, вот с тобой ничего такого не происходит, и руки не потеют, и кости не сталкиваются, хотя мы оба худые, и движения мои ты всегда ловишь и хвост за все годы ни разу ничем не прищемил! А потом она позвала к себе пить чай. Я не то чтобы соглашался, и идти точно не хотел, но почему-то пошел. Вроде как проводить. А дома у нее никого не оказалось. Ну и потом мы все же целовались у нее в гостиной... Немного, а потом я отстранился. Не то чтобы было совсем нетерпимо, нет, у нее нежная кожа, теплые руки, и пахнет от нее приятно, так что можно было бы и потерпеть. Но поцелуи — это ведь не то, что надо терпеть. И по отношению к Котонэ это нечестно. Вот я и отстранился. И пришлось разговаривать по душам. Вот чем мне еще нравилась Котонэ, это тем, что не задавала вопросов, никаких, и главное, не спрашивала, почему я живу не с мамой, и что меня связывает с нашим учителем рисования. Но теперь будут вопросы. Да еще дрожащим голосом! - Рицка... я тебе совсем не нравлюсь? Я некрасивая? - это-то при чем, и зачем все в одну кучу валить? - Дело не в этом. И ты красивая. И нравишься. Просто не так, - и пожалуйста, пожалуйста, не реви!! - У тебя кто-то есть? - Нет, не в этом смысле, - ну я и влип! - Ты влюблен? - вот, вот за это она мне и нравится, за понятливость. Только что теперь с этой понятливостью делать? - Да. - Я ее знаю? - Это не «она», - правда всегда выручает, да? - Ой! Так ты гей? - чего?! - Не думаю. Котонэ, понимаешь... Просто есть только один человек, которому я хочу подарить свои ушки. И с которым хочу быть всю жизнь. И в этой жизни он мужчина. Но это не значит, что я люблю мужчин, я люблю только его, любил бы его в любом случае, будь он хоть марсианином. - Ты так говоришь, как будто уверен про всю жизнь вперед и точно знаешь, что ничего не переменится через полгода. - Про всю жизнь я конечно не уверен, но не потому что не чувствую уверенности, а потому что знаю, что нельзя загадывать так далеко. Но я полюбил его когда мне было двенадцать лет, так что ничего не переменится за полгода, это точно. - Двенадцать?! И до сих пор твои чувства к нему не изменились? - Изменились конечно, я люблю его гораздо сильнее. - А он? Он вообще знает? - Он тоже. Знает и любит. Она молчит довольно долго, что-то обдумывает. Я боюсь следующих вопросов, потому как могу предположить, какими они будут, и я не знаю, что на них отвечать. Но Котонэ меня удивляет. - Рицка, ты извини меня, я не знала, что ты не свободен. Иначе не позвала бы... Глупо вышло! - и я краснею до ушей. - Котонэ, ты что! Это ты прости! Я дурак, просто не понял, что это приглашение именно на свидание! Я не хотел тебя обидеть!! И она меня обнимает, целует в щеку, мы смеемся и идем уже по нормальному пить чай. - Друзья? - спрашивает меня Котонэ. - Мы ведь друзья? Я не хотела бы потерять нашу дружбу. - Конечно! Я тоже. Надеюсь, я не сильно тебя обидел? Простишь? - она хорошая, мне действительно не хочется ее обижать. - Ну, я сама виновата. Ты мне очень нравишься, ты красивый, порядочный, ты не похож на других парней, и я подумала, что будет здорово именно с тобой расстаться с ушками. Но никаких фантазий про долгую жизнь я не строила! Так что не переживай, все нормально. - Это хорошо. - Кстати про ушки... Можно спросить? - я знаю, что она спросит... - Я кажется могу догадаться. Почему мои при мне? - Это не бестактно спрашивать, да? Рицка, ну просто любопытно, прости. Но если бы у меня был кто-то, кого я так сильно бы любила, я бы уже давно подарила бы ему ушки. - Я понимаю. Но тут... - эх, а это трудно, и говорить, и объяснять! - Понимаешь, я бы тоже. Но у нас всё непросто. Он меня старше, он взрослый, и я не хочу его скомпрометировать и подставить. Поэтому до совершеннолетия мои ушки останутся при мне. - Но как же без секса? - Ну, ты же живешь без секса! - Ну так то я, а говорят, мужчинам больше надо. - Говорят кур доят! Мужчины что, не люди? Секс все же только часть отношений. Не единственная. И никуда от нас не убежит. Мы закончили серьезные разговоры, немножко еще поболтали о пустяках, и я поехал домой. Хорошо, что Котонэ не спросила кто он, то есть ты. О нас ведь никто не знает. Хотя нет, знает мама. И Кио знает. И Юйко, я думаю, знает. Или, по крайней мере, догадывается. Но вот так напрямую разговаривал я про нас только с мамой. И я пока не готов говорить еще с кем-то. Кинул тебе смску из автобуса, и зря, ты, разумеется, вышел меня встречать на остановку. Что я, маленький что ли, мало ли что темно? Как на свидания отправлять так я взрослый, а чуть что так темно! И тебе заняться нечем? Написал бы я раньше, с тебя бы сталось к дому Котонэ приехать меня встречать. Смешно бы было, я девушку до дому проводил, а потом меня самого домой повели! Отличное завершение этого нелепого воскресенья. Но все равно хорошо, вечер теплый, небо чистое, шли медленно, за руку, как в детстве. Спокойно. Затишье перед бурей. Ты ж не удержишься, спросишь. А удержишься, так я сам расскажу. И да, ты не удержался, за ужином как бы между прочим спросил, как свидание. Ну, я и ответил. - Отлично! Сначала в кино сидели и обнимались, и не спрашивай про фильм, я был занят тем, что держал Котонэ в охапке, а потом я ее проводил до дому, зашел на чай и мы целовались! Ну? И что скажешь? Смотрю на тебя. Ох, я ж идиот... И чего от тебя ждал? Ты улыбаешься, довольно и совершенно искренне. Ты что, рад за меня? Да?! Рад... Только глаза немножко грустные, совсем чуть-чуть, на самом дне. Никто кроме меня бы и не заметил, но я-то вижу. Соби... Нельзя же так, почему ты не ревнуешь? Совсем, ни капельки не ревнуешь, хотя я мог бы сегодня расстаться с ушками! Вот же далась тебе моя нормальная жизнь... Ты ведь в отличие от меня, тупицы, с самого начала догадывался, чем дело может закончиться. И что ты сейчас спросить хочешь? - И не смей спрашивать, понравилось ли мне! - почти кричу. - Почему? – и не удивляйся так! - Потому что мне не понравилось! Соби, это было ужасно! – ты действительно не понимаешь или не хочешь понять? - Прямо-таки ужасно? – и улыбаться прекрати! - Не иронизируй. Когда мы взялись за руки, то руки тут же вспотели, когда обнимались, то всё время сталкивались костями, у меня, наверное, синяки останутся, а еще она мне хвост прищемила! Соби, не смейся! Тебе что, не жалко моего хвоста? - И целоваться не понравилось? - Нууу... Целоваться в целом было не противно. Но и всё! - Значит, тебе просто не подходит Котонэ. С другой девушкой будет лучше. Соби... Мне не будет лучше с другой девушкой. И с другим юношей не будет. И ни с кем. И я не верю, что ты не понимаешь. - Соби, хорошо, я буду встречаться с Котонэ или с кем ни будь еще, но и ты тогда тоже заведи себе кого ни будь! Кто меня за язык тянул? Откусить его и проглотить, уж чтобы наверняка. Я вообще соображаю, что несу? Ты замираешь, и я буквально вижу, как гаснет свет в твоих глазах. Молодец, Рицка, браво, отлично выступил. Не каждый день удается поставить Соби в тупик. Так почему мне так не радостно? Я же точно знаю не только, что у тебя никого нет, и никогда и не было, но и почему... Но это еще не все, ты на мгновение прикрываешь глаза, а дальше отвечаешь. Я уже и забыл, как это бывает, когда ты начинаешь изворачиваться. - Рицка, это разные вещи, у меня просто не сложилось... - Как оно сложится, если ты на пушечный выстрел никого к себе не подпускаешь? - мало мне, да? - Да ну Рицка, кому я нужен? Мне!! Мне нужен!! - Да всем! Ты не замечешь, как по тебе полшколы и пол университета сохнет? - Все уже засохли! Тебе кажется... - Шинономе-сенсей и сейчас за тобой побежит, теряя тапки, только позови. Или Кио. - Рицка, это было бы нечестно по отношению к ним. - А по отношению к моим потенциальным юношам и девушкам это было бы честно? - Рицка, почему... - Соби. Мне не нужен никто кроме тебя! Но вот я и доигрался, загнал тебя в угол. Ты устало опускаешь голову. Ответить ты мне можешь только одно, и это ты не произнесешь. Что же делать-то, как выкручиваться? Подхожу, протягиваю руки, собираясь обнять тебя, и слышу, как ты глухо произносишь: - Мне тоже…. Что? Вздох. - Мне тоже не нужен никто кроме тебя. Но это только мой выбор и... - Прекрати! – да что ж такое, опять срываюсь на крик. - Я же все понимаю, и никуда не тороплюсь! Только ты меня тоже не торопи. Живем себе и живем, плохо разве? - Рицка... - И вот даже не заикайся про нормальную жизнь! Нормальная жизнь — это не полумеры из серии секса с милой девушкой Котонэ. Я хочу всего и сразу! По любви хочу! С тем, кого люблю, без кого жить не могу. Мы связаны, сам же знаешь. И я буду очень терпелив, только ты тоже, хорошо? И на свидания с посторонними меня не выгоняй, одного раза более чем достаточно. Ты тянешь меня к себе, сажусь тебе на колени, сам виноват, держи теперь такого слона, обнимаю, чувствую твои руки у себя на спине, на плечах, хорошо как, голова немного кружится, покрепче обхватываю тебя и быстро целую в губы. И это совсем не дружеский поцелуй. А ты, наверное, растерялся от внезапности, не иначе, потому что вдруг отвечаешь мне, и тоже совсем не дружески. Жаль только, быстро приходишь в себя. Слишком быстро. Черт бы побрал твой самоконтроль! Не отпускаю, ты пытаешься аккуратно вывернуться. Потом смотришь на меня с укоризной. Отпускаю, быстро слезаю с колен. Оба взъерошенные, раскрасневшиеся и слегка задохнувшиеся. - Я только проверить хотел... Ничего общего с Котонэ... И зачем я это сказал? Одновременно хочется и заплакать, и засмеяться. - Экспериментатор на мою голову! - выдыхаешь ты. И нас отпускает, смеемся и обнимаемся уже просто так. Я подожду, Соби, сколько надо подожду. Ты же меня уже сколько ждешь. Заканчивается день тем же, чем и начался, я смотрю на спящего тебя. Мы уснули вместе, рано, еще бы, и не выспались, и день был нервный. А среди ночи я проснулся, и не отказал себе в удовольствии немного на тебя полюбоваться. Бес попутал начать этот дурацкий разговор! Мы с Кацуко-сенсей все же правильно решили, что социальная педагогика, это то, что мне подойдет больше всего. И ты тоже согласился, что да, это мое. До поступления еще больше года, но я уже активно занимаюсь, да и Кацуко-сенсей помогает, и вообще меня всегда интересовала психология, так что неплохая база уже есть. Впрочем, чтобы что-то понять про тебя, мне особые знания не нужны. И я боюсь лишний раз затрагивать тему моих несчастных ушек. Боюсь сделать тебе больно. Ты и так, по-моему, жалеешь, что рассказал мне всё про себя... Позволил вытянуть. А сегодня на меня как затмение нашло! Ух, как же я его ненавижу, этого твоего сенсея! Слов нет! И в голове не укладывается, как он мог? Вот как!? Сначала взять себе маленького ребенка, чьи родители недавно погибли, чью мать он любил, потом внушать сыну любимой женщины черт знает, что, пугать, наказывать, изолировать от всех. Потом вообще думать страшно... Пороть до крови, до обмороков. Потом изнасиловать. В двенадцать лет... И ведь не единственный же раз, я знаю. А потом, наигравшись, отдать другому садисту... И после всего этого ты как-то ухитрился остаться нормальным. Как? И нет, я могу настоять, вот даже сегодня наверное мог бы, ты поддашься если я буду очень настойчив. Или прикажу... Но я никогда ничего подобного не сделаю, я не хочу быть тем, кто тебя сломает. Это днем ты у меня неприступный как скала, танк непробиваемый, все так видят, всех обманул, отличная маска, очень натурально. Что всё не так может только мама и Кио догадываются. А я совершенно точно знаю, насколько всё на самом деле хрупко, чуть дотронься и сразу кровь. И поэтому настаивать я до времени не буду. И, разумеется, не только потому что действительно не хочу неприятностей для тебя, а скрываться, врать всем... Ну нет, это точно не для нас. Дело в том, что я хочу всего и сразу. Всего тебя. А ради этого стоит подождать.