Мы выпили до дна

По небольшому, но уютному залу кафешки одиноко прохаживался официант. За столиками сидело всего три с половиной человека, поэтому кафе выглядело пустующим. Ещё бы, восемь утра. В такое время все либо видят седьмой сон, либо движутся по пути на работу. На Глеба было страшно смотреть. Он то хмурил брови, отчаянно пытаясь сосредоточиться на экране своего телефона, то, окончательно поддавшись сонной неге, вырубался на несколько мгновений и тут же возвращался обратно к жестокой реальности. Кофе он не любил. Да и нельзя ему. Поэтому единственная чашка бодрящего напитка принадлежала Вадиму. Брат с интересом наблюдал за терзаниями младшего и только изредка затягивался сигаретой. - Слушай, ааа... - не выдержал наконец младший, - нельзя было как-то попозже встречу назначить? Вадим поспешил сделать терпеливый тон. - Позже нельзя, у меня дела. - А. Понятно, - Глеб снова нырнул в телефон. Вадик сделал затяжку. - А в Москву Депеш едет, - туманно поведал Глеб, спустя пять минут. Вадик подпер подбородок рукой и внимательно посмотрел на младшего. - Ну что? - Глеб, просыпайся. Младший тяжко вздохнул и отложил телефон в сторону. Странное поведение Глеба не давало брату покоя. Он будто нарочно старался оттянуть начало важного для него же самого разговора. Ведь так хотел, сам предложил и, казалось, обрадовался вчера. Но что же? Не ожидал такого быстрого согласия? В прочем, все больше начинало казаться, что вся эта затея была придумана Глебом только лишь ради очередного публичного протеста. И в этом весь он. А теперь братец, наверняка, отчаянно думал, какую же ещё подляну выкинуть, чтобы жизнь медом не казалось. Так-то оно так, но слишком далеко он замахнулся в этот раз, так далеко, что легкими царапинами не отделаешься. Не успел Вадим и бровью повести, как младший жестом подозвал официанта, попросил что-то выпить, ткнул в меню, и парень спешно удалился. - Ты ничего не будешь? - спросил он, обнаружив на себе тяжелый взгляд. Вадим помрачнел. - Ну так что там на счет Агаты-то? - Глеб, слушай, меня всё устраивает... - Как... всё? - Значит так, завтра на студии в девять, как и договаривались, - Вадик поднялся из-за стола и стал собираться. - Подожди, ты куда? - не понял младший. - Да... у меня дела, Глебушка. Спишемся там, ладно? - Самойлов старший оставил деньги за кофе и проследовал к выходу, а Глеб, в свою очередь, остался времяпроводить своё неудавшееся утро в гордом одиночестве. Вадим вышел из здания. На улице было сыро и прохладно. Он поежился, обернулся, чтобы посмотреть со стороны на сидящего за окошком брата, и тут же набрал номер знакомого юриста. По дороге проносились машины, и от них становилось ещё неуютней, а там, внутри, в кафе, всё оставалось по-прежнему: пустые столики и теплый электрический свет. Глеб, ничего не подозревая, копошился в телефоне. - Ало, здравствуй. Здравствуй, Серёж. Как у тебя дела? - проговорил в трубку Самойлов старший, дождавшись гудков. - У меня всё по-старому, да, нормально. Через двадцать минут я к тебе подъеду, хорошо? Вадим снова посмотрел на младшего. - Глеба? Нет, его не будет, он... он занят. Мы документы составим, всё там уладим, а потом уже с его подписью... да, всё решим, - уверил Вадик. Оставалось не так много времени. Это сейчас казалось, что целый тур впереди, но ведь это только кажется. Ещё запись альбома, подготовка, тонны интервью, да много чего ещё. Всего не успеешь. Поэтому все бумажные дела лучше решить сразу раз и навсегда. А там дело останется за малым — за подписью Глеба. Вадик поежился и выдохнул струю дыма в окно своего автомобиля. Из-за крыш высотных зданий начинало проступать утро. Солнце блеклыми лучами резало зрачки. Какое-то чувство неправильного, чувство черного, неприятного не покидало сердце. Будто что-то не так. А правильно ли вообще он поступает? Кто, черт возьми, дал ему такое право, вмешиваться в жизнь взрослого человека? Пускай даже и родного. Но, вспомнив, как тот сидел ещё этим утром за столиком кафе с пустым, потерянным видом, Вадим в очередной раз убедился, что никто кроме него самого о брате не позаботится. Да и кому это нужно. А Глеб... ещё спасибо скажет. Спустя какое-то время на соседнем кресле автомобиля уже лежал такой вожделенный документ, белый в прозрачной папке, только из-под пера. Он томительно поблескивал на свету и обещал, что всё ещё, может быть, когда-то наладится. Вот она — гарантия душевного спокойствия. «Договор об ограничении авторских прав» - Вадик мельком бросил взгляд в сторону бумаги и выжал педаль газа. Не хотелось ни о чем думать, не хотелось вообще никакие мысли пускать в голову. Слишком уже достало, по горло. Пускай всё хотя бы раз пойдет своим чередом.