Мы выпили до дна

Теперь всё вроде бы успокоилось, Вадим всё реже делал попытки дозвониться младшему брату и даже начал, вроде бы, привыкать к такому новому положению дел. Однако, всё больше в мыслях нарастало чувство, что Глеб нарочно обиделся, чтобы уже раз и навсегда оборвать всю ненужную, по его мнению, заботу и предоставить себя любимого самому себе. Может, он был и прав, кто же будет судить, всё-таки, Глеб и правда был, по сути, взрослым мужиком, пусть и с виду таким вечным ребенком. Однако, Вадим смирился и с этим и всё больше стал заниматься своими делами, новыми проектами, которые как кстати подворачивались под руку, будто пытаясь отвлечь от личных ссор и проблем. Работа в общественной палате тоже здорово помогала. И так было даже лучше. Он понял это, когда потихоньку стал привыкать к своей новой жизни. Никакой ссоры и не было, просто младший решил вот таким образом слинять, и, черт, это было так обидно, так обидно, что он готов разрушить всё с таким трудом складываемое по кирпичику на протяжении двадцати лет. И ладно, если бы он рушил что-то, сложенное чужими руками, это ещё простительно, это скотство, но хоть как-то объяснимо, но ведь нет, Глеб с особым остервенением разрушал свои же плоды и итоги, и это было ничем иным как саморазрушением. Которое теперь выливалось и на творчество. Младший Самойлов, будто обретя второе дыхание, всё так же продолжал мотаться по творческим вечерам, где читал в небольших клубах свои стишки и, будучи сам в нетрезвом состоянии, трепался с такой же подвыпившей толпой о вещах, которые, судя по всему, его очень волновали. Как-то раз Вадим даже решил сходить на один из таких вечеров. Затерявшись в толпе у самой дальней стенки клуба, он простоял всего лишь пять минут, но поспешно удалился по истечению этого времени, побоявшись быть обнаруженным теми же фанатами. Уж у них-то память подлиннее будет нерадивого братца. Ощущая себя неким параноиком, который боится собственного родственника, Самойлов старший выскочил на ступеньки клуба, как нашкодивший ребенок, и закурил. "Ну и чего ты хотел здесь увидеть?! Арию Мефистофеля?" Глупо. Да и может, не всё ещё потеряно, может, зря он так гнет палку? Тогда всё было ещё не так плохо, группа, худо-бедно, но работала, давала концерты, и, надо заметить, совсем неплохие концерты. А то, что после смерти Саши всё полетело в тартарары, так кто в этом виноват? Наверное, кто-то другой. Но если глаза и можно было как-то обмануть, то сердце ведь не проведешь. Год этот тянулся невыносимо долго, как будто затишье перед бурей, штиль на корабле, полный, накрывающий с головой штиль, до звона в ушах. И даже все эти псевдо-важные дела не позволяли перестать чувствовать гнетущую тишину этого штиля, как бы с виду всё ровно и стабильно не выглядело. Когда дверной звонок задребезжал трелью, Вадик встрепенулся и без задней мысли, чуть помедлив, направился к порогу. Он как раз пытался приготовить обед, будучи обделенным вниманием жены, которая уехала по делам на неделю. Нежданный гость застал хозяина квартиры врасплох в фартуке и по локти в муке. - Здравствуй, - пожаловавший шмыгнул носом и окинул Вадима странным взглядом. - Глеб?? - удивился хозяин. - Что-то случилось? Да заходи же ты, заходи, - он торопливо раскрыл двери пошире и принялся отряхивать руки. Брат молча зашел и без лишних церемоний проследовал на кухню. - Ну?... Ты так и не сказал, что стряслось-то? Проблемы?... - Да нет, Вадик, всё нормально, - помявшись, будто стал оправдываться Самойлов младший. Однако, на его лице читалась волнение и неуверенность. - Просто зашел?... Нууу, ты садись. Я, видишь, тут кручусь, верчусь... Без женщины туго, однако, на кухне. - Угу, - согласился Глеб, будто со всем сразу. - Тебе чаю... налить? - Да нет, Вадик, я... - Глеб помялся, - я по делу, короче. По важному. Ты не парься. Вадим опешил. - Что? - Дааа... в общем, не знаю как сказать. - Ну? Не тяни! - В общем, давай... прикроем Агату... - Что?... - Вадик сперва даже не понял, о чем идет речь. - Как это «прикроем»?... - Завершим. Тут он замолчал и решил больше ни слова не говорить. Было очевидно, что Глеб то ли пьян вдрызг, то ли просто сошел с ума. Бред, который он нес, не поддавался здравому объяснению. - Что?... - в очередной раз произнес Вадик. "Да как у тебя мозгов хватило?" - пронеслось в голове. - В общем... я вот тут подумал, раз уж всё равно группу старую не вернуть и... Давай завершим ее сами, - Глеб вопросительно посмотрел на брата, стоящего в пару шагах. - Займемся каждый чем хочет, не будем больше тянуть эту резинку и ждать, когда всё само закончится, понимаешь?... Вадим потряс головой, будто стараясь вытряхнуть из нее только что услышанные слова. - Нет, не понимаю. Я тебя не понимаю. Ты совсем какой-то абсурд несешь. Ты себя слышишь вообще?? - Даааа... Вадик... - младший задумался. - Не раздувай из мухи слона. - Ааа, это теперь так называется, да?! - негодовал Вадим. - Именно. Нет, ну а что? Я не прав, разве...? - Совсем ты, Глебушка, допился... или докурился, может? - Вадим никак не мог привести свои мозги в покой. - То есть ты, ты сейчас всё это на полном серьезе говоришь, да? Ты рехнулся? Скажи честно. Вот не надо сейчас демагогии, - прервал он на полуслове возжелавшего что-то вставить между его слов брата. - Ты скажи, тебя кто на это надоумил вообще?? На этих словах Глеба будто ядовитая муха укусила. Он подскочил на месте и тут же принялся орать: - То есть, так, да?! То есть ты даже сейчас мне в лицо продолжаешь говорить... всё то, что... ну раньше, да?! - Да подожди, что ты разорался-то! - То есть, по-твоему, я даже решение самостоятельно принять не могу?!! - Да можешь, можешь, - поспешил Вадим успокоить младшего братца, чтобы, не дай бог, на крики не сбежались любопытные. - Черт, да что я с тобой вообще разговариваю! Пошел ты со всей рыбой и кухней. Я тебе всё сказал, дальше делай что хочешь. Глеб выскочил так же внезапно, как и тогда после неприятных слов. Видно, и сейчас Вадик умудрился его чем-то задеть. И ведь тема была не из простых, чтобы вот так вспылить и попросту убежать. Вадим попробовал догнать, но не успел, слишком быстро тот юркнул в лифт и отправился на нижние этажи. Самойлов старший вернулся в квартиру в подавленном настроении, с сумбуром на душе и полным нежеланием что-либо делать. Просто сидеть и ждать, когда всё само уляжется. Однако, он нашел в себе силы набрать уже такой затертый до дыр номер. - Глеб, вернись, нам надо поговорить, - отчетливо проговорил Самойлов в трубку. По ту сторону молчали. - Дурак! - выкрикнул Вадик и уже сам сбросил вызов. До конца дня было невыносимо грустно и тоскливо. Погода тоже испортилась, на душе вместе с ветром заскребли кошки.