Признание в ненависти

Адлерский аэропорт был насквозь пронизан солнечными лучами. В тёплом влажном воздухе веяли ароматы южных растений. На ярко-голубом небе не было ни одного, даже самого маленького облачка. Вдалеке, на горизонте, вырисовывались туманные силуэты Кавказских гор. На их вершинах лежали серебристые нетающие снежные шапки, а склоны, сплошь поросшие деревьями, издалека казались обитыми зелёным бархатом. Среди людей, вышедших из самолёта этим утром, преобладали влюблённые парочки и семьи с детьми. По ярким и лёгким нарядам было видно, что люди приехали сюда отдыхать. А вот для высокого брюнета и его рыжеволосой спутницы работа только начиналась. Надо сказать, что отношения между Евгенией Алексеевной и Олегом Владимировичем не сильно изменились. Учительница словно устыдилась своего порыва и теперь держалась строго, иногда даже чопорно. Следователя это забавляло и раздражало одновременно. Конечно, он был рад, что их отношения из чисто деловых превратились в романтически-деловые, но, с другой стороны, ему не нравилась холодность Жени. Майор ежедневно провожал девушку до дома, каждый раз бессовестно напрашиваясь в гости – и каждый раз Евгения упорно отказывала ему. Кроме того, она не позволяла Соколову проявлять нежность на людях. Неудивительно, что он искал любую свободную минутку, чтобы побыть со Званской наедине. В Адлере, маленьком курортном городке, жил приятель Максима Белина, Кирилл Артамонов. Олег уже разговаривал с ним по телефону и теперь приехал, чтобы встретиться лично. Артамонов, по мнению следователя, мог многое знать о Белине и его жене – загадочной Леане Дженнер. Кирилл предупредил, что днём он будет занят и освободится к шести часам вечера. Именно к этому времени Олег и Евгения собирались подъехать к дому Артамонова. А пока что необходимо было найти жильё. Не желая платить бешеные деньги таксистам, Олег предложил добраться до места назначения на автобусе. Евгения не возражала. Она впервые была на Кавказе, и девушку пьянил южный воздух. Несмотря на лёгкую одежду – простое белое платье, шляпку и сандалии – Женя ощущала сильную жару. А вот Олегу в чёрных брюках, белой рубашке с коротким рукавом и солнцезащитных очках было удобно. Женя оглядывалась по сторонам, будто впитывая в себя мельчайшие детали окружающей природы. На нагретом солнцем асфальте лежали, вальяжно развалившись, кошки. Мимо то и дело пробегали собаки различной степени пушистости и беспризорности. Смуглые, черноволосые и говорливые люди сновали туда-сюда. Но больше, чем живые существа, гостью южного города привлекали растения. Пальмы, стволы которых были словно обмотаны мягкой тряпкой, высоченные кипарисы, белоснежные магнолии... Женя даже остановилась возле одной, чтобы понюхать цветок. – Не советую вам этого делать, – заметил Олег. – От запаха магнолий у вас может разболеться голова. – В самом деле? – Да. Как здесь говорят: «Если хочешь избавиться от друга, подари ему огромный букет магнолий, закрой окна и запри дверь». – Магнолии так опасны? – Опаснее, чем вы думаете. – А вы уже когда-нибудь были на Кавказе? – Один раз, и не здесь. В Туапсе. – В одиночку? Или с кем-нибудь? – Один. Мне тогда было двадцать девять. Я выслеживал одного преступника. – И как, выследили? Олег криво улыбнулся: – Нет. Он умудрился сбежать. Всё дело в том, Евгения, что я по жизни – неудачник, или, как сейчас принято говорить, «лох». – Кому вы это говорите? – усмехнулась Женя. – Я первый раз выехала на юг в двадцать шесть лет. А среди некоторых моих учеников можно услышать разговоры приблизительно такого содержания: «Я ещё не знаю, куда поеду на Новый год: в Китай или в Лондон». Соколов присвистнул: – Ничего себе! Неожиданно Евгения воскликнула: – Посмотрите! Нет, вы только посмотрите, какая прелесть! Повернувшись, Олег увидел картину, какую можно увидеть только в России. На зелёном заборе висела табличка с надписью «Осторожно, собака!», а прямо под ней сидело самое очаровательное существо, какое майору только приходилось видеть – пушистый щенок с золотистой шерстью и блестящими чёрными глазками. – Мило, – прокомментировал Соколов. – Интересно, что обозначает эта табличка? Может быть, она предупреждает о возможности наступить на это чудесное создание? Поэтому просто «Осторожно, собака!», а не «Осторожно, злая собака!»? Но Евгении Алексеевне было не до проблем русского языка. Она присела перед собачкой и принялась гладить шелковистую шкурку. – Вы только посмотрите, какой он хорошенький! – проворковала девушка. Майор не смог сдержаться и фыркнул. Званская сейчас напоминала ему не серьёзную учительницу, а девочку-подростка. – Пушок! Пушок, куда ты убежал, негодник? – послышалось с той стороны забора, а затем дверь отворилась, и перед глазами сыщиков предстала пожилая женщина весьма объёмных форм и приятной наружности. В её внешности были заметны кавказские черты, но по-русски она говорила чисто, с еле заметным акцентом. – Ой, как хорошо, подобрали мою собачку! А то он убежит из дома, а потом или под машину попадёт, или собаки покусают... Олега так и подмывало спросить насчёт таблички, но тут он заметил на заборе ещё одно объявление, гораздо более важное: «Сдаётся комната». – Скажите, это ведь ваше объявление? – Моё, моё! У меня хорошая комната, чистая, и беру недорого... – Похоже, нашлись квартиранты, – подытожил Олег, глядя на пёсика, уютно примостившегося на руках у хозяйки. *** Через полчаса, когда все формальности были окончены, и хозяйка, представившаяся Залиной Саид-Хасаевной, удалилась, пожелав жильцам приятного отдыха, Женя обнаружила кое-что неприятное. – Послушайте, она забыла дать нам раскладушку! Олег в изумлении уставился на девушку. – Простите, а зачем нам раскладушка? Мы и на одной кровати прекрасно уместимся! – Не уместимся, – отрезала Женя. – Я считаю неприличным спать в одной постели с мужчиной, с которым я знакома меньше месяца! – Господи, да в каком монастыре вас воспитывали? – Меня воспитывали в приличной семье! А насчёт вас – не знаю! – Вы с ума сошли! Что, предлагаете мне теперь на полу спать? Потому что раскладушки у неё наверняка не найдётся! – Почему на полу? Вы можете с комфортом устроиться на кровати. А я выберу это орудие пытки, – с этими словами Женя подошла к старому креслу и осторожно опустилась в него. Они с Олегом встали рано, а в самолёте почти не спали, поэтому оба очень устали. Перед встречей с Артамоновым необходимо было выспаться. Некоторое время Соколов смотрел на упрямую помощницу, наконец, плюнул (мысленно) и произнёс: – Ладно уж. Я слишком устал, поэтому спорить не буду. Перебирайтесь в постель, а я останусь здесь. Ничего, не впервой. Бывало и похуже... Удивлённая такой покладистостью Женя, тем не менее, перебралась на постель, улеглась поудобнее и вскоре уже отправилась в царство Морфея. А Олег Владимирович терпеливо ждал. Терпения, как и коварства, ему было не занимать. Когда, наконец, послышалось ровное дыхание Званской, мужчина бесшумно подкрался к постели и, улёгшись рядом с Евгенией Алексеевной, преспокойно заснул. *** Резкий звук ворвался в мечты Жени, заставив девушку поморщиться. Некоторое время она лежала, пытаясь сообразить, где она находится. Затем, вспомним всё, быстро поднялась и выключила будильник на сотовом телефоне. Села на кровати, повернула голову... и замерла. Рядом с ней лежал Олег Владимирович Соколов и самым возмутительным образом спал! Разозлённая дальше некуда, Женя отползла на самый краешек постели, подобрала под себя ноги, а затем изо всей силы толкнула ими майора. Этот толчок стал фатальным, особенно если учитывать то обстоятельство, что следователь лежал на самом краю. В результате Олег совершил суперкороткий полёт и приземлился на пол. Наверное, даже атомный взрыв не привёл бы к таким последствиям. Соколов, оправдывая свою фамилию, взлетел и зарычал аки лев: – Вы что, с ума сошли??? – Это вы с ума сошли!!! Я же русским языком просила не лезть ко мне в постель! – Ни о чём подобном вы меня не просили! – Мне кажется, я ясно дала понять... – Когда кажется, креститься надо! Неужели вы действительно думали, что я буду мучиться на этом кресле, в то время, когда вы спокойно спите? – Вы подлец! Вам верить нельзя! – А вы садистка! Я, между прочим, мог получить сотрясение мозга! – Не могли! Нечему там сотрясаться! – Хамка! – Наглец! – Негодяйка! – Мерзавец! – Стерва! – Гад! Этот обмен любезностями прервал Пушок, очень кстати появившийся в спальне. – Брысь отсюда! – шикнул на него майор. Но пёсик правильно оценил ситуацию и в два прыжка переместился на колени к Евгении. Та тут же прижала его к груди и принялась гладить за ушами, не обращая ни малейшего внимания на следователя. Олег некоторое время смотрел на эту в высшей степени трогательную сцену, затем тряхнул головой и вышел, бросив на прощание: – Жду вас через десять минут во дворе.