Счастье на инвалидной коляске

Меня пугает, что я отношусь к категории людей. Лучше бы я родилась беспомощным котенком, щеночком, или ежиком, который прячется под пахучей сосной в глубине бесконечного леса. Я устала дышать этим черным дымом. Это не воздух, нет, это опасный яд. Отрава, которой наполняют улицы люди. Прохожие, автомобилисты, детвора, вроде бы, такая невинная и не знающая греха, что так манит…, однако во всяком человеке есть что-то густое и непроглядное. Дремлющий демон, беспросветная тьма, пустота? Мне надоело притворство. Уж лучше бы я ослепла, лишившись возможности видеть надменные взгляды окружающих. Ведь они не поступали в театральное училище, и мое умение видеть их насквозь подводит в данном случае. Они стараются скрыть равнодушие за своими небесными, шоколадными, или травяными, как зеленая листва, глазами. Но в каждом, кто смотрит на меня, есть ложь. Ложь, которая прячется за фальшивым сочувствием. Ложь, которую я, как бы ни хотела, вижу в отражении их глаз, которую я разглядываю в их зеркалах. Рядом со мной сидел Саша. Его рыжие волосы красиво блестели, когда на завитые пряди осторожно ложились лучи солнца, прыгая по его голове как забавные зайчики. Мне пришлось улыбнуться. Может, он не такой, и в его душе нет властного демона? - Ася, а что с тобой произошло? – смущенно спросил он. Все-таки демон в нем есть, и звать его Любопытство. - В аварию автобусную попала, - тяжелый вздох для трагичности моей истории, - когда ехала с лагеря. - Это страшно? - Страшно – что? – я глянула на него с прищуром. Солнце сегодня я явном настроении. - Осознавать, что умрешь через несколько минут? - Страшно было то, что родителям придется опознавать мой труп. А смерть. Я тогда смирилась, не знаю, как другие, - пожала плечами, и парень смутился сильнее. Будь проще, Саша, хотелось сказать ему. – Страшно было, когда я поняла, что жива, закричала от радости, но не смогла пошевелить пальцами. - Ася… - прошептал он. Зачем переходить на шепот? Мало того, у меня проблемы со слухом, кроме парализованных ног. Или это придавало романтики нашему разговору? – Ты сильная девушка. - Мне это часто говорят, но силы в этом нет. Это борьба. И борюсь я не ради себя, а ради мамы и отчима. – И ради Виктора Евгеньевича. Спустя столько времени узнать, что моя первая любовь жива. Теперь она оживает и в моем сердце. Он ласково взял меня за руку. Смотрелось мило, я думаю, прохожим понравилось наблюдать за девочкой на инвалидной коляске и взрослым парнем – я говорила, что он выглядит старше своих лет, - по которому, вероятно, рисовали советский мультик «Домовенок Кузя». - Ась, - начал Саша. – Я тороплю события… Как печально, что события торопятся лишь для него одного. Для меня они и не начинались. - Я хотел предложить тебе встречаться со мной, - дрожащим голосом сказал одноклассник. Как чувства меняют людей, даже людей, у которых темные демоны видны невооруженным глазом. Взрослый парень смущен, его щеки горят, как у маленькой девочки, а крепкие мужские ладони вспотели, и капельки пота также блестят на солнце, как и его мягкие, пушистые и забавные волосы. - Почему ты молчишь? – озабоченно осведомился он. – Ты не хочешь, - выдохнул обреченно. Может, хочу, чтобы меня любили, хоть кто-то посторонний, а не только члены нашей небольшой семьи. Но я боюсь. Я не горю желанием надевать цепи на этого юношу. Он так чист. Однако мы не совместимы. Знаете, почему? Потому что в нашем случае человек с демоном – я. И мой демон со временем поглотит его яркую душу. Он уже постепенно начал надевать наручники на его руки, а веревками связывать ноги, и гвоздями прицеплять голову, чтобы он не мог двигаться и находился в исходном положении, и глаза его смотрели только на меня. Если я соглашусь, цепи дойдут до его сердца. - Ася, - шепотом на ухо. – Посмотри на меня. Я посмотрела. Возможно, без эмоций, зато мощные эмоции вперемежку с надеждой играли в его глазах. Я закрыла глаза, подаваясь вперед. Я сдалась своему демону. Я решила подставить чувства этого человека, лишь бы не чувствовать себя одинокой. Вместе с Сашей я не буду одинока. Вместе с Сашей я буду по-прежнему смотреть на рыцарский вид Виктора Евгеньевича, и восхищаться им. - Чего ты боишься? – Вопрос, не имеющий ответа. После аварии я не страшусь совершенно ничего. - Отношений, - безрадостно опустив голову, соврала я. - Не стоит их бояться, - Мягкие пальцы коснулись моего подбородка, и парень приподнял мое лицо. Это походит на жалкую пародию современного любовного романа. – Пожалуйста, дай мне шанс. Я кивнула, обессиленная его сверкающими глазами. Блеск надежды, веры, сияние доброты – все эти эмоции в отражении этого человека заставили меня сдаться, и поверить в чудо. Быть может, вместе с Сашей я смогу отвлечься от своего безотрадного бытия, немного полюблю себя такую, покалеченную жизнью, приняв свои парализованные ноги, как должное? Как несчастный проигрыш судьбы, будто она играла со смертью в карты и проиграла мой шанс на ходьбу. Короткий поцелуй. Теплые, влажные губы. Я случайно коснулась его языка, и это ощущение приятно отозвалось внизу живота, поэтому повторно лизнула его язык, на что Саша ответил благодарным стоном удовольствия. Его руки во время того, как наши губы соприкасались, блуждали по моей спине. Нас отвлек чей-то мягкий кашель. - Не могли бы вы освободить место? – Молодая девушка с младенцем на руках виновато пожала плечами. – Мне нужно его грудью покормить, а все скамейки заняты. Саша молча поднялся, кивнув на свое место. - Спасибо огромное, - сказала она. Дабы не смущать молодую маму, Саша также бессловесно подошел сзади меня, взялся за задние ручки инвалидного кресла, чтобы мог самостоятельно везти меня, а я сидела без дела, и повез куда-то по аллее. Мы гуляли в тени, подальше от дорожки, где дети катались на велосипедах, а взрослые разгуливали со стаканчиками ванильного мороженого и беседовали кто о чем. Наверное, одноклассник не желал смущать меня. - Саша, мне домой пора. - Когда мы остановились, чтобы он завязал шнурки на ботинках, прошептала я. Если признаться честно, мама не звонила, отчим не беспокоил, а это значит, что я могла бы еще посвятить свое свободное от безделья время новому возлюбленному, ухажеру, молодому человеку – как ярче звучит, когда буду хвастаться воображаемым подружкам? - Я провожу тебя? Я усмехнулась: - Я живу далеко, за мной сейчас подъедет водитель. Саша уныло вздохнул, присаживаясь передо мной на корточки. - Тогда я подожду с тобой, - лучезарно улыбнулся он. Я не хотела этого. Не потому, что его общество мне противно, наоборот, этот человек единственный, за исключением Виктора Евгеньевича, на общение с которым меня тянуло. Я хотела обсудить со своим воображаемым другом, как поступать дальше, и ползти ли мне той дорогой, которую я необдуманно выбрала. - Секундочку, - предупредил молодой человек и потянулся за телефоном, который настойчиво вибрировал в кармане его идеально выглаженных джинсовых брюк. Какая-то скучная мелодия стоит у него на звонке. Мрачная, пасмурная, безвкусная. Совсем не подходит под внешний вид Рыжика. Он – человек, созданный солнцем. И музыка должна быть эмоционально яркой. - Я тут с девушкой, - процедил сквозь зубы он, неохотно слушая своего собеседника. – Черт возьми, нет, не называй ее инвалидкой. Она не инвалидка, ясно? Она такая же, как и все мы, - забыв, что я рядом, громко крикнул парень. – Хорошо, сейчас буду. – Положил трубку обратно в карман и посмотрел расстроенно на меня. - Я привыкла, - я развела руками. – Не защищай меня ни перед кем. Люди имеют собственное мнение, а если это мнение обо мне, оно порой сходится на одном решении. - Прости, что оставляю тебя одну, - он задумался. – Довезти тебя до школы? - Тут дорогу перейти и всё, я справлюсь, - кивнула благодарно. – Спасибо тебе. Робко поцеловав меня в губы, он мягко коснулся моих волос, и, огорченный тем, что нужно уходить, сказал: - Погуляем еще как-нибудь? - Я думала, мы встречаемся. А если люди встречаются, они гуляют. Разве нет? Он расхохотался, и щеки покрылись румянцем. Забавное зрелище – краснеющие парни. - До завтра, - не дожидаясь его ответа, попрощалась я. - До завтра, - он послал мне воздушный поцелуй. А теперь ответить не успела я, так как парень развернулся и куда-то убежал. Не знаю, куда он спешил, однако, судя по прошедшему телефонному разговору, к человеку, с которым может произойти следующий конфликт, чему причиной, если не главной, но второстепенной, служит девочка на инвалидной коляске. Я недолго смотрела на пустую дорожку, где недавно шел Саша, но теперь по ней лениво полз червяк. Что он делал в такую жару на плитке, а не под землей, непонятно. Вероятно, детвора раскопала, оставив бедное существо сохнуть под палящим солнцем, и, чтобы не высохнуть, как он, я надавила на рычаг и поехала к школе. Скоро поспеет водитель. Такое чувство, что я успеваю ко всем событиям, которые происходят в жизни окружающих меня людей. Заметив Виктора Евгеньевича, выходящего из школы, я притихла и остановилась, чтобы последовать за ним. Он будто торопился, взгляд его, метнувшийся в мою сторону, горел дьявольским злом. Но он меня не заметил, спасибо огромным мусорным бакам, за которыми я успела притаиться. Чувствуя себя тайным агентом, который следует за преступником, я поехала за преподавателем. Ехать долго не пришлось. Попала я в какой-то непримечательный двор жилого дома, постройка старая, ему, сказать ли, не меньше ста лет. На время потеряла Виктора Евгеньевича из виду, однако попался он мне на глаза с какой-то девушкой. Не сказать, что она страшная, но внешность серой мыши. Очень угрюмое черное платье, еле прикрывающее ее тощие ноги, осиновая талия, волосы лохматые, некрашеные, брекеты на передних зубах, лицо в прыщах и каких-то пятнах. Не сужу людей по внешности, но здесь не то, чтобы она была обыкновенно некрасивой, она неухоженная, а я не люблю людей, которые не могут элементарно постирать и выгладить одежду. А на нее смотришь и такое впечатление, что спала с неделю в помоях. Как-то омерзительно. - Мда уж, если это его девушка, моя жизнь не станет прежней, - испуганно прошептала сама себе я. Я была далековато от них, поэтому расслышать разговор не удавалось. Однако я видела всё перед своими глазами. Могу сказать, что они ругались. Нет-нет, ошибаюсь. Девушка скромно стояла в сторонке, и словно она страшилась находиться рядом с Виктором, молчала, прикусывая губы, а ее дрожь по телу даже я смогла рассмотреть. Казалось, одно его прикосновение, лишние движение, и она рассыплется на мелкие крупинки. Виктор Евгеньевич смотрелся в этом споре по-другому, несколько иначе. Он кричал на нее, размахивал руками, возмущался, пару раз топнул ногой. Потом, выговорившись, мужчина судорожно выдохнул и запустил пятерню в волосы, нервно проводя по прядям пальцами. Девушка буквально пищала от испуга. Он наклонился к ее уху, и в этот момент она заметила меня, ведь я несколько сдвинулась с места и открыла взор на себя. Она молчала, и мне стало жалко эту юную леди, хоть и с первого взгляда она вызывала во мне неприятные эмоции и мысли об ее внешнем виде. Девушка разрыдалась мгновенно. В одну секунду, стоило Виктору что-то шепнуть ей, несчастная забилась в истерике, отскочила от мужчины, и, гневно высказывая ему то, что не доходило до моих ушей, начинала креститься. Он сделал шаг вперед, протягивая ей руку, однако она завизжала и убежала, кинувшись мчаться куда-то вдаль, не оборачиваясь обратно. Когда она скрылась за стенами домов, Виктор Евгеньевич ненавистно ударил ногой по камню, который лежал рядом с ним. Согнулся в коленях и, хватая себя за волосы, громко и отчетливо заговорил сам с собой: - Проклятье, проклятье… Я больше не могла этого терпеть. Развернувшись на инвалидном кресле, я попыталась нажать на рычаг и исчезнуть из этого ужасного места. Мне казалось, что внутренний демон Виктора Евгеньевича пробудился, и, ради своего же блага, необходимо было удалиться с места происшествия. По закону подлости рычаг сломался. Или колесо сдуло. Без понятия. Сдвинуться с места я не могла, и мною завладела паника. Будто кто-то схватился за горло, и душил, беспощадно лишая воздуха. В глазах на секунду-другую помутнело, но я мысленно умоляла Бога, чтобы всё обошлось, и мне полегчало. - Ася, что ты здесь делаешь? – хриплый голос послышался позади спины.