Признание в ненависти

Весь оставшийся день Женя провела в своей квартире. С ногами забравшись на диван, она, захлёбываясь слезами, рассказывала Светлане Опариной о самоубийстве Романа, истерике Евы и своей ссоре с Олегом. Светлана, надо отдать ей должное, выслушала подругу и даже попыталась её успокоить, но было заметно, что она уже немного устала от детективных приключений Званской. Наконец, положив трубку, Евгения Алексеевна направилась на кухню, заварила себе крепкий горячий чай и, включив погромче любимую мелодию на компьютере, уселась перед ним. Обдумывая свои поступки, девушка поняла, что больше всего она страдает не из-за смерти Свистуна, а из-за ссоры со следователем. Женя понимала, что майор Соколов должен волновать её в последнюю очередь, но мысли упрямо вылезали на передний план. Несмотря на то, что они были знакомы всего два дня, учительница уже успела привязаться к Олегу Владимировичу. «Теперь он, естественно, не захочет иметь со мной дела. Можно, конечно, попытаться пойти на мировую... Нет, ни за что! Ещё не хватало перед ним унижаться!» Женю обуревали самые различные чувства. Злость, вина, досада, разочарование – всё это смешалось в один тугой клубок, не дававший свободно вздохнуть. Чтобы отвлечься, девушка принялась мысленно читать любимые стихи. Она вспомнила, что за последнее время не произнесла почти ни одной стихотворной строчки, которые раньше так любила цитировать. И ничего удивительного в этом не было – Женя после расставания с Вадимом теперь сдержаннее относилась к стихам и вспоминала их только при близких знакомых. Олег, Роман, Пакитченко и её друзья таковыми, естественно, не являлись. На следующее утро Евгения поднялась поздно. За окном моросил дождь, небо сплошь, насколько хватало глаз, было застелено тучами. В общем, погода вполне соответствовала Жениному настроению. Девушка пыталась заняться домашними делами, но всё валилось у неё из рук, а мысли то и дело возвращались к преступлению. Пакитченко убийства не совершала – это было ясно. Других врагов у Людмилы Копаевой не было, а ведь её заколол явно кто-то знакомый! С цветочным магазином это точно не связано... Оставалась только загадочная Леана Дженнер. При мысли о ней Евгения почувствовала, что дрожит. «А что, если самоубийство Романа было подстроено?» – пришло ей в голову. Но Женя тут же отказалась от этой мысли. Вряд ли Свистун обладал настолько важной информацией, что его необходимо было убить. Да и способ убийства выбран странный. Следователь говорил, что Роман перерезал себе вены. Никаких следов насилия на теле не обнаружено, на ноже – отпечатки пальцев только самого Романа, полиция это точно установила. «Выходит, что Леана – это единственная ниточка, за которую можно зацепиться». Размышления Евгении Алексеевны были прерваны самым бесцеремонным образом. По квартире разнеслась заливистая трель дверного звонка. Девушка вздрогнула от неожиданности. Кто бы это мог быть? Светлана Опарина всегда звонила, прежде чем приехать. Может быть, Олег пришёл извиняться? Сердце Званской радостно подпрыгнуло, но тут же ухнуло вниз. Почему она первым делом думает о нём? Ведь это могут быть всего-навсего соседи. И хорошо, если соседи... А если она ошиблась, и Романа всё-таки убили? И теперь этот (эта? эти?) убийца (убийцы?) пришёл (пришла? пришли?) за ней? В панике девушка соскочила с дивана и огляделась в поисках оружия. Затем стремительно кинулась в кухню и выбежала оттуда с ножом. Вряд ли она сможет ударить преступника, но, возможно, заставит его отступить и сбежит. Подкравшись к двери, Женя осторожно заглянула в глазок и тут же чуть не рассмеялась от облегчения. Перед её дверью стоял никто иной, как бывший ухажёр Вадим, фамилию которого мы благоразумно опустим. - Чуть свет уж на ногах! И я у ваших ног!*– воскликнула она, пропуская гостя в квартиру. – А ты нисколько не изменилась, – произнёс Вадим, окинув девушку с головы до ног быстрым взглядом. – Грибоедов по-прежнему любимый писатель? – А ты тоже не изменился, – в тон ему ответила Евгения. – Иначе бы запомнил, что мой любимый писатель – и поэт, прошу заметить – Михаил Юрьевич Лермонтов. – Обмен приветствиями состоялся, теперь можно и к делу. – К делу, так к делу. Ты зачем ко мне приехал? – Я соскучился по тебе, Женя. – Правда? А по внешнему виду так не скажешь. Рубашка вон отглаженная, галстук идеально завязан. Насколько я помню, ты этого никогда не умел. – Ревнуешь? – Ничего подобного. Просто тренирую наблюдательность. – Всё так же увлекаешься детективами? – Даже больше, чем раньше. – Где ты была, Женя? Я тебе пытался дозвониться, но не смог. – Ездила по делам. – Какие дела могут быть в середине каникул? – Ревнуешь? – С чего ты взяла? Просто интересуюсь. – Вадим, прошу тебя, не надо пытаться реанимировать наши отношения, – девушка повернулась к нему. – Мы относительно хорошо расстались, и я надеялась, что никогда больше не увидимся. Зачем ты приехал? Вадим подошёл чуть ближе. Он был красивым высоким брюнетом («Пожалуй, чем-то даже похож на Олега», – пронеслось в голове у Жени). Вот только глаза имели прохладно-серый оттенок, а у Соколова они были ярко-голубыми. – Женя, я же сказал, что соскучился, – он попытался обнять учительницу, но та вывернулась из-под его руки и отошла в сторону, изо всех сил надеясь, что ситуация с Паштетом не повторится. – Может быть, я тебя даже люблю. Званская усмехнулась: – «Может быть»? Твоя неуверенность в себе просто зашкаливает. – С тобой никогда нельзя быть ни в чём уверенным, – с ноткой горечи произнёс Вадим. – И ты это прекрасно знаешь. Прости, Вадим, но ты знаешь, что мы с тобой не пара. Как там поётся в песне? «Дельфин и русалка, они, если честно, не пара»? – Вот только ты что-то не похожа на русалку. – А ты на дельфина. Вадим не собирался настаивать. Уже стоя на пороге, он обернулся и, пристально глядя на бывшую возлюбленную, серьёзно сказал: – Женя, прошу тебя, ответь мне. У тебя сейчас есть кто-нибудь? – Что ты имеешь в виду? Хомяк? Кот? Собака? Гигантский варан? – Не язви. Ты же прекрасно понимаешь, о чём я говорю. Ты встречаешься с мужчиной? – Нет. – Евгения ответила абсолютно честно. Она действительно не собиралась больше встречаться с Олегом. Но, увидев вспыхнувший взгляд Вадима, тут же добавила: – Но это не значит, что я буду рада видеть тебя в своей квартире. Мужчина повернулся и с силой захлопнул дверь. *** Когда наступил вечер, Евгения поняла, что ей необходимо проветриться. С этой целью она вышла в небольшой парк, находившийся неподалёку от дома. Тучи окончательно закрыли небосклон, и сверху то и дело накрапывало. Званскую это, в общем-то, устраивало. Людей в парке почти не было, и девушка могла сколько угодно прогуливаться по аллеям. Около часа длился этот променад. Наконец, когда окончательно стемнело, а капли превратились в дождевые струи, Женя решила отправиться домой. Неожиданно ей показалось, что в кустах справа что-то пошевелилось. Девушка быстро повернула голову и застыла. Там определённо кто-то прятался! Евгения Алексеевна мигом оценила ситуацию. В парке ни одного человека, кроме неё и неизвестного, который вряд ли является добрым волшебником и собирается подарить ей квартиру на Мальдивах. Правда, квартира на Мальдивах Евгении в любом случае была не нужна. Сейчас она многое бы отдала за то, чтобы оказаться в своей маленькой квартирке за запертой дверью. Но до неё ещё нужно было добежать! «Соберись», – мысленно приказала она себе и как можно быстрее пошла по размытой дождём песчаной дорожке. В кустах что-то зашелестело, а затем послышались поспешные шаги. Повернув голову, Женя боковым зрением увидела высокую мужскую фигуру. Этот человек не был похож ни на Олега, ни на Вадима, ни на Ивана Опарина. И этого было достаточно, чтобы обратить Евгению Званскую в бегство. Радуясь тому, что она надела сегодня туфли без каблука, девушка подхватила подол юбки и пустилась прочь. Шаги сзади ускорились, затем послышалось хриплое дыхание. От мысли, что за ней гонится неизвестный мужчина, у Евгении случился настоящий выброс адреналина. Как газель, преследуемая тигром, она помчалась по дороге. Ветер свистел в ушах, дождь немилосердно бил в лицо, земля, казалось, прямо-таки стремилась выскользнуть из-под ног. Очень скоро в груди Евгении Алексеевны закололо, на висках выступили капли пота, дыхание сбилось, но девушка неслась изо всех сил. Преследователь не отставал и, даже наоборот, сокращал дистанцию. Задыхаясь, Женя вылетела во двор и ринулась к подъезду, но тут случилась неприятность. Учительница поскользнулась на мокром асфальте и со всего маху приземлилась на него. Было больно, но сильнее боли был страх. Запрокинув голову, Евгения закричала: – Помогите! Кто-нибудь! На помощь! Но никто не отзывался. Только неумолимое небо смотрело на мужчину в чёрной куртке, приближающегося к своей жертве... * А. С. Грибоедов, "Горе от ума"