Дин? В душе?

      — А здесь мне шесть. Разбитый нос, содранные коленки и вражда с Димочкой до второго класса. Мама тогда ругалась, а папа купил самое вкусное мороженное, которое я когда-либо ела в жизни. И даже несмотря на то, что на первое сентября, я заявилась на половину покрытая зеленкой, оно того стоило, — улыбнулась я, проведя по гладкой фотографии пальцем. Дин, сидящий по правую руку от меня на диване, со знанием дела кивнул.       — Согласен. После того, как очередная нечисть надерет тебе задницу, дешевое пойло из бутылки становится просто подарком свыше.       Я весело хмыкнула и на секунду помедлила перед тем, как перевернуть альбомный лист. Нет, стадию «смуглянки-молдаванки», когда я краснела, бледнела и не знала, что сказать, прошла ещё в самом начале битвы за фотоальбом. Эпичного боя, правда так и не случилось, ибо мужчина на диво быстро, без сопротивления и вмешательства в личную жизнь, передал мне вещицу и послушно завалился обратно на диван, сверкая ухмылкой и зелёными глазищами. То ли Винчестер испугался меня, вылетевшей с балкона, то ли осознал, что в халатике он не сможет оказать мне должного отпора, но факт оставался фактом — альбом ко мне вернулся просто так, не дожидаясь, пока я выцеплю его из хладных рук поверженного противника.       На скорую и внезапную капитуляцию я ответила внимательным прищуром. Дин лишь покорно сложил ладошки на коленях, придерживая полы голубого халатика, заинтересовано поглядывая то на меня, то на альбомчик. Завидев свою фотографию в костюме цыпленка, я, полыхая горящими щеками, шустро захлопнула книжицу, и умотала на балкон, чтобы все-таки покончить с бельем. И не то чтоб я прямо-таки стыдилась именно этой фотографии — нет, даже наоборот. Сейчас я была как никогда рада, что охотнику попалась именно эта страничка альбома, внезапно спасая меня от неминуемой позорной смерти. Ведь прямо после «цыпленка» шла целая серия моих голопопых детских фоток, которые мама отказывается выкидывать, отвергая все мои адекватные предлоги, и лично проводя ревизию на наличие постыдного компромата в каждый свой визит.       Развесив оставшиеся вещи, включая носок и севшую футболку Дина, что ко всему прочему отдавала странным розоватым цветом, я вернулась в комнату к мужчине и плюхнулась рядом, открывая пухленький альбом чуть-ли не на середине, избегая добрую часть своих детских фотографий. И вот в таком состоянии мы провели с зеленоглазым не меньше получаса, от души подкалывая друг-друга. Школьные и детские фотографии как-то преступно быстро подошли к концу, и я вдруг осознала, что замерла, рассматривая картинку с выпускного вечера.       — А это я, мама, моя сестра Катя и… папа, — слова внезапно с тяжестью застряли в горле. Теплый ветерок, забравшийся с открытого балкона в комнату, как будто бы в насмешку воскрешал в памяти тот летний вечер. На фотографии я ярко улыбалась в окружении семьи: Катя смеялась в объятьях мужа, одной рукой приобнимая слегка округлившийся животик, а папа и мама дурачились прямо за моей спиной, выглядя при этом абсолютно счастливыми. Глаза защипало и я, слегка опустив голову, часто заморгала.       — Ты очень похожа на них, — внезапно произнес Дин, заставив меня вздрогнуть. Тот смотрел на меня с очень грустной, но светлой улыбкой, все понимая и молчаливо поддерживая. Я все-таки тихо всхлипнула, но тут же быстро провела ладонью по щеке и попыталась улыбнуться мужчине.       — Это наша последняя фотография всей семьей, — тихо заговорила я, чувствуя теплое плечо рядом. — Папа погиб спустя пару месяцев. Катя… отдалилась, а мама собрала вещи и, оставив их с папой квартиру, уехала жить загород. Мы с ней часто общаемся, но после того как…в общем, с тех пор мы так больше и не собирались вместе.       В комнате повисла тишина, и я, сделав глубокий вдох, стала листать альбом дальше, дабы не погружаться в гнетущую атмосферу полностью. Да, эти воспоминания всегда будут причинять боль, но со временем я научилась отпускать это и жить дальше, как того хотел бы папа.       На следующей фотографии стало понятно, что с выпускного прошло немало времени — мои обычно длинные волосы были обстрижены под каре, под глазами залегли, уже привычные сегодня, синяки, а пальцы, все измазанные в пасте от ручки, вцепились в потрепанный конспект. В нервной улыбке и тусклом взгляде так и читалось самое страшное слово для каждого студента — сессия.       — Ох, а это времена моего студенчества — скажу сразу, картина не для слабонервных, — протянула я, с некоторой жалостью глядя на себя из прошлого. — Учеба в университете еще никого не щадила.       — Поверь, знаю. Когда впервые увидел Сэма в Стэнфорде, то был уверен, что его намеренно морят голодом, — фыркнул Дин и откинулся на спинку дивана. Я заинтересованно повернулась к мужчине, всем своим видом готовая внимать историю. Винчестер с легкой ухмылкой покорно продолжил рассказ.       — Приезжаю я, значит, чтобы посмотреть, как братишка живет полной жизнью и отрывается на университетских дискотеках, с девчонками и травкой, но нет! Мне на глаза попадается двухметровый замученный Йети-ботан, в обнимку с толстой книжкой и помятым стаканчиком кофе.       Я улыбнулась такой до боли знакомой картине, правда вместо стаканчика кофе лично у меня была чашка крепкого чая, но так — описание один в один с моей соседкой по комнате. Она училась на архитектора и вечно находилась под завалами всяких чертежей, эскизов и тубусов для бумаги, в любое время года вооруженная канцелярским ножиком, который, если судить по его внешнему виду, наверняка ещё застал времена правления Сталина и достался ей от прадеда-архитектора. Все это присыпалось её зависимостью от кофеина и, откровенно говоря, иногда в комнате было страшно спать, ведь, то и дело, в ночи раздавался её маниакальный шепоток и скрип карандаша, который гуляет в моей голове до сих пор. Бр-р-р.       — Однако, ещё один вечер в студенческом баре подсказал мне, что это вполне нормальное состояние для кучки задротов, не вылезающих из своих книжек. Были там и правильные студенты, что пропустили со мной пару стаканчиков холодного, но, по большей части, университет был обиталищем таких же зануд, как и Сэмми, — на губах охотника заиграла мягкая ностальгическая улыбка, которая, впрочем, очень быстро исчезла, вместе с глубоким вздохом. Я отвела взгляд, дабы не лезть прямо в душу, прекрасно понимая, что именно вспомнилось Винчестеру.       Несмотря на тяжелое взросление, расставание и грандиозную ссору с Джоном, Дин определенно точно гордился братом, его поступлением в Стэнфорд и попытками завести нормальную, спокойную жизнь — с любимой девушкой, детишками, собакой и большим светлым домом. И каждый из нас прекрасно знает, что ради того, чтобы эта картинка стала реальностью, Дин Винчестер мог пожертвовать очень и очень многим — но не успел. Демоны добрались до светлой мечты первыми и вновь обернули все адским пламенем и серым пеплом на руках, превратив жизнь Сэма Винчестера в бесконечную дорогу, наполненную потерями и монстрами.       Это уже потом братья жертвовали своими душами, спускались в Ад и заводили друзей среди Ангелов и Демонов, но началось все именно оттуда — с пропажи отца и обещанием «я скоро вернусь» для Джессики.       Внезапно за Винчестеров стало по-человечески обидно, ведь они не заслужили всей этой боли, грязи и разочарования, с которыми были вынуждены сталкиваться каждый божий день, кровью и потом выигрывая у мироздания ещё один день жизни. Я не решилась лезть со своими сожалениями и поддержкой, потому что и сама прекрасно знала, какого это учиться жить заново, когда кажется, что твоя жизнь стоит на пороге пропасти — да и тревожить старые раны охотника, светя своими знаниями о каноне как-то не очень хотелось. Я, конечно, могу упомянуть при Дине какую-то несерьезную ситуацию, что произошла с ними на охоте, намекая о том, что знаю больше, но копаться в чужой душе, показывая, что знаю самое глубокое и сокровенное…ну уж нет. И так чувствую себя гадко от осознания этой мысли.       Пока я рефлексировала на эту тему, Винчестер, в свою очередь, довольно быстро стряхнул с себя тень прошлого и, вспомнив что-то не такое печальное, вернулся к разговору былым живчиком. Судя по улыбке и блеснувшим глазам — тема разговора оставалась о том же человеке.       — Зато сейчас, Сэм отрастил такие ласты, что редко когда можно найти подходящую койку в мотеле и одеяло человеческого размера, — поделился мужчина, с напускным раздражением закатив глаза. — Вымахал как лось, оброс точно так же и всюду раскидывает десятки своих носков, без которых не смыслит существования, едва за окном слегка похолодает.       Мужчина произнес это настолько искренне, что я засмеялась в голос, тут же представив лохматого и донельзя грустного Сэмми, с его иконической фразой про потерянный ботинок. Только теперь к этой печальной ситуации добавилась ещё и пропажа спасительных носков, с коротким, едва достающим до колен, одеялом.       — Он часто мерзнет?       — Не то слово, — хмыкнул Дин и провел рукой по коротким русым волосам. Халатик слегка приоткрылся, снова показывая татуировку на груди. Красивая такая, с завитушками. — А все потому что он ест одну зелень, — произнес охотник с непоколебимой винчестеровской уверенностью. Улыбнувшись, я даже не посмела на такое возразить. Если старший брат сказал — значит правда. Однако на кое-что все-таки обратила внимание, сумев перенаправить работу мозга на что-то ещё, кроме зависания на мужчине. Соберись, Саша!       — Часто останавливаетесь в мотелях? — спросила я, зацепившись за место проживания. Значит ещё не бункер? Неужели восьмой сезон, после чистилища и до падения Ангелов?       — Да, дешево и удобно. Заскочить и переночевать на время охоты — самое то.       С пониманием я кивнула и зависла, мысленно выстраивая в голове сериальный таймлайн, а пока в комнате повисла приятная тишина. С улицы то и дело доносились детские крики, на соседском кондиционере топтались голуби, на кухне мерно гудел холодильник и тикали часы, откуда-то невыносимо вкусно пахла жареная рыба. Дин перетащил альбомчик к себе на колени и теперь тихо шуршал последними страничками. Из задумчивости меня вырвал громкий смешок Винчестера.       — Черт возьми, клянусь, у нас с Сэмми есть точно такая же фотография, — вскинулся мужчина, ткнув пальцем улыбающегося Рональда Макдональда, вокруг которого стояли мы с сестрой. — О, он её терпеть не может.       — О, да неужели, — усмехнулась я, хитро поглядывая на охотника. — Интересно почему?       — Не скажу, что это целиком и полностью моя вина, но какая-то часть — наверное, — с улыбкой поднял руки Дин, поняв, что я в курсе про историю с Плаки Свистуном. Именно этот момент чей-то желудок решил напомнить о себе протяжным жутковатым воем.       — Похоже, пора пообедать, — удивленно заключила я и глянула на настенные часы, что висели прямо над нами. Потянувшись, встала с дивана, аккуратно обойдя злополучный кофейный столик. — Ничего себе, мы просидели почти полдня, уже начало четвертого.       Охотник как-то странно хмыкнул на свои внутренние винчестеровские думы и тоже встал со своего места, поведя крупными плечами. Халатик слегка приподнялся, повторив движение за мужчиной и я, не сдержавшись, все-таки сдалась, захохотав с этой картины. Знаете, даже если я схожу с ума, (чего все еще нельзя отрицать), то я собираюсь по максимуму наслаждаться этим.       — Я ведь не шутила, когда говорила, что тебе чертовски идет этот цвет, Дин. Десять Импал из десяти.       — Спасибо за комплимент, — закатил глаза Винчестер, сделав издевательский книксен. Посмеиваясь, я подцепила рюкзак, что валялся в углу гостиной и заглянула в кошелек. Без изысков, но прокормить охотника хотя бы пару дней я смогу, а там и до зарплаты недалеко, конец месяца все-таки. Протопав в коридор, я заглянула в зеркало, бегло оценивая свой внешний вид и, вздохнув, распустила волосы, пройдясь по ним расческой. Ладно, сойдет.       — Так, сейчас я быстро сбегаю в магазин, — пробормотала я, нацепляя на себя потрепанные кроссовки, — а ты пока… не знаю, посиди, посмотри в стену или посторожи свои вещи, что ли, они как раз должны скоро высохнуть. Но главное, дверь никому не открывай!       Дин, прислонившийся к дверному косяку выглядел как заботливая мать семейства, уставшая от наивного простачка-мужа, которого уже терпеть сложно, а сковородкой бить жалко. Я не стала озвучивать свои дурные мысли, лишь прикрыла волосами расползающуюся улыбку. Что-то мне подсказывало, что у взрослого мужчины-охотника, несмотря на отменное чувство юмора, все-таки есть лимит на такие вот шутки, и что следующий мой комментарий рискует оказаться последним в этой ситуации. Убить меня не убьют, но все-таки доводить Винчестера до белого каления как-то не хотелось, уж очень интересным и очаровательным он был собеседником.       — Ну, в общем ты понял, — быстро закончила я, по дурной привычке вцепившись зубами в ключи от двери, параллельно этому впихивая кошелек поглубже в рюкзак. Кое-как допрыгав до выхода, я быстренько выскочила в коридор, принципиально не замечая ворчливое «понял-понял, иди уже» и, два раза повернув ключ в замке, направилась к лестнице.

***

      Полчаса спустя, я с чистой душой возвращалась домой, таща домой пакет наполненный не очень-то полезной едой. Дойдя до двора, я остановилась в тени деревьев, дабы слегка перевести дух — палящее солнце и осознание того, что пару килограмм картошки придется тащить на пятый этаж самостоятельно, как-то сил не придало, хотя я всячески пыталась себя подбодрить. Выходило пока не очень.       Поздоровавшись с некоторыми знакомыми, я все-таки собрала себя в кучку и отправилась вперед, к своему подъезду. Уже на подходе заметила, как на моем балконе весело отсвечивает Дин в небесно-голубом халатике, оперативно снимая высохшие вещи с веревки.       — Ишь, какой хозяйственный попался, — весело хмыкнула я, доставая ключи от подъезда из шорт. Кинув тяжелый взгляд на лестницу, мне оставалось лишь тяжело вздохнуть и, поправив рюкзак на плечах, начать свое восхождение по мукам. Но видимо боги смилостивились надо мной, потому что, не пройдя и половины пути, я услышала быстрые и легкие шаги, что спускались мне навстречу. Аллилуйя!       — Э-э-э, нет, я тут…в гостях, — внезапно раздался слегка сбитый с толку голос Винчестера. Я удивленно задрала бровь, остановившись посреди лестницы.       — Вы друг Саши, да? — прозвучал ещё один голос, на этот раз женский. Дин выдал очередное «э-э-э», а я истерично хихикнула, осознав, на кого нарвался бравый охотник.       Тетя Лида, жившая на четвертом этаже, прямо подо мной, была женщиной средних лет, что отчаянно пыталась найти себе спутника жизни всеми возможными способами, закатывая грандиозные «вечеринки-на-одного» когда эти самые способы проваливались. Она была очень яркой и эпатажной женщиной, чем-то напоминая мне Мадам Трэйси из «Благих Знамений», прочитанных ещё в студенчестве, и всегда была при «полном параде» готовая в любой день наткнуться на принца своей мечты. И новое (явно симпатичное и мужественное) лицо в виде Дина, по ее мнению определенно точно тянуло на «принца».       — Да, и…- наконец-то собрал себя в кучку охотник и, судя по звукам, продолжил спуск по лестнице, — эм, я должен идти.       Мадам Лида, как я ее иногда называла, лишь заинтересованно хмыкнула и, попрощавшись, мягко закрыла свою дверь. Ставлю оставшиеся деньги на то, что она сейчас стоит под дверью, в надежде услышать что-то, что её точно обрадует и даст зеленый свет для охоты на Винчестера.       Пока театр абсурда, в который превратилась моя жизнь, становился все чудастее и чудастее, Дин, облаченный в свою темно-синюю рубашку, джинсы и мои резиновые тапочки, появился на лестнице. Я поставила пакет на ступеньки и широко усмехнулась, уперев руки в боки.       — Уже завоевываешь дамские сердца в округе? Как не стыдно, Дин.       Мужчина в ответ лишь хмыкнул и развел руками, стоя на лестничной площадке.       — Ничего не могу с этим поделать. Это происходит всюду, где бы я ни появился. Природное обаяние, знаешь ли.       — Ну да, ну да.       Зеленоглазый спустился ко мне в пару быстрых шагов и остановился, глядя сверху вниз. Я вздохнула, внезапно понимая, что еле-еле достаю охотнику до плеча. Ну прям Слон и Моська, ага.       — Кстати говоря, а что случилось с моей футболкой? — внезапно спросил Винчестер, всей своей хитрой физиономией показывая, что он вообще-то в курсе, жертвой чего стала его вещь. Я в притворном удивлении распахнула глаза, поклявшись себе, что буду отрицать виновность розового носка в этом преступлении до последнего.       — Понятия не имею, о чем ты говоришь.       Дин хмыкнул и с легкостью поднял пакет с нашей провизией.       — Да ну? И почему она вдруг стала нежно-розового цвета ты тоже не знаешь?       Фантазия услужливо нарисовала Дина в севшей розоватой футболке, но я не поддалась на провокацию мозга и, сдержав смешок, пожала плечами.       — Не-а. Понимаешь, все, что происходит в стиральной машинке — остается в стиральной машинке. Не я придумываю правила, — констатировав это, я стала подниматься по лестнице, обойдя мужчину. Дин за моей спиной весело фыркнул, а я улыбнулась.       — Все, допрос окончен? А теперь пошли, нам ещё нужно картошечку пожарить, устроив себе незабываемый вечер.       — Ага, в память моей футболке.       — Именно так, друг мой. Именно так.