Признание в ненависти

– Что это? – удивлённо вопросил Соколов, поднимаясь и подходя к напарнице. – Сейчас посмотрим... – Женя зашуршала страницами. Через некоторое время она вскинула голову и сообщила: – Здесь на обложке стоят инициалы «Л. Д.». Как вы думаете, кому они принадлежат? – Нуу, даже и не знаю, – задумчиво протянул Олег. – Может быть, Леане Дженнер? Девушка блеснула глазами и усмехнулась: – Наши предположения оказались верными! Она действительно прятала здесь свой дневник. – И как это вы догадались, где он находится? – Тут не так уж много мест, в которых можно спрятать тетрадь. Вряд ли бы Леана стала делать какой-нибудь тайник. Моё внимание привлекли книги. Учитывая, какую цель преследовала Леана последние десять лет, нетрудно догадаться, какая книга была её любимой. А потом... мне просто повезло. – Лучше вам было не касаться дневника руками. Вы оставили отпечатки пальцев, – произнёс Олег, протягивая девушке влажный носовой платок. – Точно! – спохватилась Женя. Она аккуратно обернула краешек тетради платком и раскрыла её. Перед сыщиками предстали слова, написанные косым летящим почерком. «Какой вкус у мести? Я бы сказала, что она похожа на вино. И вкус у неё соответствующий – кисло-сладкий, терпкий, пляшущий иголочками на языке. Чем дольше вино хранится, тем оно вкуснее. С местью всё точно также. Возможно, я не выдержала положенный срок, и моё вино недостаточно хорошо, но больше ждать я не в силах. Я и так слишком долго сдерживала себя, лишь в хрустальных объятиях сна позволяя появляться мечтам». – Красивый стиль, – хмыкнул майор. – Ей бы романы писать. Женя перелистнула ещё несколько страниц, пробежалась глазами по тексту, нахмурилась. – Здесь не так уж и много написано, и я не вижу никаких цифр. Скорее всего, она не записала адреса дома, купленного в Омске. – Естественно, – отозвался Олег. – Я был бы больше удивлён, если бы он там был. Всё-таки этот дневник вёлся для выплёскивания личных переживаний. Немного сконфуженная Женя кивнула. – Интересно, почему Леана не взяла его с собой? – Наверное, забыла. Очень торопилась. Просмотрев ещё несколько страниц, Званская заметила: – А Дженнер не стеснялась в выражениях. Она, судя по всему, высказывала здесь всё, что думала о супруге. Вот, почитайте. «Я ненавижу его так сильно, что, кажется, готова растерзать на месте. Но ничего, ждать осталось недолго. Уже завтра мы поедем в горы. Мне всё-таки удалось его уговорить. Ах, как это невыносимо – изображать счастливую жену в то время, когда ты хочешь только одного – убить его. Артамонов, кажется, что-то заметил – он так странно смотрел на меня. Ну, ничего, скоро будет жалеть. Пистолет лежит в моей сумке – я с ним ни на минуту не расстаюсь. Документы там же».

04. 06. 2014

– Помните, Артамонов говорил о мстительном характере Леаны? – спросила Женя. – Видимо, он уже тогда начал что-то подозревать. – Полиции нужны не подозрения, а факты. И мы их предоставим. Отправим дневник на экспертизу. У знакомых Дженнер наверняка остались письма или документы с её подписями. – А что потом? – А потом отправимся в учхоз и арестуем Леану. – А как вы её найдёте? – А это уже не ваша забота! – Как так? – Женя почувствовала, что в ней закипает гнев. – Я столько времени помогала вам, чуть не погибла – и теперь вместо благодарности... – В том-то и дело, что вы чуть не погибли! – перебил её следователь. – Я не хочу, чтобы вы снова пострадали из-за меня. – Ну, допустим, пострадала я из-за собственной глупости. Не надо было так близко подходить к краю... – Но ведь это я втянул вас в расследование! – Неправда, я сама в него втянулась! – Но ведь это я предложил вам расспросить Свистуна! При упоминании несчастного юноши Званская помрачнела. – Эта Леана – совершенно непредсказуемая особа. Вам лучше не встречаться с ней, – добавил Олег. Евгения Алексеевна передёрнула плечами: – Я и не собираюсь с ней встречаться. Больно надо! – В таком случае ложитесь спать. Вы ведь не столкнёте меня с кровати, как тогда, у Залины Саид-Хасаевны? Девушка укоризненно посмотрела на него: – Как вам такое только в голову пришло? Она присела на край кровати. Спать абсолютно не хотелось. Мысли кололи голову, как иголки. «Что будет, когда расследование закончится? Он просто скажет «адьё» и уедет? Господи, а я-то в него почти влюбилась!» Примерно те же самые мысли посетили и Олега Владимировича. Только после того, как они оба чудом спаслись, Соколов понял, насколько дорога ему была Женя. И насколько она была не похожа на всех девушек, с которыми он встречался раньше... – Почему вы не ложитесь? – Мне холодно, – ответила Женя и зябко поёжилась. – Не волнуйтесь, – мягко прошептал следователь, подходя к девушке. – Я вас согрею... Он опустился на кровать рядом с Евгенией, обнял её за талию и прильнул губами к шее учительницы. Званская вздрогнула, но не отстранилась, а подалась вперёд, обвивая руками шею Соколова. Олег приподнял голову, скользнул губами по щеке, коснулся виска. Тонкие пальцы Жени тем временем пробежались по его рубашке, расстёгивая пуговицы... И не было больше ни Леаны Дженнер, ни Максима Белина, ни Людмилы Копаевой, ни других фигурантов этого странного дела. Не было мыслей о «правильности» и «неправильности», приличиях и неприличиях. Не было пронзительного, забирающегося в самую душу холода. А были только горячие поцелуи, жаркие объятия, запах дикого леса да влажный ветер. И любовь... «Жить стоит только ради любви и мести», – как сказал кто-то из великих. Именно в таком порядке. Не наоборот. *** Следующее утро отличалось от всех предыдущих так разительно, что Евгения Алексеевна чувствовала себя так, как будто попала в иной мир. Обращаться к Олегу на «ты» было непривычно, но очень приятно. И слышать в ответ вместо «вы, Евгения Алексеевна» «ты, Женя» – тоже. Небо, словно вымытое вчерашним ливнем, сияло. Казалось, даже если солнце уйдёт с небосвода, скроется за тучу – всё равно останется это лазуритово-сапфировое сияние. Удача сопутствовала сыщикам, которые, впрочем, сейчас были больше похожи на парочку влюблённых подростков. Не успели они пройти и десятка метров по дороге, как из-за поворота показалась машина, управляемая добродушным старичком. Он носил заковыристое кавказское имя, но попросил величать его просто «Гарик» и совершенно бесплатно подбросил Олега с Женей до дома Залины Саид-Хасаевны. Приняв ванну и переменив одежду, омичи устроились на той самой кровати, которая в первый вечер послужила причиной спора. Приветливой и несколько взволнованной хозяйке они объяснили, что были вынуждены провести ночь вне дома «по долгу службы». Залину Саид-Хасаевну это вполне устроило. – И что мы теперь будем делать? – поинтересовалась Женя, почёсывая за ухом уютно устроившегося на её коленях Пушка. – Ты останься здесь, отдохни. А я поеду в полицию. Отправлю дневник на экспертизу. И заодно набью морду майору Ковалёву, – сурово сообщил Олег. – Не надо! Не хватало ещё, чтобы ты вступил в конфликт с местной полицией! Кроме того, ты сам вчера ему нагрубил! – Это не оправдание для того, чтобы он мог бросить нас ночью под дождём! – Я согласна. Но драться с ним ты всё равно не должен. – Ты уже командуешь мной, как жена! – съязвил Олег. – А ты постоянно пытался мной командовать, с самого первого дня! – не осталась в долгу Женя. Соколов неожиданно рассмеялся. – Подумать только, а что было бы, если бы ты не нашла труп! – Жила бы спокойно своей жизнью! – И никогда не встретила бы меня! Олег склонился к девушке и зарылся в её густые волосы. – Как хорошо ты пахнешь... – По-моему, я должна пахнуть мокрой землёй – если учитывать, как вчера мои волосы перепачкались песком. – Нет, это невозможно! Ты убиваешь всякую романтику! – следователь отстранился от Званской. – Лучше убивать романтику, чем людей! Майор рассмеялся и вышел из комнаты.