Счастье на инвалидной коляске

Мой день начался бы превосходно, однако косой взгляд на висящий календарь и дата – шестнадцатое октября, понедельник, - испортили всё мое представление о блистательном выходном с миской чипсов на коленях и просмотром новой выпущенной серии сериала. Моя жизнь вроде как запись на кассете, которую мы раньше вставляли в треснувший видеомагнитофон и смотрели пленку, однако сейчас она - старая и пылящаяся на книжной полке, никому ненужная. Каждый день перематывается в одном порядке: мама забегает в мою комнату с изумительно вкусным завтраком на подносе, после трапезы помогает мне принять ванную, дальше я пью чай в компании своего отчима и Маруси, через определенное время приходит мой преподаватель, так как я на домашнем обучении, и он пытает мои мозги, остальное – это свободное время с сериалами, вкусной и вредной пищей, книгами и другими банальными вещами. На улице бываю редко, хотя собственный двор с высоким заборным ограждением не мешает чувствовать себя защищенной. Мама разбудила меня пораньше, несмотря на то, что проснулась я за пятнадцать минут до ее прихода. Угостила меня своим фирменным пирогом, который испекла слепым утром, когда еще не проснулось солнце, - вчерашний пирог с курагой она завернула с собой Виктору, бедный мужчина не смог отказаться от угощения и унес его домой. Посчитала мама, что свободный неженатый мужчина вечно ходит голодный – женская логика. - Ася, - застегивая позади моей спины платье шоколадного оттенка, прошептала она, - если тебя кто-то обидит, сразу говори мне или Стасу. - Мама, ты же знаешь, что мне плевать на общественное мнение. Дотащив меня на спине до инвалидной коляски, женщина заботливо посадила меня в кресло, подрегулировала его, чтобы уровень комфорта позволял мне пять часов провести на занятиях и не страдать. Моя коляска называется «активной» и усовершенствована, благодаря чему я могу с легкостью управлять ею и разворачиваться в разные стороны, а также регулировать сидение или откидывать спинку назад, если захочется отдохнуть или даже уснуть. - Красивая ты у меня, Ася, - с разочарованием, тихо проговорила она. – Судьба, к сожалению, с черным юмором… - Не выдержав напора эмоций, женщина склонилась надо мной и упала лицом на мои ладони, целуя в пальцы дрожащими губами. Я молчала, прикусывая губы – как я могла плакать, косметика же смоется. А без макияжа я распугаю всех учащихся школы. - Мамуль, - успокоила ее я плавными движениями по голове рукой, - в школу пора. - Да, Стас отвезет тебя. - Она отвернулась, ведь срывалась редко на моих глазах, только наедине с собой женщина порой пропускала один стакан выдержанного коллекционного коньяка за другим, сидя перед иконой Иисуса Христа и умоляя его оживить мои ноги. – Позвонишь мне? - Буду звонить каждую перемену, - обещала я. Спустя определенное количество времени я сидела в папином внедорожнике, смотрела в окно и осторожно рисовала пальцами на стекле сердечки, какие-то устрашающие рожицы и геометрические фигуры. Как странно, их же не видно, стекла-то чистые. - Готова ли ты к новым знакомствам, готова грызть гранит наук? – подшутил Стас, уверенно смотря на дорогу и выворачивая круги в поиске зеленого здания нашего учебного заведения. - Так точно! – гордо ответила я. – Папуль, дашь конфеток? Отчим затормозил на светофоре, когда горел красный свет. Пока мы стояли, он открыл бардачок, находящийся перед передним пассажирным сидением, и долго рылся в давно позабытом хламе, маминой чепухе вроде оставленных помад или блесков для губ, каких-то фантиках, документах, и в итоге достал коробочку карамелек. Протянув ее мне, он дотянулся до моей щеки и легко чмокнул, сказав нежным голосом: - Ты знаешь, кому звонить, если тебя хоть пальцем тронут. Поняла? – Я кивнула. – Мы с мамой переживаем, так что не храни от нас секретов, договорились? – Снова кивнула. – Отлично. Здание школы своим величием удивило меня: я полагала, что оно будет старое и подобно заброшенному, с облупленной краской и треснувшими кирпичами. Однако увидела я новейшую постройку с пятью этажами, красивой вывеской «Гимназия Эстмус №59», стены украшало интереснейшее граффити с различными узорами. Вокруг здания множество хвойных деревьев, запах которых успокаивал и расслаблял, и аромат посаженных цветов, что несравненны с благоуханием на забитых транспортом шумных и пыльных улицах центрального города. - Нравится? – осведомился папа. – А ты-то думала, что мы тебя в простую школу отдадим? Лучшая школа города! – восхитился он. Я поделила с ним это восхищение, и мы оба, будто умалишенные, осматривали здание с открытым упоением и наслаждением. Стас своей добродушностью поражал меня: он опаздывал на работу, что неприемлемо для большого начальника с заглавной буквы, однако заботливо вытащил меня из машины, довез на коляске до лестницы и по специальному спуску мы добрались до внутренней части школы. Учебное заведение наполовину пустовало, и это не показатель некультурности и непунктуальности детей – попросту мы поспешили, выехали рановато и приехали, разумеется, за сорок минут до начала занятий. Только младших классов, следовало заметить, намного больше старших. Малышня уже носилась друг за дружкой в догонялки, кто-то играл в «собачку», перебрасывая пенал друг другу, и несколько мрачноватых парней сидели на подоконнике, списывая из планшетов домашнее задание. Мой кабинет, точнее, кабинет нашего классного руководителя и нашего класса, где будет проходить большая часть уроков, перенесли из-за меня на первый этаж, так как с моим положением трудно и практически невозможно туда-сюда перемещаться по этажам. Именно туда Стас повез меня, невзирая на мои возражения и моё возмущенное: «Я сама смогу добраться, папа!» Из кабинета под номером «101» выбежал мужчина в деловом костюме, весь запыхавшийся и вспотевшим. Волосы его, раскиданные по плечам, немного неаккуратно скомкались и запутались. Когда он повернулся к нам лицом и заметил меня на инвалидной коляске, мышцы на лице Виктора расслабились, губы тронула непринужденная усмешка, а сам он двинулся большими шагами к нам. Я покрылась краской и опустила глаза, трогая пальцами дрогнувшие губы. - А-ася, - пропев моё имя, Виктор присел передо мной на корточки и, взяв правую ладонь в свои руки, мягко коснулся губами кожи. – Какая же ты прелестная сегодня, - подмигнул мне он. Возможно, его воспитанность – это огромное достижение, вызывающее несгибаемое уважение к нему как к личности, добившейся чего-то в своей жизни. Однако меня такие приветствия слегка вводили в заблуждение. Ведь что для подростка есть поцелуй? По малой мере, джентельменский и по старым обычаям, когда господа награждали своих дам неназойливым легким касанием губ? Для меня это как порыв надежды на взаимность, вместе с тем, скрывать, что Виктор мне симпатичен прежде всего как мужчина, а не педагог, - бесполезная затея и самообман. - Меня зовут Виктор Евгеньевич Поляков, являюсь учителем геометрии, алгебры и химии у вашей дочери, по совместительству я – классный руководитель десятого «В» класса. - Достаточно деликатно поведал моему отцу о себе преподаватель, представляясь в его глазах человеком образованным и достойным к тому, чтобы обучать уму-разуму его любимейшую дочь. Отчим нахмурился, любопытно осматривая Виктора и оценивающе разглядывая пиджак небезызвестной европейской марки на теле химика. Так как супруг моей мамы человек деловой, он поддерживался мнению: «Суди в первую очередь по одежке, а потом уже – по душе». - Станислав Владимирович Агротин, отчим Аси, - ответно представился отец. Виктор улыбкой оценил его внешний вид, пожал тому руку и, покосившись на меня стеклянным, безэмоциональным взглядом, деликатно попросил Стаса отойти и провести краткую беседу. Я, оставшись сидеть в своем инвалидном кресле посреди школьного коридора, старалась держаться молодцом и пропускать мимо ушей перешёптывания детей из младших классов, а также закрывать глаза на то, что один бессердечный проказник прикрикнул мне: «Безногая!» Виктор и Станислав радовали глаз своей серьезностью: такие взрослые, благоразумные люди, как мудрецы, склонившись друг над другом в задумчивых позах, перекидывались фразами между собой. Чтобы расслышать их, я надавила на левый рычаг и бесшумно подъехала на пару шагов ближе к ним, однако обрывки фраз Виктора дошли до моих ушей: «Разумеется, я буду вам сообщать», «Ася будет в порядке», - большего я не услышала, да и не следовало бы. - Тогда я оставляю тебя, Ася, - заметив, что я рядом с ними, со вздохом проговорил отчим. - Не переживайте, - похлопал его Виктор по плечу. Стас нервно дернулся и осторожно сглотнул – так сильно он переживал за мою жизнь в большом обществе. – Ася не будет лишней. Благодарно кивнув учителю, Стас расцеловал меня в обе щеки, в третий раз, как покойницу, ей-богу, чмокнул в лоб и с разочарованным выражением лица поспешил покинуть школу. - Ася, давай я покажу тебе наш кабинет, - отвлек меня от раздумий Виктор. Он хотел помочь мне передвинуться с места, но я довольно-таки грозно просверлила учителя взглядом и доказала, что справиться могу без чьего-либо вмешательства. Дернув за рычаг, я медленно «поплыла» за Поляковым, который быстрыми шагами шел к кабинету. Кабинет просторный: стены украшены детскими рисунками и стенгазетами на тему вреда курения и алкоголя, по центру класса - интерактивная доска, три ряда с семью партами. Учительский стол обставлен всяким хламом, на стуле висело черное пальто на пуговицах, однако Виктор поспешил спрятать его в подсобке, где хранились химические принадлежности для лабораторных работ. - Ася, советую тебе сесть за первую парту: так будет легче выходить к доске, да и мальчик здесь весьма добродушный, будет твоим соседом, - улыбнулся учитель. – Согласна? - Да, спасибо, - держалась я под стать его приподнятому настроению. Он был какой-то дерганный: на мой ответ натянуто улыбнулся, стал расхаживать по классу и измерять шаги. Спросить или нет, в чем дело, я не знала, поэтому посчитала за необходимость играть в молчанку. Преподаватель сам выплеснул свои эмоции, я даже не пикнула со своими вопросами: - Двое моих учеников курили в кабинете биологии, подожгли классный журнал пятого класса, несколько тетрадей, важных записей. Намусорили и напугали маленькую девочку, лишь бы она не рассказала никому о случившимся. С этими недотепами теперь у меня проблемы, - сквозь зубы ненавистно шептал он, мрачновато стало. – Ты извини за эту мою нервотрепку, - криво усмехнулся он. – Я оставлю тебя? Я кивнула. Он махнул рукой, что-то пробубнил нечленораздельное и пулей выскочил из кабинета, оставив меня вновь наедине с собой. Я ненавидела оставаться одна. Даже в таком красочном кабинете мои глаза видели перед собой черноту одиночества, ее всевластие над человеческими чувствами и эмоциями. Это как взять лезвие и прочертить на себе узор, и кровь, до последней капли, будет падать на холодный лакированный пол. И ты ощутишь себя опустошенным, вроде колбы, из которой вылили содержимое. А меня осушили год и три месяца назад, лишив возможности двигаться без этой чертовой коляски! Я яростно стукнула рукой по подлокотнику и зашипела от резкой боли. Слезы пошли сами по себе, я не хотела паниковать в школе. Такие приступы случались раз в две недели – когда мне хотелось выдирать из себя клоки волос, кричать, как сумасшедшему человеку, запертому в палате для ненормальных, пытать себя мыслями «А что бы было, если бы я осталась с живыми ногами?». Это своеобразная пытка для меня – копаться в своей голове в поиске ответов на бесконечные философские вопросы, и самое печальное, что этих ответов, верных и достойных, я так и не нашла. За пять минут до звонка в кабинет возвратился Виктор. - Пожалуйста, будь у доски, - попросил он. – Хочу представить тебя классу. Я подъехала к доске, а учитель отошел к двери и, прикрикнув: «Ребята, по местам! Важное объявление!», улыбнулся мне одобрительно и встал рядом со мной. Я чувствовала всем телом мурашки по коже, так действовала на меня близость этого благородного мужчины. Да, именно благородного, таких людей как он давненько современный мир не видывал. Ребята один за другим залетали в класс, бросая сумки и рюкзаки на парты. И ни один человек не заставил себя придержаться собственным принципам, не посмотрев на меня взглядом, полным сочувствия и сожаления. Люди все одинаковые по отношению к таким как я: людям с ограниченными возможностями. Только мне ваша жалость осточертела: мы все, слышите? Мы все на равных! И я не жалкая, я сильная! Я, ясно? Девочка с парализованными ногами - сильная! - Все замолчали! – приказ немного грубовато учитель, вынуждая галдящих ребят замолчать и прислушаться к его дальнейшим словам. – Ваша новая одноклассница, Ася Васнецова. - Здравствуй, Ася! – Как по команде хором прокричали приветствие одноклассники, правда, многие недовольно закатали глаза – часть «благородных», криво и некачественно накрашенных дам, - мальчишки же проявили равнодушие и, пребывая в странном настроении, лениво хлопали в ладоши. Я показаться с первой секунды слабачкой, коей меня наверняка посчитали, не собиралась, поэтому улыбнулась во все зубы и подняла глаза на математика: - Можно, я представлюсь? - Конечно, - Виктор опустил свою ладонь на мое плечо в знак поддержки, и, видимо, не пытался ее убрать. Я почувствовала нестандартную защиту с помощью одного лишь прикосновения, и старалась ровно дышать, чтобы не выдать свое волнение. – Расскажи нам кратко о себе. - Ребята, вы извините, встать не могу, я привыкла всегда и везде ездить на таком вот, - я изогнула губы в сардонической усмешке, чем напугала большею половину класса – смотрелось весьма зловеще и устрашающе, - как вас сказать, это кресло как трон. Я же королева. Виктор кашлянул, перебивая шепот учеников и, к тому же, намекая мне, что я начала подшучивать над своей же проблемой. Это моя защитная реакция, ему ли не догадаться? - Что сказать? Я из богатой семьи, мои родители прекраснейшие люди. У меня есть всё: от новенького айпада до последней коллекции Prada, но достаточно сказать, что это всё – ничего. Это вы, здоровые, гонитесь за модой, а я гонюсь за верой, что когда-нибудь я смогу ходить. И несравненно это чувство, когда ты можешь пошевелить хотя бы одним пальцем на ноге, с теми чувствами, что вы испытываете вы, когда выпросите у родителей какую-нибудь ерундовину, которая через полгода устареет, и вы будете умолять родственников отдать последние деньги на такую же фигню, которая, опять же, через определенное время запылится в вашем шкафу. Закончив на этом, я молча нажала на рычаг и поплыла к своей парте, за которой мне посоветовал сидеть Виктор. За ней скромно сидел парень, выглядевший не на шестнадцать, как полагается в десятом классе, а на все двадцать. Рыжая копна волос, веснушки, и взгляд ведьмовских глаз цвета свежей зелени, обращенный полностью на мою персону. - Мощно, - выдал он, когда я присела рядом. – Меня Саша зовут. - Ася, - повторилась я. – И спасибо. Дальше урок прошел в напряженном состоянии. Виктор рассказывал нам теорему синусов и косинусов, которую я подзабыла, поэтому записывала всё, что он чертил и записывал на доске, остальные же либо увлеченно тыкали в свои смартфоны пальцами, либо обсуждали последние школьные события. Вопреки банальности урока, Поляков пристально следил за каждым моим движением, пока делал паузы в своем монотонном объяснении новой темы, и голос его на моментах, когда я ловила взгляды преподавателя и не отводила глаз, становился тише. - Домашнее задание на доске, - со звонком сказал Виктор, вытирая доску, перед этим смочив тряпку. Все стали собираться, Саша замер с сумкой, повешенной через плечо, и выжидающе посмотрел на меня: - Я тебя подожду? – ненавязчиво поинтересовался он. Во мне загорелась надежда, что мы еще сможем стать в скором времени друзьями. Если не друзьями, в крайней случае, искренними и верными товарищами, что звучит выше, чем просто друзья. - Мне нужно кое-что сообщить Виктору Евгеньевичу, - уклончиво ответила я. – Ты иди, я тебя догоню. - Я в столовку тогда. Купить тебе что? - На твое усмотрение, - улыбнулась я чистой улыбкой, на которую только способна. Хотелось втереться в его доверие – парень явно не плохой, но странноватый и со своей изюминкой и загадкой, которую я поставила себе целью разгадать. – Только смотри: чем у вас не травились ни разу, то и покупай. Не хочу еще, чтобы мне парализовало живот. Мой черный плоский юмор он оценил, притворно улыбнувшись, и тут же выбежал из класса. Кабинет опустел, а учитель, дотерев доску до блеска, повернулся ко мне. Я уже подъехала к его столу. - Ася, ты меня своим рассказом убила наповал. Это было сильно сказано. – Что за привычка хлопать всех по плечу? Мне она нравится в нем все больше и больше. Когда его рука снова опустилась на мои плечи, я дернулась, как будто обожглась. - Все нормально? – с паникой в голосе спросил он. - Да, - растерянно произнесла я. – Первый день, я переживаю, на этом всё. – После неловкого молчания я сказала: - Я, пожалуй, пойду. – Заметив его удивленный взгляд, добавила: - Ну поползу, ладно. Поплыву, или как вернее выразиться? - Ася, ты слишком… - Это вам. – Я протянула ему конфету, которую незаметно достала из коробки на уроке. Учитель взял ее, положил на ладонь, сомкнул пальцами, а потом разомкнул опять, смотря на это конфету как на какую-то драгоценность или ценный дар. – В знак благодарности за вашу доброту. Он встревоженно улыбнулся и посмотрел в окно. Я заставила его почувствовать себя в неловком положении. - Тебе помочь? – Кладя ладонь на ручку, расположенную посади кресла коляски. Они предназначены для того, чтобы меня кто-то катил сам, если я устала. Я отрицательно качнула головой и тепло улыбнулась: - Виктор Евгеньевич, мне парализовало ноги, а не руки. Физических нагрузок никто не отменял. На этом жизнь не заканчивается. Я как полноценный человек справляюсь со всем сама. Я так и не видела, как он посмотрел на меня, потому что отвела взгляд и выехала из кабинета. Слезы покатились по щекам. На самом деле большее за меня делает мама, а перед Виктором я… сыграла? Притворилась сильной. Глупая, глупая девочка на инвалидной коляске.