Secrets of Black Widow.

Клинт Бартон. Соколиный Глаз. Человек, умение попадать в цель которого, привлекло к нему внимание Щ.И.Т.а. Криво ухмыляюсь, стойко, почти привычно перенося взгляд, которым он буравит мою спину. Демонстративно разговариваю лишь с Коулсоном, решение вопросов с которым не стоит откладывать. Почти чувствую волну удушливого раздражения, которая исходит от лучника. Ухмыляюсь уголками губ, все же они с Натали отличная пара. Защита. Принцип построения Щ.И.Т.а. и моя вера в то, что все мои усилия не пропадут даром. Глупо, что за все эти годы, путь к моему сердцу нашли слишком мало людей. Как там говорила Нат? Им не везло в поисках, потому что они искали то, чего нет? Верно, рыжая чертовка, нет у меня сердца, иначе бы давно перестал мучить Клинта и сказал, что с тобой и ребенком все в порядке. - Куда Вы, сэр? – чертовски правильный вопрос задает Мэй, но отвечать прямо не в моем духе. Впрочем, Коулсон это понимает, а с обязанностью главы Щ.И.Т.а он справится, в этом сомнений у меня нет. - Бартон, чего расселся? – окликаю Мстителя уже в дверях. – Или Романофф передать, чтобы документы на развод подавала? Хотя, что с тебя взять? Никогда не понимал, что она в тебе нашла. Вру, конечно, понимал, и даже слишком хорошо понимал. Но говорить об этом вслух не привык. Да и кто бы меня слушал? Соколиный Глаз прищуривается, по военному чеканит шаг, дышит в спину, но вопросов не задает. Сдерживается, хотя готов спорить на щит Кэпа, хочет поторопить, лишь бы быстрее оказаться в самолете. Ухмыляюсь, но иду спокойно, не торопясь. - Знаешь, говорят во Франции сейчас красиво, - изрекаю глубокомысленно, - как думаешь, Нат понравится? Все-таки романтично, да и чем Париж плох для второго медового месяца? - А что у нас в Париже? – в голосе Бартона проскальзывает сарказм или мне это только кажется? – Сумасшедшие ученые? Торговцы инопланетными технологиями? Кто-то из ГИДРы? - Ну что ты за человек, Бартон? – кривлюсь, будто съел лимон. – Все не можешь забыть тот случай в Вене? - Это был наш медовый месяц, - все же интересно выводить его из себя, интересно. – А в Коста-Рике был отпуск. И в Атланте. И в… - Понял, понял… - машу на него рукой, ибо перечисление всех операций, на которые я их закидывал во время «выходных» может занять вечность. Нет у агентов Щ.И.Т.а права на отпуск. А у Мстителей и подавно его нет, так что нечего. – Но в Париж ты её увезешь. И посадишь под замок, чтобы глупостей не натворила. А еще лучше сразу в койку, - брови Клинта лезут на лоб от столь откровенного намека, - сам знаешь, чем надо женщину занять, дабы в неприятности не лезла. А ей в них лезть еще полгода нельзя, понял? Кажется, до Клинта доходит, морщинки вокруг глаз разглаживаются, плечи неуловимо расслабляются, а в глазах цвета шторма появляются искры. Особенные такие, которые у него только мысли о Натали могут вызвать. - Есть, сэр, - серьезно отвечает Бартон, и я знаю, чтобы защитить свою семью он пойдет на все возможное и невозможное. - Коулсону будешь честь отдавать, - машу на него рукой, - она в медотсеке, приступай к исполнению обязанностей. Клинт исчезает мгновенно, даже не утруждая себя попрощаться. Впрочем, ни один из нас не любит прощания. Повезло тебе, Натали. Повезло так, что везет не каждому. Не про нашу честь искренность, любовь, надежда. Слишком черствые мы для этого, слишком циничные. Как ты там говоришь? В поисках сердца заблудились, потому что искать нечего? А Соколиный глаз твое как нашел, а? То-то и оно, Натали, то-то и оно.