Amor Fati 2. Разрушая цепи

Приблизительно 350 лет до основания Конохи - Лекарства! – громко прокричал торговец. За ним ленивой поступью шел обычный серый осёл и тянул небольшую телегу, наполненную льняными мешочками и разноцветными склянками. – Травы от любых болезней! Настойки от боли! Порошок для мужской силы! Деревня оживилась, встречая торговца. Из домов высыпали люди с медными и серебряными грошами в руках. До ближайшего лекаря в их глуши нужно было добираться два дня. Да и гости к ним захаживали нечасто, и нельзя было упустить такой ценный источник новостей. Несколько часов продолжался гул, телега пустела. Аптекарь с вниманием выслушивал проблемы каждого и что-то советовал из своего арсенала. Терпением и улыбкой он отвечал даже тем, кому не требовалось ничего, кроме слушателя. Понемногу толпа рассасывалась, пока в тени не осталась лишь одна девушка, да и та развернулась, чтобы уходить. - Эй, прекрасная госпожа! – выкрикнул аптекарь. Девушка удивлённо обернулась. Впервые к ней, самой обычной крестьянке, так обратились. - Подойдите, может, и Вам помогу, - не унимался торгаш. – Вы же тут с самого начала стоите! Крестьянка с опаской оглянулась, но решилась и сделала несколько шагов вперёд. - Понимаете... – замялась она. – Не так давно я поняла, что потяжелела... - О, понимаю, - аптекарь улыбнулся широкой открытой улыбкой. – Есть травы и для здоровья будущего малыша. - Да... – девушку скривило. Радости в её голосе не было ни капли. И она побоялась спросить то, чего ждала. - О, - посерьёзнел мужчина. – И для такого средство есть. Он выбрал пыльную склянку из чёрного непрозрачного стекла. - Выпейте это за раз. И Вашего положения будто не существовало. - Да... – девушка потянулась за бутылочкой. – Ах, деньги... - Не стоит. Я достаточно сегодня заработал, - аптекарь наклонил голову. Его синие глаза смотрели безразлично, но крестьянка зажмурилась, боясь увидеть в них презрение. От стыда она неловко распрощалась и поспешила в дом. Девушка захлопнула за собой двери и прижалась к стене спиной. Тонкие, но мозолистые от сельского труда пальцы крепко сжимали чёрный флакон. Никто не знал, что произошло несколько месяцев назад, она никому не рассказала. Тогда в деревню пришли сборщики налогов и остались переждать ночь в их деревне. А она поздно одна возвращалась домой... Рука прижалась к животу. Этот ребёнок будет таким же чудовищем, как и его отец! Он издевался на ней, бил, душил, продолжал и продолжал до самого рассвета. Девушка зажмурилась и залпом выпила горькую жидкость. Она ненавидела существо, росшее внутри неё, и, обнаружив кровавый сгусток на постели следующим утром, с радостью сожгла тот в печи. Аптекарь в то же время продолжил путь. Вдалеке от деревни и от посторонних глаз его телега и осёл растворились в воздухе. Сам же мужчина превратился в ворона и взлетел. Ему ещё многое предстояло сделать. *** Подсознание Кушины было самым настоящим лабиринтом, копией тюрьмы, в которой по легендам удерживали Минотавра – принца страны Волн, родившегося с бычьей головой. Любой незваный гость долго бы бродил между бежевыми стенами, концентрическими кругами, расходящимися от зала с демоном. Поставить метку было невозможно, а попытайся пробить стену – получишь молнию в затылок. Кушина сама уже не помнила всей защиты, что, экспериментируя, напихала в печать. Зато она была уверена, что любой заглянувший в её подсознание после освобождения будет рад увидеть даже дознавателей Конохи. Но если бы кто-нибудь и добрался до центра сквозь все заслоны, он был бы удивлён. За золотой решёткой гиганстский лис свернулся в клубок, словно обычный домашний кот у камина. Лапы и хвосты вместо подушки. Закрытые глаза. Мирное сопение. И невообразимая мощь. Сторонний наблюдатель подумал бы, что демон крепко спит, и ничтожные проблемы смертных для него ничего не значат. И это было бы ошибкой. Девятихвостый заметил бы появление чужака с первой секунды, и виной была фальшивость его дремоты. Курама никогда не давал сознанию отдыха, и он ни разу не оставался в физическом теле так долго, чтобы это потребовалось. Сон казался ему дикой, худшей слабостью людей – как можно ежедневно отдаваться беспамятности, оставаясь беззащитным? Как можно терять столько времени? Нет, под контролем должна быть каждая минута, даже секунда жизни! Но часто приходилось притворяться спящим, как в ожидании утра и пробуждения утомлённой ночными играми любовницы. Лежать и пялиться в потолок было скучно, и Курама очищал сознание, сосредотачиваясь на токе чакры внутри и вокруг себя. И поглощал понемногу природную чакру, становясь, пусть и на каплю, сильнее. Так появилась привычка медитировать в каждый свободный момент, когда события нельзя было ускорить. Это укрепляло устойчивость духовной силы и разума, и, отдавая дань справедливости, как для демона Лис был образцом уравновешенности. Но постоянное медитирование дало и отрицательный эффект: Курама не умел отдыхать, и это увеличивало пропасть между ним и остальным миром. Он не понимал праздности, он презирал остальных за неё. А столетнее заключение было тем невыносимее, что не позволяло действовать, не давало набирать силу. Безделье сводило с ума, медитация приводила в порядок, и так продолжалось балансирование на грани. В медитации провёл Курама время, ожидая рождения Наруто. Сосредоточенность часто прерывалась, тогда он жмурился и негромко скулил, как человек, которому снится кошмар, но тут же отбрасывал мысли, оставляя место спокойствию и пустоте. Так ему было легче не вспоминать. Не чувствовать боль. Не переигрывать в уме события, представляя, что было бы, узнай он правду о Наруто раньше, поступи по-другому. Нет, демона не мучили угрызения совести за жестокость: цель оправдывает любые средства! Люди, за единственным исключением, для Курамы ничего не значили. За единственным исключением! Неправильным было то, что из всех смертных от поступков демона пострадала именно Предназначенная душа. И даже если бы Наруто выжил, то не захотел бы видеть мучителя рядом - Курама собственными когтями разодрал все связи, несколько месяцев ломая личность, убеждения и желание жить у мальчишки... Но не получилось! Может, ещё тогда нужно было задуматься, что всё неспроста? Есть поступки, которые не прощают. И есть поступки, за которые мстят. Эту истину Курама считал неоспоримой, и сам он не прощал, никого и никогда. Но Наруто... Хватило бы его глупости на то, чтобы начать всё заново? Холодея внутри, огненный демон отвечал себе, что такое было невозможно. Даже при всей неординарности мальчишки. И всей его глупой наивности. Сейчас Курама мог себе признаться, что испытывал симпатию и долю уважения к белобрысому джинчурики. Тот кардинально отличался от остальной человеческой стаи: он не ненавидел так же слепо, в его мире было больше красок, и смелости ему было не занимать, как и наглости… Чего стоили его слова: «Мой любимый цвет – оранжевый. Мы теперь лучшие друзья, правда?». Да, он умел заставить взглянуть на мир под другим углом… И болтать с ним было просто, если отбросить притворство, казалось бы, намертво прилипшее за пятьсот лет... Рыча, Лис прокусывал хвост, окрашивая белую шерсть в привычный красный. Всё было игрой, не настоящим! Он лишь манипулировал мальчишкой, а тот шёл на поводу. И Курама сам сомневался в том, какие его поступки были настоящими, а какие представлением. Всё так запуталось… Зато Наруто определённо его ненавидел. Тот, прошлый Наруто. «Скорее бы прошли эти девять месяцев!» - эта мысль ежеминутно посещала голову Лиса. Нового Наруто он заберёт далеко, в место, где никто не посмеет взглянуть на белобрысого мальчишку косо. Туда, где всё получится по-другому, так, как должно быть. Курама отсчитывал месяцы по полнолуниям, которые он мог чувствовать сквозь печати, едва сдерживая нетерпение. И всё же день освобождения наступил неожиданно, на восьмом по счёту лунном цикле. Демону некогда было вспоминать, где он просчитался, он полностью сосредоточился на происходящем. Когда у Кушины начались схватки, стены лабиринта затрещали, как в фильмах ужасов. Золотая решётка дрогнула вместе со всем внутренним мирком, но прочности не потеряла; с потолка посыпалось нечто, похожее на пыль. Лис за всем внимательно следил сузившимися зрачками, напряженный, как перед прыжком. Скрип повторился, мир тряхнуло сильнее, чем в первый раз. Свет вокруг то зажигался, то гаснул, пульсируя в такт сердцу джинчурики. Так прошёл час, два, три… В демоне поселился страх – страх, что ничего не произойдёт, что он останется узником, а Учиха не появится. Наруто вырастет, заведёт семью, умрёт, а Курама всё будет торчать в проклятом хаосом подсознании. Вечно… Демон нервно поглядывал на решётку, и с каждой минутой всё больше был готов на неё наброситься, пусть шансов пробиться было слишком мало. Но так не останется сожалений, что он не испробовал всё. Еще через полчаса хладнокровие окончательно выкипело, освободив дорогу яростному отчаянью. С гулом, торнадо из пламени обрушилось на прутья клетки, но те, пошатнувшись, отправили мощную технику обратно к создателю. Лиса подбросило, белую шерсть гладили языки пламени, растрёпывая, но не оставляя ни следа. Стиснув зубы, демон предпринял новую попытку, но снова провалился. Было бы намного легче, не будь его джинчурики урождённой Удзумаки. Хаос их дери! Лис остановился только когда в подсознании появился гость. И тут же зажмурился – его сенсорных способностей должно хватить для борьбы. - Ого! Впечатляет! – воскликнул шиноби в маске со спиралью, вдыхая озон. Пол вокруг клетки с Лисом был раскалён докрасна. А решётка всё так же издевательски поблёскивала идеальным состоянием. Курама чувствовал перед собой два источника чакры – чёрно-фиолетовый, бурлящий, точно принадлежащий представителю проклятого клана, и золотой*, ослабший, но всё равно яркий - Кушина. Без джинчурики Учиха не смог бы попасть в зал с клеткой. Приходилось женщину поддерживать под руку - ту слишком вымотали роды и попытки демона вырваться, и она едва стояла на ногах. Кушина даже не могла сопротивляться незваному гостю, и ей оставалось только надеяться на скорость Минато. - Кьюби! – выкрикнул Учиха. Он был озадачен – демон продолжал жмуриться, а значит, захватить его в гендзюцу представлялось невозможным. Лезть в клетку же было верным самоубийством. – Неужели ты не жаждешь свободы? Не хочешь отомстить людям, что тебя пленили?! - Р-р-р… - Кураму злили такие явные попытки им манипулировать. И то, что он оставался заперт. В тот, первый раз, Учиха сначала вытащил демона на белый свет, а потом взял под контроль, пользуясь тем, что печать связывала узника по всем лапам и хвостам. Новая фуин-защита оставляла больше свободы, и, очевидно, носитель Шарингана решил не рисковать. - Всё готово для снятия печати, - продолжало фиолетовое пятно. – Взамен я прошу всего на несколько минут одолжить твою силу. На пару минут! К хаосу такие просьбы. Демону не нравилось зависеть от ситуации. Но как быть иначе? Наруто, ты бы нашёл другой выход? - Кушина, - невозможная задумка возникла будто сама собой. Учиха здесь не один! – Кушина! Красноволосая женщина опьянело посмотрела на Лиса. С её лба скатилась капля пота. Сцепив зубы, она удерживала уплывающее сознание. - Сними печать! – последовало неожиданное предложение. – Слышишь меня? Мне не нужна Коноха! Я не собираюсь мстить! Кушина пошатнулась. Снять печать? Нет! Никогда! Она не поверит демону… Ещё пару минут, и Минато её спасёт. Продержаться сто двадцать секунд – это ведь так мало… - Кушина! – в рычащем голосе была и злость, и отчаянье. Подождав пару мгновений, Лис стукнул лбом об решётку. Значит, есть только один путь на свободу. – К хаосу! Кушина, запомни, это был ТВОЙ выбор. Сердце бывшей Удзумаки упало вниз. Она почувствовала, что сейчас произойдёт нечто необратимое. - Ну что же, Учиха, дерзай. Но лучше никогда потом мне не попадайся. И Курама открыл кроваво-красные глаза. Завертелись три чёрные запятые, и он потерялся в водовороте картинок. *** Когда биджу появляется рядом, это чувствует каждый человек, даже если он не сенсор, и даже не шиноби. Страх перед демонами заложен где-то в подкорке мозга, и перебороть его бывает не по силам. Обычный человек может встретить смерть без попытки сбежать, как мышь перед удавом. Но нападение на Коноху стало особенным: почти все генины и половина чунинов не смогли сдвинуться с места, когда на горизонте появился громадный белый лис. И даже опытные джонины поддались влиянию: кунаи падали, а печати никак не хотели правильно складываться в дрожащих руках. Всем, способным на движение, пришлось заняться эвакуацией, кроме двух запечатывающих команд по пять человек. Для захоронения тех несчастных не нашли даже пепла. Люди умирали, заледенев в рушащихся зданиях; слабые сердцем падали, не замечая острой боли в груди, чтобы больше никогда не встать; не один потом нашёл свежую проседь в волосах. Человечество вспомнило, что такое УЖАС. Тем невероятнее стал подвиг Четвёртого Хокаге – приблизиться к демону и переместить его своей техникой далеко за деревню. Нападение Девятихвостого навсегда оставило отпечаток на Конохе. *** Первым был запах гари. Резкий, щекочущий нос. Потом лапы впервые почти за столетье почувствовали землю. И тишина… Это было странно, в первый вариант событий вокруг стояли невыносимые для чуткого уха крики. Что ещё пошло не так? - Не подходи, Четвёртый! – близкий крик выдал положение врага. - Это привилегия Девятихвостого – убить своего джинчурики. А твой ребёнок всё еще у меня. И только от твоего выбора зависит, кто спасётся. Хи, что же тебя дороже? Слова Учихи подняли бурю злости в демоне. Как смеет этот смертный угрожать его Предназначенному?! Рык заложил уши всем присутствующим. Курама не мог даже спасти Наруто – в форме огромного лиса он запросто зацепил бы младенца, атакуя проклятого Учиху. Значит, нужно превращаться в человеческую форму. Задуманное выполнить демон не успел. Минато, пользуясь замешательством противника от вышедшего из-под контроля Лиса, выхватил ребёнка, переместился тут же к жене, и втроём семья оказалась на безопасном расстоянии. Из фуин-свитка Хокаге достал всё, необходимое для запечатывания демона. Курама же обрадовался, что фиолетовое пятно чакры осталось в одиночестве. Он же предупреждал этого Учиху ему не попадаться! Хвост не менее молниеносно, чем техники Четвёртого, схватил психа, что посмел посягнуть на волю Кьюби. И его Предназначенного! Сжать и раздавить! Но пойманным оказался воздух. Учиха будто стал бестелесным призраком, полностью игнорируя направленные на него атаки. Огонь! Но и пламя не нанесло врагу увечий. Лезвия ветра! И те прошли сквозь, не заметив шиноби в маске. Значит, бомба поможет! Пока чакра собиралась в пасти Лиса, Учиха материализовался и исчез полностью. Удар лапой по месту, где мгновение назад был мужчина, оставил целый кратер. Бесполезно! Ошеломляющим для Курамы стало понимание, что поддавшись ярости, он забыл про главную цель. Наруто! Открыв наконец глаза, демон оглянулся. Лес вокруг он изрядно проредил – теперь листва откровенно плохо скрывала деревню вдалеке. А снизу три точки-человечка. И один из них очень быстро двигал руками: Лошадь, Змея, Хлопок - три последние печати для призыва Шинигами. Минато придумал, как лучше всего посмертно прославиться. Хаос побери… Встретится взглядом с сильнейшим Архидемоном оказалось жутко. Нет, не снова… Лис попятился назад. Смерть жутко оскалилась и покачала головой. Курама, будто защищаясь поднял белую лапу, хотя и знал, что технику прервать уже невозможно. Он оторвался от бездны, что смотрела из провалов глаз Шинигами. Там, внизу, был виновник всего. Если повторять историю полностью, то ты должен умереть, да, Минато?! Когтистая лапа стремительно опустилась на землю. И приземлилась всего в паре метров от людей. В последний момент Курама остановил несущий смерть удар – нельзя, чтобы новый Наруто ненавидел его за убийство родителей! Курама не видел, что Шинигами улыбнулся ещё шире. Но он почувствовал, что непреодолимая сила сжимает его со всех сторон. С горечью подумалось, что быть запечатанным в собственном Предназначенном, это не так уж и плохо. И пусть Минато вскоре отдаст жизнь в плату, Кушина не позволит издеваться над своим сыном. Так Наруто будет лучше… Курама продолжал уменьшаться. Но что-то шло не так. Его не затягивало в младенца! Демон попытался противостоять силе, что его уменьшала, и тут же наступила боль. Терпимая, но беспощадная. Сравнявшись в холке с верхушками деревьев, Лис запаниковал, и ещё раз посмотрел на Шинигами. Тот стоял с поднятой правой рукой, скрестив указательный и средний пальцы, остальные были согнуты. Курама отлично знал значение этого жеста – смертный приговор. Архидемон уже знал, что Лис встретил свою Предназначенную душу. Нарушил закон. Конец? Старания сохранить собственные размеры лишь приводили к увеличению давления. И боли. Заскрежетали зубы, когти оставили борозды в земле. Перед глазами замелькали мушки от перенапряжения. Но тело из чакры неизменно уменьшалось. Боль стала невыносимой. Противостоять силе Архидемона оказалось невозможно. Курама метался, сбивая деревья, и выл. От этой сцены даже у Четвёртого Хокаге сжималось сердце. Минато не мог понять, где он напортачил с печатью, но она сейчас точно убивала Кьюби. Меньше, меньше… Десять метров, пять, три, два, один… Немного, и исчезнуть насовсем. Вокруг валялись стволы поваленных деревьев, и Лису уже трудно было их перепрыгнуть. Следуя странному порыву, последней надежде, Курама обратился в человека. Полностью, до каждой клеточки тела. От рождения он был кицуне, а значит оборотнем, и эта способность оказалась последней в очереди на исчезновение. Не понимая, продолжает ли он уменьшаться или нет, демон бежал вперёд, сквозь тёмную чащу леса. Спотыкался, падал, обдирал слабую человеческую кожу, вставал и бежал дальше. Так продолжалось еще минут пятнадцать, пока Курама совсем не обессилил. Он уселся прямо на землю и вытянул перед глазами маленькую руку, облепленную грязью, смешанной с сочившейся из царапин кровью. Он совсем не чувствовал чакры. Всё, что осталось от Девятихвостого Лиса, демона Девятого Круга – лишь горстка воспоминаний. *** Сегодняшний день справедливо можно было назвать одним из худших в жизни Яманако Иноичи. Хотя, грех жаловаться, все его близкие пережили нападение Девятихвостого монстра. А вот пара человек из клана Нара состояло в запечатывающей команде, и их просто стёрло… Иноичи поправил длинный хвост светлых волос, настраиваясь на рабочий лад. Посторонние мысли мешают ментальным техникам. - Кто здесь? – мужчина заглянул в зеркало, прозрачное только с одной стороны, что помогало наблюдать за ничего не подозревающими заключёнными. На деревянной лежанке в окружении голых стен сидел маленький красноволосый мальчик, что вызвало удивление. - Ребёнок, предположительно три-четыре года, согласно анализам, носитель генома Удзумаки. Был найден отрядом анбу в лесу, недалеко от места освобождения Кьюби. С момента помещения в камеру ни разу не заговорил и не сдвинулся с места. - Странно… Обычно дети плачут, зовут маму. Точно не Превращение? - Нет, наши уже проверили. У объекта не развита чакросистема. - Попытаюсь что-нибудь найти, - Иноичи взял в руки бумаги с подробной информацией о пленнике и пробежал по ним взглядом. Никаких зацепок. Молчаливый кивок анбу, что охранял вход, и менталист зашел в маленькую комнату. Серый бетон вокруг действовал подавляюще, и мужчине стало жаль ребёнка, одиноко забившегося в угол. А ведь на днях жена родит ему дочурку… - Привет, - блондин дружески улыбнулся. – Как тебя зовут? Ребёнок не сдвинулся с места, карие глаза остались стеклянными. Мороз прошел по коже Иноичи. - Не бойся, я не сделаю тебе ничего плохого, – вторая попытка также осталась проигнорированной. - Ты меня понимаешь? Тишина давила. Менталисту не оставалось ничего, кроме как применить клановые техники. Он подошел ближе и положил руку поверх красных прядей волос, ребёнок дернулся, но ничего не предпринял. Иноичи закрыл глаза и попытался попасть в память мальчика, но нашел только отрывки того, как тот был пойман и приведён в застенки анбу. И всё, дальше темнота, будто и не существовало прошлого вовсе. Странно, очень странно. - Мне нужно идти, малыш. Всё будет хорошо, - он ободряюще потрепал макушку пленника, уже не уверенный в наличии смысла в этих действиях. Но проснувшееся отеческое чувство не давало вести себя холодно. Ребёнок казался слишком беззащитным среди серых стен. - Я слышал, за нападением стоял кто-то из Учих, - произнёс Иноичи, выйдя из камеры, и поморщился – недолюбливал он этот клан. - Да, но эта информация засекречена. - Я проверил, в памяти ничего нет. Абсолютно, будто её стёрли. Возможно, это из-за воздействия шарингана, - менталист быстро дописал в бумаги результаты собственного обследования. – Если я больше не нужен, то пойду. Улица встретила морем боли и горя, и Иноичи перекрыл способность читать эмоции окружающих. Люди разбирали завалы и оплакивали погибших родственников и друзей. Больница, в которую пришел Яманака навестить жену на сохранении, также гудела болью, она была под завязку набита ранеными, а ирьенины ходили от палаты к палате, похожие на зомби. 20 сентября было объявлено Днём Траура. ________________ * Когда Джирая учил Наруто управлять чакрой Лиса (глава 91), он спросил Наруто про два типа чакры, которые у него есть. Наруто ответил, что если эти чакры раскрасить, то одна (его родная) будет жёлтой, а другая красной (демоническая). Хотя я встречала перевод, где родную чакру он назвал зелёной. Сути это не меняет. Хотелось просто подчеркнуть, что чакры Кушины и Наруто похожи.