Отдохнул на все сто!

Артур Первое, что поразило - обилие разнообразных запахов и звуков, а стоило только открыть глаза - и огромнейшая палитра цветов. Вот уж никогда бы раньше не подумал, что в довольно сереньком окружающем мире их такое множество. Внезапно внимание привлекло движение – тот человек (хотя я уже и не знаю, а человек ли), что встретил нас в кабинете, тихо поднялся из кресла, ранее не замеченного мною, и вышел, так и не сказав ни слова. Странный он какой-то. Хотя, наверное, не стоит еще и этим голову забивать – и так уже необъяснимого столько, что, думаю, скоро вообще перестану чему-нибудь удивляться (люди ведь из тех тварюшек, что ко всему привыкнуть могут, было б только время). Так что вместо построения пустых предположений просто попытался сесть и осмотреться. Не сразу, но задуманное мне все же удалось. Ну, в принципе, ничего необычного: узкая кровать (на которой я, собственно, и сижу), небольшой столик, стул и мягкое кресло. Последнее несколько выбивается из общей картины, но кто я такой, чтоб спорить об обстановке и вкусах владельца? Так что, по большому счету, ничего из ряда вон. Даже как-то скучно стало и… почему-то, страшно. Не понял, чего бояться-то?.. Клиника – сам своих эмоций уже не контролирую (а самое обидное – даже не понимаю). Добросовестно пытаюсь загнать столь неуместное в сложившейся ситуации чувство куда подальше и с изумлением понимаю – вместо того, чтоб убраться в нехоженые дали, оно начинает переходить в панику. Тихую, ага. И мало мне этого - так нет же, практически на автомате я встал и направился к двери (и откуда только силы взялись). Понимание того, что творю, пришло только у самого выхода. Остановился, потихоньку побрел назад. Только… да млин – меня тянет на выход! И волны ужаса все сильнее и сильнее норовят захлеснуть ничего не понимающий разум. Да катись оно все! Разворачиваюсь и «ползу» на выход – послушаюсь интуиции, чем я, в конечном счете, рискую? Ну, обзовут паникером, не прибьют же - и вообще, лучше перебдеть, чем недобдеть! За дверью оказался длинный ярко освещенный коридор с множеством дверей. Повинуясь наитию, подошел к ближайшей и резко распахнул. За столь успешно преодоленной преградой оказалась комната-близнец моей, с тем только отличием, что кровать не пустовала. На ней, свернувшись гусеничкой, лежало знакомое тельце. И только сейчас, глядя на сведенную судорогой спину, я со всей отчетливостью понял – это не мне страшно! Просто каким-то совершенно непостижимым образом я чувствую эмоции вот этого чуда. Откуда пришло это знание – не скажу (сам не знаю), но в нем я уверен на все сто и даже больше. Только самым правильным и естественным сейчас казалось подойти, обнять, успокоить. Осторожно присев на краешек кровати, легко погладил по спинке. Клубочек сжался только сильнее. Нет, малыш, так не пойдет. Не знаю, почему у тебя такая реакция на все происходящее, но обязательно узнаю, а сейчас - как там мне говорили – думать о хорошем. Вот уж, действительно, не предполагал, что в этот раз получится так легко и вместо донимавшего еще несколько минут назад страха почувствую совершенно безумную в своей искренности надежду. Дежавю какое–то – опять меня оплели всеми конечностями и, уткнувшись в грудь, со всхлипами начали что-то быстро-быстро лепетать. -…я …я думал вас убили…там…там так больно… и я… и мне. Думал опять… и они… а тут никого нет… и я… Понять сбивчивый шепот было просто нереально. Хотя, может, если подтолкнуть… - Ну, все же хорошо. Смотри, я рядом, живой… ты мне веришь? Помимо воли тело несколько напряглось, и только когда прозвучало тихое, со всхлипами «да», понял, что затаил дыхание в ожидании ответа. - Расскажи мне… Вырвалось как-то само собой. Вот только парень как будто ждал этих слов – все так же, не поднимая головы, он тихим срывающимся голосом начал говорить. Если честно, услышанное я вряд ли когда забуду. Хотя теперь я точно знаю – сейчас в кольце моих рук сидит не ребенок, а взрослый парень, сколько бы биологических лет ему не было. Крис Сам не знаю, почему я согласился все рассказать этому мужчине. Хотя нет, наверное, знаю – просто он теперь для меня все – семья, надежда, жизнь, как бы по-детски это ни звучало. И мне очень… нет, просто безумно хочется, чтоб он остался рядом, а еще я просто больше не могу держать все в себе. - Мне было одиннадцать, когда папу убили, мы с мамой остались одни – я попытался обратиться за помощью, но все, что мне сказали папины «друзья» - это: «Последнее время такое часто происходит, только обычно всех вырезают на корню, так что тебе, парень, еще повезло, что жив остался». Едва только прошли похороны, как каждый, кто еще недавно лебезил и засматривал в глаза, сразу стал шакалом, норовящим при любом удобном случае укусить побольнее. В конце концов мама в поисках защиты была вынуждена выйти замуж за Темного. Вполне естественно, что я ему был не нужен – пусть и неплохой маг, но ведь чужак, Ина, к тому же необученный. Тогда я стал стараться вести себя как можно тише, чтоб не вызывать лишний раз гнев или раздражение. А потом у меня родился братик. Вот тогда стало совсем худо. Слуги и домочадцы быстро усвоили простую истину: хочешь заслужить благосклонность хозяина – поиздевайся над бастардом. Именно такой статус я приобрел после повторного замужества мамы (это, собственно было первое услышанное от отчима в мой адрес), а теперь он с успехом заменил мне имя. Но за последних пять лет я привык к постоянным зуботычинам, к тому, что нельзя защищаться, когда бьют (иначе будет хуже, значительно), даже ранее звучащее как плевок прозвище стало привычным. Только и этого отчиму показалось мало (а я-то старался стать незаметным, думал, забудет обо мне – наивный) – за день до того, как… когда я Вас увидел, он продал меня, а точнее, проиграл. Теперь я даже не незаконнорожденный ублюдок, теперь просто чей-то донор – меня банально должны были «выпить». А сил сопротивляться и не осталось совсем. Да и зачем – клеймо принадлежности, через которое тянут энергию, уже поставили, Темный лично постарался. Когда все бы закончилось… в общем, у него есть любимцы, Арахи, он… он сказал, из меня получится отличный корм. А тут Вы, и… и Иррий, кажется, сказал что… что Вы - мой муж, и… я подумал… Волну злости и возмущения, все усиливающуюся по мере рассказа, не заметить было невозможно. Неужели тот человек так страшно пошутил, и своими предположениями я оскорбил сидящего рядом? Попытался отодвинуться, только ничего не получилось – он не отпустил, зато практически сразу я почувствовал, как мою голову поднимают, и ставший спокойным, без капли злости голос произносит то, во что я уже и не верил после тнегатива, последовавшего за моим рассказом. - Стар. Это был Стар, и он не соврал, ты же наверняка видел татуировку, так почему сомневаешься? Не бойся, все у тебя будет хорошо. И удивленное: - А ты изменился, малыш... Артур Сволочи, как так можно с детьми обращаться?! Хотя и у «нас» бывает если и не такое, то как бы даже не похуже – злости на них не хватает! Видимо, почувствовав волну ярости из-за того, что подобные ситуации вообще возникают, парень попытался отодвинуться. Причем дергано как-то, как будто испугался чего… стоп! Так он что, мою злость на свой счет принял? Не, не пущу – мы, в конце концов, в ответе за тех, кого приручили. Насчет мужа – это, конечно, вряд ли, а вот простые дружеские отношения – не вопрос. А если малышу так хочется называть меня «мужем» - да ради Бога! - Стар. Это был Стар, и он не соврал, ты же наверняка видел татуировку, так почему сомневаешься? Не бойся, все у тебя будет хорошо. Вот не знаю, почему, а так захотелось ему в глаза посмотреть (может, чтоб убедится, что меня услышали и поверили). - А ты изменился, малыш...