Признание в ненависти

Квартира Евгении Алексеевны оказалась совсем не такой, какой её представлял себе Олег. Он думал, что жилище учительницы будет строго и скромно обставленным, а вместо этого попал в уютное, дышащее стариной помещение. Небольшая, чистая квартира состояла из двух комнат – спальни с гостиной, ванной и кухни. Всё в золотисто-голубовато-серых тонах, на полу – пушистые ковры, старинная мебель и огромное количество шкафов, заполненных книгами. – Вы удивлены? – спросила проницательная Женя. – Честно говоря, да. Не ожидал, что ваша обитель так уютна. Но мне здесь нравится. – А какой же вы представляли мою квартиру? – Я думал, что здесь всё напоминает о вашей профессии. – О, нет! – Девушка рассмеялась. – Мне по горло хватает школы. Я люблю детей, но иногда они бывают просто невыносимы! – Например, девятый «Б»? – Олег вспомнил их первый разговор. – Особенно, девятый «Б»! Тридцать ярких выдающихся личностей – боюсь, это многовато даже для меня! В разговоре возникла неловкая пауза. Вдруг Званская спохватилась: – Вы же, наверное, проголодались! Да и я ничего не ела со вчерашнего дня... В маленькой кухоньке, половину которой занимал огромный стол, Женя принялась уверенно орудовать, превращая мёрзлые сосиски и замороженные блинчики в кулинарный шедевр. Через десять минут она уже с гордостью водрузила на стол две тарелки с дымящимися сосисками в окружении горячих блинчиков. – Я обычно покупаю готовые продукты, – пояснила девушка, заваривая кофе. – Нет смысла изобретать какие-нибудь кулинарные изыски. Но вообще-то я умею готовить. – Евгения, а вы... были замужем? Олег постарался, чтобы вопрос прозвучал как бы между прочим, но, кажется, не очень в этом преуспел. – Нет, и никогда не была. А вы? Вы были женаты? Вкусное мясо и крепкий кофе способствовали искренней беседе, поэтому Олег ответил честно: – Не был. Всё хотел погулять подольше. Вот и погулял... Тридцать семь лет уже, а семьи нет, и не намечается. – Тридцать семь? – Евгения Алексеевна была изумлена. – Вы выглядите моложе. – Спасибо на добром слове. Вам-то самой сколько лет? Если не секрет, конечно, – поспешно добавил он. – Любовь Орлова всегда говорила, что женщине столько лет, на сколько она выглядит. – Ну... – майор Соколов знал, что в таком случае лучше ошибиться в меньшую сторону. – Лет двадцать пять, наверное. Женя улыбнулась: – Вы почти угадали. Двадцать шесть. – Наверное, недавно исполнилось? – Ну, как недавно... Восемнадцатого февраля. – Получается, у нас с вами дни рождения не так уж далеко друг от друга! Я родился четвёртого апреля. Они немного помолчали, вдыхая аромат кофе. – Вы любите весну? – поинтересовалась Женя, отпивая из чашки. – Признаться, не очень. Моё любимое время года – лето. – Летом слишком жарко, – поморщилась Званская. – Вот весна, особенно ранняя – это замечательно! – Что же тут замечательного? Слякоть, лужи, тающие сосульки... – Зато какое синее небо! А какой прохладный, свежий ветер! – девушка даже зажмурилась от эмоций. – Чувствуешь себя свободной: ещё секунда – и полетишь! – Вам бы стихи писать, – улыбнулся Олег. – А почему бы и нет? Вот выйду на пенсию, заведу кучу кошек и буду сочинять. – Вы собираетесь жить одна? – Вы меня невнимательно слушаете! Не одна, а с кошками! – Я же совсем не это имел в виду! Вы так и не выйдете замуж? – А почему это вас так интересуют мои матримониальные планы? – Я просто не могу поверить, что у такой красивой девушки нет множества поклонников. В глазах Евгении заблестели опасные огоньки. – Олег, вы забываете, что я всего-навсего учительница, а не голливудская актриса. – И это хорошо, – как бы «про себя» прибавил майор. – Хорошо, – согласилась с ним Женя. – Как сказал Борис Пастернак: «Быть знаменитым некрасиво...»* – «... но это поднимает ввысь», – подхватил следователь. – «Не надо заводить архива, над рукописями трястись...». – Кстати, насчёт архивов, – прервала минутку поэзии учительница. – Когда вы намерены искать информацию о Дженнер? И, самое главное, где её можно найти? – Сегодня же. И это не так сложно, как вы думаете. Её муж, как вы говорили, был известным бизнесменом? – Не очень известным, но бизнесменом. – Отлично. Я сделаю запрос, разузнаю об обстоятельствах его, то есть их, смерти поподробнее. Думаю, что это не займёт много времени. Потом расскажу всё вам. – Но узнать всё точно невозможно, не побывав на месте! Следователь прищурился: – Что, так не терпится оказаться на Кавказе? – Не терпится, – тряхнула головой Женя. – Кроме того, надо узнать о знакомых Дженнер и её мужа, а когда приедем на Кавказ, расспросить их. – Мне нравится, как вы берёте дело в свои руки, – усмехнулся следователь. – Пожалуй, скоро мне придётся вам подчиняться! – Не язвите, – сухо отозвалась Женя. – Признайте, что я говорю правду. – Признаю, – следователь отставил тарелку. – И предлагаю перейти на более отстранённые темы. – Согласна, – Евгения Алексеевна тоже положила вилку. – Посуду я, так и быть, помою... – Ну уж нет! У меня не так много посуды, чтобы вы могли её безнаказанно разбивать! – Евгения, я специалист по мытью посуды! – Поверю вам на слово, но вымою всё сама! *** Когда Евгения Алексеевна и «специалист по мытью посуды» перешли в гостиную и устроились на диване, Олег принялся за осуществление своего плана по переходу на более отстранённые темы. – Вы какую музыку любите? – спросил он. – Классическую. Романсы. Александра Малинина обожаю. – А поконкретнее? Женя неожиданно поднялась и, подойдя к сумке, начала что-то искать. Вытащив оттуда мобильный, девушка снова опустилась на диван и сообщила: – Если уж вам так хочется конкретики, то послушайте сами. С этими словами она нажала на кнопку, и по комнате разнеслась переливчатая мелодия: Берега, берега – берег этот и тот, Между ними река моей жизни...** Олег искоса посмотрел на Евгению. Она покачивалась в такт музыке, словно забыв о существовании следователя. Таким образом, майор мог сколько угодно любоваться её точёным профилем, золотисто-рыжими кудрями и стройной фигурой. И даже дать некоторую волю своим мыслям... «Красивая девушка. И умная. И одинокая...» Несмотря на то, что они были знакомы всего четыре дня, Олег успел всерьёз заинтересоваться учительницей. С ней было легко разговаривать, несмотря на то, что она постоянно спорила. Вообще, диалоги с Женей (мысленно следователь уже называл её так) напоминали теннисные матчи. Мячиком была тема разговора, и нужно было удержать её, не дать ей упасть... Олег вспомнил, как испуганно прижималась к нему Женя после нападения Веселухина. Вспомнил её хрупкие плечи, холодную кожу, блестящие от слёз глаза... А что сказал Фёдор? «А вы что, в неё влюбились?» «А ведь это гад был не так уж далёк от истины», – внезапно пришло в голову следователю. «Похоже, любовь если не с первого, то с пятнадцатого взгляда возможна». А мелодия в это время продолжала литься... В первый раз я любил и от счастья был глуп, В первый раз пригубил дикий мёд твоих губ... Женя повернула голову и встретилась взглядом с Олегом. И тут их словно невидимой нитью потянуло друг к другу... Поцелуи столько раз описывались во всевозможных произведениях, что добавить что-нибудь новое практически невозможно. Но каждый раз, когда воссоединяется ещё одна пара, их поцелуй наполнен чем-то новым, чего не было раньше нигде. Так произошло и с нашими героями. Они целовались, жадно, долго, самозабвенно, нежно, не думая ни о чём... Мелодия уже давно закончилась, а они всё не могли оторваться друг от друга. Время словно застыло. Солнечные лучи пробивались сквозь шторы, освещая двух нашедших друг друга людей... * Б. Л. Пастернак, "Быть знаменитым некрасиво" ** Ю. Рыбчинский, В. Засухин, "Берега, берега"